Глава 19. Товар за услугу

Второй день на Маркетхолле прошёл точно так же, как первый. С той только разницей, что я не искала больше медицинский блок. Заходила в ветеринарные магазины, спрашивала про прививку от тухлянки и бешенства, ужасалась стоимости совершенно обычных препаратов. Посчитала средства на личном счёте и поняла, что мне просто не хватит кредитов на то, чтобы ещё и взять детали для «Интергалактика». Вечером снова наскоро поужинала и легла спать. Ашенторн уже не удивлялся моему присутствию в своей постели, лишь крепко обнял и заснул рядом. А когда утром я вновь оказалась лежащей на огромном матрасе одна, впору было гадать, а не приснилось ли мне всё это.

А вот третий день я решила провести по-другому. Если уж у меня не получается ничего купить, то, может быть, получится продать или обменять? Овоскоп показал, что три из четырёх яиц каркарры оплодотворены, а потому я решительно взяла то самое четвёртое яйцо из гнезда и попросила позвать старшего менеджера.

— Добрый день, чем могу помочь прекрасной даме? — Рептилоид из системы Траск внимательно посмотрел на меня и иссиня-чёрное яйцо в моих руках.

— Добрый день, — кивнула, — я хотела бы приобрести минимальный набор для ветеринара с вакцинами от тухлянки и бешенства. Но цены на препараты выше таноржских в несколько раз. Сможете ли вы сделать мне скидку в обмен на это?

— А вы знаете, что это? — уточнил рептилоид, прищурив веки.

Усмехнулась. По мимике его лица было понятно, что кто-кто, а он точно знал, чьё яйцо я держу в руках.

— Конечно. Это из кладки каркарры. Оно не оплодотворено, но я точно знаю, что элитные рестораны закупают редкие ингредиенты в таких магазинах, как ваш. Вы сможете выгодно его перепродать. Кредитов за сто или сто двадцать точно уйдёт.

Рептилоид фыркнул.

— Так это если на товар будут документы. А так кто мне на слово поверит, что это действительно яйцо каркарры? Здесь только сидеть и рассчитывать, что найдётся какой-нибудь олух-любитель экзотических птиц, и он купит яйцо в надежде, что из него кто-то вылупится.

— Так дело лишь в документах? Давайте, я выпишу освидетельствование. Своими глазами видела пернатую мамашу с костяным клювом. — Передёрнула плечами, вспоминая события на Тиксе. — Жуткое зрелище, скажу вам.

— А вы имеете право выписывать освидетельствование? — Безволосые надбровные дуги рептилоида поползли на чешуйчатый лоб.

— Да, — кивнула, — у меня есть золотой диплом Ветеринарного Факультета Таноржкого Университета Научных Открытий, который позволяет работать на территории любой из планет Федерации. Если у вас здесь протянута хорошая инфосеть, можете сделать запрос по Ванессе Валио-Алмонде. К сожалению, у меня при себе нет бланка…

— Бланки — это полнейшая ерунда. У меня их масса, — отмахнулся менеджер, тут же метнувшись к компьютерной стойке и пробивая по мне информацию.

По мере того как на экране появлялись данные, лицо рептилоида принимало всё более и более удивлённый вид.

— Прекрасная дама… э-э-э… то есть, Ванесса, я же могу к вам так обращаться, да? А как вы смотрите на то, что подпишете мне освидетельствование ещё вон на тот помёт щеняхов и на коня в соседнем боксе? У него была травма ноги, и остался шрам. Теперь никто не хочет его брать, потому что не верят, что животное здорово.

Я пожала плечами, немного поторговалась, но в итоге, разумеется, согласилась. С щеняхами всё оказалось совсем просто. Требовалось лишь подтверждение, что это действительно щеняхи, а не щенки, к примеру, волколаков.

— Неужели ваши клиенты не видят, кого покупают? У волколаков клыки огромные и меха меньше, да и размер не тот. — Пожала плечами, подписывая «сертификат безопасности».

— Клиенты-то видят, но проверщикам всё равно. Если у животного на Маркетхолле нет этой бумаги, то оно автоматически считается опасным, а значит, попадает под повышенный налог на содержание и продажу. А ветеринары с золотым дипломом у нас редкость. Сами подумайте, на кой шварх смысл им сюда лететь, когда они и на своей планете заработать могут. Ой, простите, Ванесса, это не про вас, разумеется…

С жеребцом всё оказалось сложнее. Я никак не могла проверить портативным сканером, который по первой же просьбе выдал рептилоид, как срослись его кости. Но здесь уже помогли Вьятт и Ройни. Ларкам наскучило стоять на входе в магазин, и они зашли как раз в тот момент, когда я пыталась подойти к пугливой скотине. Вьятт тут же бросился ко мне с криком «Ванесса, только не двигайся, всё будет в порядке», а Ройни схватил жеребца за загривок. Ребята отчего-то так за меня испугались, что пришлось перейти на ларкский, чтобы успокоить их и объяснить, что я делаю. В итоге они придержали коня, я просветила все конечности копытного сканером и выписала освидетельствование здоровья животного.

Менеджер магазина был так счастлив, что подарил мне всю необходимую для ветеринара аптечку, вакцины, а также иглу для татуажа и краску, которые увидела в последний момент.

— Вы и клейма ставите животным? — В который раз удивился рептилоид. — Я думал на такой продвинутой планете, как Танорг, уже давно всю скотину чипируют.

— Чипировать-то чипируют, вот только это не спасает, — засмеялась. — Чипы периодически смещаются под кожей коров, а если стадо идёт на экспорт, так у принимающей стороны не всегда есть сканеры, считывающие последние модели таноржских чипов. В общем, достаточно часто, как оказывается, просят по старинке нанести клеймо краской.

Расстались мы с менеджером магазина очень довольные друг другом. Вьятт и Ройни несли тяжёлые сумки с покупками, за которые я не заплатила ни кредита, а у меня полегчало на душе. Хоть что-то получилось сделать на Маркетхолле, а то совсем уже приуныла.

— Ванесса, а ты хорошо говоришь по-ларкски, — заметил Ройни.

— Да, я вот тоже думаю, — задумчиво вставил Вьятт, — как же много ты могла услышать из того, что мы говорили. Ты ведь наверняка слышала, как экипаж бурно обсуждал расцарапанное лицо Оушена...

— М-м-м-м… ну да. — Отпираться было теперь глупо.

— И все наши пошлые шутки, — мрачнея, добавил Ройни.

— Есть такое.

— Мы очень виноваты перед тобой, — стремительно краснея, заявил Вьятт. — Ты оказалась… совсем не такой, как мы думали. Ты нас простишь?

Пожала плечами.

— Да мне и прощать-то вас не за что. Сказали, что думали. Я уже поняла, что ваши ларчанки по поведению совсем непохожи на таноржек. Как можно на это обижаться?

 — И всё-таки мы виноваты, — упрямо продолжил гнуть свою линию Вьятт. — Скажи, как мы можем купить твоё прощение?

Вот оно снова. «Купить прощение». Совсем недавно я это уже слышала, забавно…

— А как обычно вы его покупаете?

Не то чтобы считала, будто Вьятт и Ройни мне действительно что-то должны, скорее, были интересны обычаи ларков.

— Как-как… можно свежей дичью, можно ягодами, можно грибами, — начал перечислять пилот.

— Ага, едой то есть. И это не будет ничего значить? Ну, что мужчина предлагает свою защиту?

— Нет, конечно. — На меня посмотрели с укоризной. — Это будет плата за про-ще-ни-е.

Последнее слово ларк произнёс по слогам, поднимая указательный палец вверх.

— Иногда ларчанки хотят новые платья, бусы или ленты для волос. Тогда они порой специально идут на уловки, чтобы сделать мужчину виноватым, а потом попросить что-то, что им нужно, — весело подхватил Ройни.

— Что, простите? — Сбилась с шага. Что за дикость?! — Какие такие уловки?

— Ну… например, специально оступиться и упасть или зайти в клетку к опасному животному. — Косой взгляд на меня. — Чтобы ей как бы угрожала опасность, а мужчина, получается, не справился со своей задачей.

Замахала на ларков руками.

— Надеюсь, вы не это обо мне подумали, когда увидели в боксе с жеребцом?!

Ребята дружно отвели глаза и покраснели. Тяжело вздохнула. Да уж, нелегко мне придётся и дальше на «Интергалактике», но определённо придётся вникать в менталитет этой расы, если я хочу остаться с Ашенторном.

— Я ветеринар и занималась в тот момент своей профессиональной деятельностью. Более того, мне ничего не угрожало.

— Это-то мы уже поняли. — Вьятт почесал затылок.

— А я, между прочим, тебе говорил, что на Танорге женщины действительно работают, — тихо шикнул на него Ройни. — А ты всё: «не бывает такого, не бывает…!»

Самый молодой ларк из экипажа «Интергалактика» пародировал пилота настолько забавно, что я не удержалась и громко расхохоталась. Вьятт смотрел на друга немного насуплено, но через некоторое время прыснул тоже. Когда мы все втроем отсмеялись, Ройни продолжил заданную тему:

— А если защитник провинился сильно, то он может построить новый дом или пристройку к старому.

Так, весело общаясь, мы подошли к кораблю. Уже у самого входа, когда Вьятт перекладывал сумки, чтобы набрать код доступа, посмотрела на его украшенный пантерой бицепс и спросила:

— А что значит этот рисунок?

Не имевший татуировок Ройни насупился и чуть погрустнел, а вот первый пилот наоборот горделиво выпятил грудь вперёд.

— Это отметка Вечного Леса, что я явлюсь защитником!

— Но вы же вроде все защитники, разве нет? — Оглянулась на Ройни.

— Кроме Ашенторна и теперь уже Оушена, — неожиданно серьёзно поправил он. — Татуировкой духи награждают самых достойных на их взгляд. Это всегда те звери, которых ларк победил в честном бою.

— То есть он… они знают, кого вы убили? — уточнила.

Было как-то странно и дико говорить о деревьях и духах как живых и разумных существах, но я уже поняла, что это какая-то общая на весь Ларк религия. А к тому, что является святым, нельзя проявлять неуважение.

— Конечно, они же живут в стволах исполинов и всё видят своими глазами, — важно кивнул Вьятт.

— И как появляется этот рисунок?

— Ты задаешь слишком неприличные вопросы, Ванесса, — оборвал меня Вьятт, а вот Ройни неожиданно смилостивился.

— Кора исполинов чёрная, как ночное небо, имеет причудливый рельеф и нагревается, когда до неё докасаются достойные. Она отпечатывается, проникая под кожу и становясь красивым рисунком.

Звучит так, будто кора — часть единого живого и крайне разумного организма, но, наверно, не стоит говорить так ларкам про их святыню.

— А ты касался, но она так и не нагрелась? — сочувствующе спросила.

Он грустно кивнул.

— Так что там насчёт прощения? — неожиданно напомнил Вьятт.

— А? Насчёт прощения? — Задумалась на миг, а потом вспомнила, с чего всё началось. — Не говорите никому, что я знаю ларкский. Идёт? А вашему капитану я сама расскажу, но чуть позднее.

Мужчины растерянно переглянулись, пожали плечами, но кивнули.

Вечером того же дня проверила оставшиеся яйца каркарры. В моторном отсеке, где всегда было достаточно жарко, я соорудила им что-то вроде инкубатора. Судя по тому, что скорлупа стала покрываться тонкой синей паутинкой, птенцы должны вылупиться совсем скоро. Переглянулась с Ежевикой и наказала ей сторожить гнездо.

— Теперь ты днюешь и ночуешь здесь, поняла?

Иглоёжка посмотрела на меня, потом на кладку, вздохнула так, будто я от неё требую чего-то невозможного, но поплелась к гнезду. Давно обратила внимание, что эта мелкая игольчатая хитрюга понимает куда больше, чем показывает. Такая маленькая, а разум как у щеняха или даже дельфина. Недаром млекопитающее.

А вечером пришёл Ашенторн. Впервые за последние дни он завалился в каюту не тогда, когда я уже спала, а тогда, когда только собиралась. Он посмотрел на меня настолько яркими и горящими глазами, что нам обоим стало не до слов. Началось всё с дверного порога, а закончилось уже на мягком матрасе.

— Я по тебе соскучилась, — призналась честно, прижимаясь груди, которая на ощупь как цельный кусок гранита.

— Я тоже, — тихо ответил мужчина, глубоко вдыхая аромат моих волос. — Ты у меня замечательная… мне так повезло с тобой. До сих пор не могу поверить, что всё это со мной происходит взаправду.

— Что «всё»? — легонько подначила. — Что нагло вторгаюсь в твою каюту? Лезу в кусты к каркарре? Уговариваю пойти против правил и оставить помощника на корабле? Мешаю твоему экипажу спокойно завтракать?

Ашенторн рассмеялся. Громко, тепло, радужно. Как будто из-за тучек вышло долгожданное солнышко и пригрело своими лучами.

— Нет, Ванесса. Мне повезло с тобой потому, что ты не считаешь меня недостойным, сколько бы я ни пытался донести до тебя обратное. Ты чудо, которое духи послали мне незаслуженно. Я даже представить себе не могу ларчанку, которая стала бы терпеть на корабле Оушена после того, что он сделал, будь он даже моим единокровным братом. Безумно виноват перед тобой, что подверг смертельной опасности на Тиксе, но при этом ты даже не заикнулась о том, что хочешь получить от меня дом или кредиты на банковский счёт. Про то, что ты ночуешь в моей каюте, вообще молчу.

— А что не так с ночёвками в твоей каюте? — произнесла, сонно зевая.

— Как что? Ты приходишь ко мне каждую ночь, показывая, что хочешь только моей защиты. —Первые дни на «Интергалактике», если помнишь, ты носила штаны, показывая, что готова принять защиту нескольких мужчин.

Захотелось возразить, сказать что-то вроде: «Я вообще не хотела ничьего повышенного внимания. Да я даже представить себе не могла, что у вас такие дурацкие законы…». Но я промолчала, лишь вместо этого аккуратно поинтересовавшись:

— То есть ты бы отнёсся нормально к тому, что время от времени я ночую, скажем, не в твоей каюте, а в каюте… Ройни?

Не знаю, чего я ожидала. Наверное, резких возмущений, негодования или хотя бы обиды. Признаков ревности, в конце концов! Я не из тех женщин, которые специально вызывают это разрушительное чувство у вторых половин, строя глазки и флиртуя с другими мужчинами. Мне всегда казалось, что ревность, зависть и злость — слишком негативные эмоции, и если действительно любишь кого-то, то будешь оберегать психическое состояние и стараться сделать так, чтобы он или она не испытывали их. Однако услышанное неожиданно выбило из меня дух.

— Ройни достойный ларк, здоровый, молодой и сильный, у него хорошее семя.

Не передать словами, какие чувства у меня взметнулись внутри в этот момент. Как будто я до их пор пригоршнями ела вкуснейшую спелую малину, и неожиданно на язык попался отвратительно-горький жук-вонючка, о существовании которого я до сих пор не знала. Нет, знала, конечно… но легче от этого не стало.

— А как прошёл твой день, кстати? — спросила, чтобы перевести разговор.

— Хорошо. Нам наконец-то удалось продать оставшуюся часть акитту, закупить топливо по адекватной цене и даже взяться за пару заказов. Теперь бы пристроить ведьмедя в надёжные руки и можно будет покинуть Маркетхолл.

Ашенторн замолчал, а я подумала, что у меня осталось не так много времени на покупку деталей для двигателя. Что ж, значит, завтра съезжу в центр города. Об оговорке о том, что у Ройни «хорошее семя» я старалась не думать.