Глава 8. Свидание

Обед я снова пропустила. На этот раз увлеклась дрессировкой Ежевики, порезав второе яблоко на маленькие кусочки. Маленькая иглоёжка с остроносой мордочкой и глазами-бусинами оказалась на редкость умным, но крайне упрямым животным.

— Иглы! — скомандовала, показывая на самодельную куклу из полотенца для рук.

Ежевика перевела на меня внимательный взгляд, затем на куклу, снова на меня, на дольку яблока в моей руке и — напрягла иглы так, что они пронзили ткань. Я похвалила питомицу, дав обещанное лакомство.

— А теперь — мех!

Ежевика тяжело вздохнула, но посмотрела на очередной кусочек яблока и всё-таки сделала иглы мягкими, за что вновь получила вкуснятину.

— Ну, мне же надо разобраться, как ты так делаешь покров то мягким, как пух, то колючим, как кактус! — произнесла, когда на меня посмотрели с укором.

На самом деле, тренируя Ежевику, я также преследовала цель разобраться с особенностями её игл. Как ни крути, но как ветеринару, мне было безумно интересно разобраться в механизме. Ничего подобного у других животных я до сих пор не встречала! Делая очередную пометку на электронной бумаге, услышала, как мой желудок разразился громкой тирадой. Вот ведь!

По привычке кинула взгляд на иллюминатор. На Танорге можно было по положению звезды на небосводе понять, утро сейчас, день или вечер, а на космическом корабле время летит совершенно незаметно. Только синхронизированная во времени техника да персональный коммуникатор обычно указывают время суток на звездолётах. К сожалению, на ларкском «Интергалактике» техники в каюте не было, а коммуникатор я умудрилась потерять ещё при эвакуации с «Титаника».

За толстым стеклопакетом чернел бескрайний космос. Множество мелких звёзд мерцали за миллионы тысяч километров. Мы куда-то летели, только вот куда? Эх, надо было спросить капитана. К сожалению, в навигации я была полный ноль и даже ориентироваться в той части космоса, где располагался Танорг, не умела. Что уж говорить про сектор Зоннена. Или мы уже давно улетели от курортной планеты?

Ещё одна громкая трель в животе напомнила мне о пропущенном обеде. По смутному ощущению до ужина оставалось где-то около часа или даже полутора, но я решила отправиться в пищеблок. В конце концов, если ужин ещё даже не начал готовить дежурный, покручусь на кухне и сделаю что-нибудь на быструю руку.

Уже подходя к помещению, я обрадовалась: из-за дверей доносились тихие голоса и позвякивание столовых приборов. Значит, уже пришёл дежурный и даже не один, и мне будет не так скучно. Не сбавляя темпа шага, зашла в столовую и озадаченно остановилась, подслеповато щурясь. Меня встретило крайне скудное освещение вместо обычных сияющих диодных лент.

 — У «Интергалактика» всё настолько плохо с топливом, что приходится экономить энергию? — выдала немного нервно.

Мрак постепенно отступал, и я начала различать силуэты ларков. Пятеро сидели за столом ближе к тому краю, где стояла моя табуретка, а кто-то шестой прислонился к кухонному шкафу. В воздухе витала смесь аппетитных запахов и какой-то еле уловимый приторно-сладкий аромат, из чего сделала вывод, что ужин уже готов.

— Нет, просто на корабле целый день горит очень яркий свет, а ларки в темноте видят лучше, чем люди. Мы решили дать глазам отдохнуть, только и всего. С кораблём всё в порядке, не волнуйтесь, Ванесса, — послышался насмешливый голос Оушена.

Как раз именно он стоял на кухне, будто наблюдая за остальными.

Я пожала плечами и подошла к столу, который, к моему удивлению, ломился от еды. Мясная похлёбка, корзинка со свежим хлебом, две доверху наполненные салатницы, тарелка нарезанного ломтиками сыра и винограда… Но не это изумило меня больше всего.

— Свечи? Настоящий живой огонь?! — спросила в пространство перед собой.

Оушен, который оказался позади, когда я села на табуретку, хмыкнул:

— А что, девушка с технологически развитой планеты никогда не видела живой огонь?

— Ну, не то чтобы не видела, — смутилась. Конечно, открытый огонь — это редкость на Танорге, но будучи студенткой в университете, я нередко развлекалась тем, что ходила в кемпинг, где разжигали костры. Разумеется, не для приготовления пищи. Костры разводили скорее для атмосферы. — Но открытый огонь на космическом корабле? Это же, во-первых, опасно, во-вторых, является дополнительной нагрузкой на вентиляционную систему и внутренние фильтры!

Оушен громко фыркнул.

— Не стоит женщине говорить об опасности в присутствии мужчин. Это умаляет их достоинство.

Вот же… ларк! Ну, ладно. В конце концов, если свечи зажгли недавно и ненадолго, то это не так страшно. Корабль большой, рассчитан на несколько десятков гуманоидов, кислорода должно хватить с запасом.

— Приятного ап-пе-тита, Ванесса, — немного картавя, произнёс Лерганх и положил в мою тарелку ложку салата.

Я изумлённо вскинула брови, но прежде чем успела что-либо спросить, ларк меня опередил:

 — Учить… твой язык. — Приложил кулак к сердцу.

Не стала разочаровывать, что общегалактический, вообще-то, не мой родной язык. Очевидно, что ларки в большинстве знают только свой, и изучение второго — уже большой шаг для них. Обвела взглядом собравшихся. Теперь в свете зажжённых свечей можно было различить членов экипажа. Ими были Легранх, Таррик, Вьятт, Ругхарон и Ройни. Так как Оушен стоял в относительной дали, рассмотреть его было затруднительно, зато сидящие ларки все как на подбор надели футболки с короткими рукавами. Я даже засмотрелась на загорелые рельефные руки, которые в мерцающем оранжевом цвете казались отлитыми из бронзы. У Вьятта и Таррика обнаружились татуировки, обхватывающие бицепсы и трицепсы. Это были какие-то дикие животные — не то рыси, не то тигры или пантеры. Легранх зачесал волосы в высокий хвост, и когда он наклонился, чтобы положить мне салат, я рассмотрела чёрно-коричневый рисунок у него на шее в виде хищной птицы. Все мужчины улыбались, выглядели довольными и какими-то… парадными, что ли? Ругхарон вплёл в косы кожаные шнурки, и теперь его огромной гриве волос могла бы позавидовать любая таноржка. На таком же шнурке на шее у него висел чей-то внушительный клык. Ройни выглядел самым молодым и смущённым на фоне всей компании. У него не имелось ни татуировок, ни шнурков с клыками, зато он умудрился подобрать футболку цвет в цвет под необыкновенные лазурные радужки. Кончики треугольных ушей у всех мужчин забавно подрагивали, словно от лёгкого сквозняка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я получала истинное эстетическое удовольствие, рассматривая ларков. Когда мне ещё приведётся увидеть сразу такое количество красивых мужчин? Понимала, что после того, как вскрылось, как Денис ко мне относился всё это время, надо бы не на внешность смотреть, но поделать ничего с собой не могла. Швархи задери этот естественный отбор на Ларке! Почему на Танорге он не такой? Ах да, медицина…

Вьятт заботливо переставил поближе ко мне графин с морсом. Ругхарон улыбнулся и спросил на ларкском:

— Мясная похлёбка? Сыр? Хлеб?

Оушен перевёл слово в слово на общегалактический. Отрицательно покачала головой. После разговора с капитаном решила, что правильнее всего будет, чтобы я всегда сама себе клала еду в тарелку. Не стоит ларкам давать неправильные намёки.

— Пирог с грушей? Чай? Мёд? — продолжал закидывать меня вопросами Ругхарон, а Оушен старательно переводил.

Я поднялась со ступеньки, исправно выполняющей роль стула, потянулась и взяла первую попавшуюся булочку. Подцепила вилкой колбасную нарезку и водрузила её поверх.

— А первое? Неужели не попробуешь мясную похлёбку? — уточнил разочарованный Таррик.

Он-то уже говорил со мной на общегалактическом ещё в рубке корабля, поэтому ему переводчик не понадобился.

Я пожала плечами и как бы невзначай поинтересовалась:

— А кто сегодня готовил? Чья смена? — Не то чтобы меня это интересовало по-настоящему, но просто как-то уж подозрительно ребята пытались меня накормить, несмотря на слова капитана.

Тяжелая миска с ароматной похлёбкой со стуком приземлилась прямо напротив меня. Оушен не выдержал и подошёл ко мне вплотную.

— Я готовил. Попробуешь?

Я задрала голову и посмотрела в блестящие глаза ларка. В мерцающем свете свечей мне показалось, что его глаза абсолютно чёрные, как будто бы зрачок расширился и затопил всю радужку. А ещё от Оушена пахло чем-то сладким, тем самым, что я уловила, когда только вошла в помещение. Я прикрыла глаза и вдохнула поглубже, пытаясь осознать, что это за запах. То ли цветы, то ли что-то древесное, но совершенно точно растительное и несъедобное. Может, это такой одеколон у Оушена? Определённо приятный, но ему не подходит. Вот капитану бы точно подошёл…

Мысленно перенеслась в каюту, когда Ашенторн лечил мою ступню, вспомнила то потрясающее тёплое чувство, которое меня омывало волной, а затем крайнее смущение ларка и нежелание смотреть на меня, когда он рассказывал о традициях ларков. Этот разговор напомнил об ещё более раннем, подслушанном в коридоре. «Оставь девушку кому-то из более достойных… самка, что так умело крутит задницей перед всем экипажем…Тогда ты не будешь возражать, если сегодня Ванесса выберет себе защитника…». Я резко распахнула глаза и осмотрелась. Вкусная еда, свечи, несколько красивых мужчин, которые бравируют внешностью и явно борются за внимание, сладкий головокружительный запах… Шварх! Да Оушен же устроил мне настоящее свидание по-ларкски!

Адреналин так резко выплеснулся в кровь, что я почувствовала, как у меня стремительно покраснело лицо и уши.

— Спасибо, я не голодна, — произнесла совершенно чужим хриплым голосом.

Я нагло врала и есть хотела безумно, так как не приходила на обед, и все присутствующие об этом точно знали. Но никто даже не попытался уличить меня во лжи. Отвернулась, чтобы больше не смотреть на Оушена, вскочила с места и бросилась в каюту. Больше всего на свете боялась услышать шаги за собой, но никто не стал меня догонять.

В каюту ввалилась злая, голодная, вспотевшая и крайне напряжённая. Недоеденную булочку с колбасой, всё ещё зажатую в моём кулаке, отдала проснувшейся Ежевике, а сама пошла в душ, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы. После водных процедур переоделась в мягкие домашние штаны и футболку и завалилась спать.