Глава 10. Моторный отсек

Разбудил меня мокрый нос Ежевики и длинные щекочущие усы.

— Опять голодная? — ужаснулась, смотря на иглоёжку.

Зверёк смущённо потупился, я вздохнула. Ну, что ж, раз уж проснулась, надо вставать. Поплелась в душ, нехотя оделась. Вспомнила наставление Дъоши и сосредоточилась на поисках подходящей одежды. В итоге среди вороха вещей, взятого со спасательной шлюпки, нашла длинную, до середины икр, юбку из немнущейся алой ткани. Наверное, для той, кто покупала этот элемент гардероба, юбка доходила до самых пяток и сидела на ней грациозно, однако на мне она смотрелась странно.

— Пойдёт, — решила я, оглядывая находку. — Если это отвадит от меня Оушена с его идиотской затеей найти мне защитника, похожу и в этом недоразумении.

Однако, когда я полностью собралась и вышла из каюты, моральных сил зайти в столовую так и не нашла. А вдруг ларки ещё не закончили завтракать?

— Пойдём-ка, проверим, как там ведьмедь поживает, — нарочито бодрым тоном я сказала Ежевике, а та в ответ больно кольнула, показывая, что изменения в планах её не устраивают.

Но кто же её спрашивает?

Карантинный отсек был мне уже настолько хорошо знаком, что я чувствовала себя здесь почти как в личной каюте. Ведьмедь узнал, приветственно рыкнул и даже дал себя осмотреть. Правильное питание ему определённо пошло на пользу, мех стал гуще, налился богатым тёмным золотом. Пока я осматривала старого приятеля, Ежевика утащила из его миски початок кукурузы. Я хмыкнула, но журить её не стала. В конце концов, иглоёжке нужно в несколько раз меньше еды, чем ведьмедю, чтобы наесться. От него не убудет.

В процессе ковыряния в системе управления карантинным отсеком, чтобы опустить обратно пластмассовую перегородку, обнаружила несколько кнопок, отвечающих за изолированные боксы в самом конце отсека.

«Заблокировано капитаном. Возможно, заразно», — выдал компьютер мигающую надпись. Дата блокировки составляла приблизительно два стандартных галактических месяца назад.

— М-да, полугодовой карантин совершенно пустого отсека — это круто, — пробормотала хмуро. — И всё-таки надо выяснить, чем заболели те альпаки.

Решив так, попыталась взломать систему. Не тут-то было! Модель искусственного интеллекта оказалась настолько старой, что я даже о такой не слышала. Взламывать её — это всё равно, что пытаться перепрограммировать амбарный замок. Изрядно попотев, в итоге плюнула на затею, и просто подошла поближе к боксам, где жили домашние четвероногие.

Обычные квадратные помещения походили на тот, в котором я очнулась, и на тот, куда поселили ведьмедя, но было и небольшое отличие. У крайнего бокса у самой стены, где прозрачная перегородка должна была соединяться со стеной, зияло отверстие сантиметра в два или даже три. Так-так-так. Сюда бы отвёртку или что-то тонкое и металлическое, и я смогу отогнуть перегородку вбок.

Осмотрелась, но быстро поняла, что ничего похожего перед глазами нет. Зато во время экскурсии по кораблю Ашенторн показал на неприметную серую дверь, вскользь упомянув, что двигатель корабля находится в соседнем от грузового и карантинного отсеков. А где двигатель, там и инструменты. Потёрла руки в предвкушении и направилась к той самой двери. Уже активируя её и заходя в жаркий нежилой отсек, вдруг подумала, что надо было сюда наведаться ещё раньше.

Эдмонд, помнится, держал меня в команде на полставки ветеринаром, а на полставки механиком. В то время, когда мне не приходилось лечить, прививать, кастрировать и чипировать животных, я осматривала двигатели частных яхт, катамаранов и шхун на предмет того, насколько они исправны и не покрылись ли ржавчиной. Он был вовсе не таким уж простым командиром и «своим парнем», каким всегда представлялся. Если я находила какие-то несерьёзные и легкоустранимые поломки на кораблях заказчиков, то шеф раздувал их до масштабов чёрной дыры, требуя двойной оклад для всей команды в связи с «работой в условиях повышенной опасности». Разумеется, если поломки действительно представляли опасность, Эдмонд просто отказывался от таких предложений.

Так или иначе, рассматривая множество цилиндров и работающих поршней, я мысленно дала себе увесистого пинка. Ведь мне же чётко сказали, что «Интергалактик» построен ещё дедом капитана. Почему же я до сих пор не озадачилась тем, чтобы посмотреть на двигатель собственными глазами?

К моему облегчению основной механизм оказался в исправном состоянии. Что-то устарело, но работало, а какие-то детали наоборот хвастливо блестели новенькими хромированными гайками и болтами. Вот только цепи в двух местах провисли, вот здесь не мешало бы капнуть масла, а вот там заменить сальник коленвала. Да и вообще это двигатель старого поколения, когда корабли умели разгоняться лишь до третьей световой. Современные таноржские истребители с лёгкостью берут даже шестую световую. Если бы вот сюда поставить преобразователь ионов и теплоотвод…

Сама не заметила, как руки подоткнули подол дурацкой юбки повыше, а руки взяли инструменты. Я даже забыла, что хотела осмотреть боксы, где жили альпаки, так увлекла меня работа. Таноржцы все в той или иной степени инженеры. Кто-то хуже, кто-то лучше, но начальное и среднее техническое образование на Танорге считается необходимым минимумом, ведь даже в домашнем быту может потребоваться перепрограммировать робота-уборщика или «Умный дом». Все прекрасно понимают, что на планете, где роботов существенно больше, чем людей, многие навыки просто необходимы, а потому робототехника, взаимодействие с различными интерфейсами и операционными системами, основы баз данных и кибернетики преподаются с начальной школы.

Я хмыкнула, вспоминая учёбу. Особенным спросом в старших классах и колледже среди мужского населения Танорга всегда пользовалась дисциплина, касающаяся настройки биоандроидов, предоставляющих интим услуги. Эти уроки вообще мало кто прогуливал. А вот на дисциплине «Типы двигателей: от паровых до реактивных» большинство одногруппников предпочитали отсыпаться, свято веря, что это им никогда не понадобится. Я же всё аккуратно перепечатывала в планшет, отчего-то на тот момент считая, что, если электронный щенях сломается, то вызывать будут тоже ветеринара. Оказалось, что отчасти именно благодаря этим знаниям Эдмонд взял меня в команду.

Работа шла легко, хотя в отсеке стояла настоящая духота. Клапаны поршней громко хлопали, выпуская раскалённый пар, а вытяжная система натужно гудела, пытаясь вобрать в себя весь жар. Рукава рубашки пришлось закатать, а снизу я и вовсе расстегнула магнитную застёжку, завязав ткань на животе обычным узлом. Неудобная длинная юбка постоянно мешалась, норовя запутаться между ног.

Я нашла кладовку с инструментами и запчастями, взяла шприц со специальным маслом и, напевая любимую песенку, смазала большую часть титановых подшипников. Затем долго размышляла над тем, чем будет лучше подтянуть цепь, чтобы ничего не сломать и не помешать работе поршней, и в итоге остановила выбор на огромных пассатижах. Именно в тот момент, когда я взяла громоздкий инструмент в руки и пристраивалась к раскалённым цилиндрам так, чтобы не ошпариться, на весь отсек громко прозвучало моё имя:

— Ванесса?!

Капитан корабля смотрел на меня почти что округлившимися глазами. Почему-то смутилась того, что держу в руках пассатижи, и быстро опустила их. «М-да, если бы я застала на своём корабле девушку, которую знаю всего три дня, с инструментами в руках, то точно подумала бы, что она хочет сломать двигатель корабля».

— Ох, капитан, это совсем не то, что вы подумали...

— Откуда вы знаете, что я подумал? — Плавными, словно перетекающими движениями, капитан подошёл ко мне и замер непривычно близко.

Где-то в подсознании отметила, что мне впервые приходится поднимать подбородок немного вверх, чтобы не прерывать зрительный контакт с собеседником. С моим-то нестандартным ростом на Танорге сложно было найти мужчину, на которого хотя бы не приходилось смотреть сверху вниз. Магнетические фиалковые глаза Ашенторна мерцали какими-то завораживающими вспышками в неравномерном свете работающего двигателя, а я смотрела на него, просто не находя в себе сил ответить. И правда, с чего это вдруг я решила, что знаю, о чём он подумал?

Капитан корабля внимательно осмотрел меня с головы до пят, а мои щёки стремительно потеплели, когда представила, что он видит. Встрёпанная, перепачканная машинным маслом, в помятой рубашке и с перекошенной юбкой, подол которой задран почти до самого бедра. Неосознанно дёрнула рукой, чтобы опустить его, но в итоге запуталась в юбке ещё сильнее, шагнула назад и споткнулась.

Сильные мужские руки капитана корабля уже во второй раз меня поймали и бережно поставили на пол.

— Что-то меня совсем ноги не держат, — пробормотала, пытаясь свести всё к шутке.

— Не надо на них наговаривать, — уголок губ капитана пополз наверх, — у вас самые красивые ножки, которые мне когда-либо доводилось видеть.

Вот теперь я почувствовала, как краска стремительно заливает всё лицо и даже уши. Вроде бы мне сейчас сделали дежурный комплимент, но в сочетании с тем, что Ашенторн всё ещё продолжал меня придерживать за талию, это прозвучало очень интимно. Перевела взгляд на чётко очерченные губы. На миг мне почудилось, что меня вот-вот поцелуют. Или мне этого безумно хотелось? Лицо мужчины оказалось так близко, что я могла рассмотреть мельчайшие черты его лица. Тонкие сине-зелёные прожилки в фиалковых глазах напоминали гребни океанской волны, родинка около глаза придавала мужчине лёгкий шарм, а трепещущие ноздри — какой-то животной хищности. Да у них же сверхострое обоняние! Как я могла забыть! Стремительно выпуталась из мужских объятий.

— Ох, не надо подходить так близко! Я же вся потная, от меня сейчас, наверное, несёт за полкорабля, — пробормотала, отчего-то чувствуя себя виноватой.

— Ванесса, прекратите. — Теперь оба уголка рта капитана смотрели наверх. — От вас потрясающе пахнет, а главное естественно. Ларки терпеть не могут синтетические ароматы и искусственные духи, а от вас пахнет… — он попытался подобрать подходящее слово, но, видимо, в общегалактическом языке такого не было, — так, как пахнет от девушки после тяжёлых физических упражнений. Поверьте, это совершенно не отталкивает.

Мне показалось, что на последних словах голос ларка стал более хриплым, но я списала это на влажный и горячий воздух. Мало ли как работают голосовые связки у ларков в таких условиях? Они всё-таки сильно отличаются от людей. Вздохнула и перевела взгляд на цепь.

— Я хотела подтянуть цепь. — Решила всё-таки объясниться перед капитаном корабля.

Ашенторн кивнул.

— Да, я так и понял. Очень удивился, когда увидел в ваших руках пассатижи. Однако вы полны сюрпризов. Ремонт двигателей кораблей тоже входил в ваши обязанности? — В голосе послышалась небольшая толика иронии, а в фиалковых глазах промелькнул всполох неподдельного интереса.

Я неопределённо пожала плечами, прекрасно понимая, что работа «ветеринар-механик» звучит ничем не лучше, чем «слесарь-гинеколог». Нас, таноржцев, в общем-то, вся Федерация Объединённых Миров считает безобидными чудаками, но зато с нами никто не воюет.

— Я, собственно, вас окликнул потому, что испугался, что вы обожжётесь. — Ашенторн стал неожиданно серьёзным.

— Так видите, какие у пассатижей ручки огромные? — заспорила. — Это специально, чтобы близко не подходить к разогретым поршням.

Ашенторн покачал головой.

— Нет, они огромные, потому что сделаны под мужскую ладонь ларка. А ваша миниатюрная. К тому же они всё равно не термоизолированы, а там температура более двухсот градусов. Хотя цепь действительно просела, здесь вы правы, надо поправить.

Под моим удивлённым взглядом он подошёл к встроенному шкафу с инструментами, покопался в нём и достал термоизолирующий скотч, который, честное слово, появился там ниоткуда! Мягко высвободил инструмент из моих рук, обмотал ручки пассатижей скотчем и, лукаво посмотрев на меня, ловко подтянул ту самую цепь.

— Ого, как шустро, — только и пробормотала, понимая, что копалась бы с этой задачей не менее получаса, не зная, как подступиться к двигателю. — И вот здесь тоже провисла.

— Готово!

Ашенторн отбросил со лба короткую серебристую прядь, а я в который раз поймала себя на том, что откровенно любуюсь капитаном. Высокий лоб, невероятно яркие глаза с по-звериному вытянутыми зрачками, сильные, налитые кровью мышцы, которые не скрывает даже просторная льняная рубашка, и капелька пота, что мучительно медленно стекает по его мощной шее и скользит ниже прямо по выпирающей косточке над ключицей. Когда Ашенторн потянулся, чтобы положить инструмент, штаны облепили его невероятно мускулистые ноги, а взору предстал верх крепких ягодиц и две умопомрачительные ямочки над ними. Проклятый астероид…

— А где вы научились этому? — поспешно отвела глаза и задала первый попавший вопрос, чтобы не быть пойманной с поличным.

«Квантовая нестабильность! Ванесса, какого мутного квазара ты вообще рассматриваешь его? Неужели Дениса не хватило?! Все красивые мужчины одинаковы. Неужели стоит какому-то красавчику всего сказать пару дежурных комплиментов, чтобы завоевать твоё глупое сердце?»

— Чему? Ремонту корабля? Так это же корабль моего деда, я просто обязан за ним следить.

Фух, кажется, не заметил. Я украдкой вытерла испарину со лба, оглянулась на блестящие гайки и болты, которые привлекли внимание в самом начале.

— То есть маховик и гильзы в цилиндрах вы меняли своими руками?

Не то чтобы это была тяжёлая работа, но сделать её качественно брались далеко не все механики в доках при космопортах.

— Ну, да. — Ашенторн улыбнулся. — Я много путешествовал по Федерации Объединённых Миров и за её пределами. Трудно найти толкового ремонтника, а поломки порой случаются и в открытом космосе. Пришлось изучить науку.

«Вот тебе и отсталая раса…»

— И давно вы путешествуете?

Задала вопрос без всякого подвоха, однако обратила внимание, как по лицу Ашенторна пробежала мрачная тень. Но он тут же взял себя в руки и ответил:

— С пятнадцати лет.

— С пятнадцати лет?! Так рано? А ваши родители были не против?

Ашенторн усмехнулся.

— На моей родине мужчины рано взрослеют. Это у людей и цваргов совершеннолетие наступает в двадцать один год. Считай, что моя стая была даже «за».

Я покачала головой, всё ещё изумленная откровением ларка. С пятнадцати лет! Только подумать! Я в это время ещё училась в колледже и только задумывалась о том, чтобы стать ветеринаром, а он уже бороздил просторы враждебного космоса, сам себя обеспечивая пропитанием и всем необходимым.

— Да всё было не так плохо, как вы себе вообразили, — засмеялся мужчина, что-то увидев на моём лице. — Вон Дъоши и Оушен были со мной с самого первого дня… в команде.

Я хмыкнула. Дъоши заметно старше всех членов экипажа, а Оушен выглядит чуть ли не младше самого Ашенторна. Какой с него толк был в то время?

— Но Оушен же моложе, — вырвалось у меня.

Улыбка исчезла с лица Ашенторна, он стал вновь серьёзным, а я пожалела о сказанных словах. Вот зачем мне требовалось что-то говорить о его помощнике? На Танорге молодость часто синоним слову «неопытность». Меня из-за этого ветеринаром брать никуда и не хотели.

— Да, моложе. А ещё Вьятт, Легранх, Ройни, Ругхарон и Таррик, — произнёс капитан с какой-то непонятной мне интонацией. — Пойдёмте, Ванесса, здесь вам делать больше нечего. Тем более, подозреваю, что вы пропустили обед.

Обед? Уже прошло время обеда? Ого, как я увлеклась ремонтом двигателя… Повезло, что Ежевика нашла еду в миске ведьмедя, а то одна рассерженная иглоёжка колола бы меня острыми иголками весь вечер. Животные!

— Ах да, Ашенторн. — Поймала мужчину за рукав и смущённо указала на панель системы управления в карантинном отсеке. — Не могли бы вы разблокировать дальние боксы? Я бы хотела изучить помещение, понять, что за зараза выкосила ваших альпак…

Капитан поднял ладонь и устало потёр лоб.

— Ванесса, зачем вам это всё? Зачем вы полезли в моторный отсек? Зачем хотите исследовать место, где мы содержали животных?

Я растерялась от таких вопросов. Как зачем?!

— Хотела быть полезной, помочь. От меня не убудет подтянуть цепь на цилиндре или привить новых животных от бешенства или тухлянки. Вы спасли мне жизнь, потратили время и топливо корабля, я чувствую себя обязанной. Позвольте отблагодарить хотя бы так!

Несколько секунд капитан смотрел на меня, не мигая, а затем произнёс:

— Вы не поняли меня. Я не понимаю, почему вы это делаете в принципе. Я кое-что слышал о людях с Танорга. Например, что у вас так много роботов, что можно вовсе не работать. Они сажают поля ячменя и пшеницы, пекут хлеб и шьют одежду, строят дома и возят граждан. Я даже слышал, что некоторые роботы на Танорге похожи на настоящих щеняхов и люди заводят их, чтобы гладить… Собственно, я хотел сказать не это. Я не понимаю, почему вы хотите ухаживать за животными и ковыряться в грязи. Разве это не считается у вас зазорным? Разве вы не делегируете эти обязанности технике?

— Обычно делегируем. — Я немного растерялась от такой длинной речи. Ого, а капитан знает о таноржцах  гораздо больше, чем я о ларках.

Ашенторн нахмурился, словно я рассказала ему какой-то парадокс.

— И? Так почему вы хотите работать?

Ох, если бы я сама знала… На этот вопрос у меня было одновременно слишком много ответов и ни одного правильного. Как можно ответить представителю совершенно иной расы, которого знаешь всего несколько дней, зачем я стремлюсь сделать карьеру ветеринара, если даже на родной планете большинство соотечественников меня не понимает? Тема отношения к работе на Танорге — табу. Это вообще не про деньги, нет, и даже не про социальный статус в обществе. Это что-то глубоко личное, почти интимное, что можно обсудить лишь с близкими родственниками и друзьями.

Я, наверное, только сейчас задумалась о том, что неоднократно обсуждала с приятельницами финансовые вопросы, количество кредитов, которое Аппарат Управления Таноргом выплатил всем безработным в качестве ежегодной премии, и государственные ваучеры на отдых на курорт. Да и секс, если на то пошло, никогда не являлся чем-то запретным. Подростки открыто говорили на эту тему, начиная с момента школьного курса о половом созревании, а девчонки в институте частенько обсуждали вслух новые девайсы из ближайшего магазина для взрослых. Да что там далеко ходить! Денис всегда не упускал шанса похвастаться своим очередным любовным похождением и в красках рассказать членам команды, как там и что устроено у грудастой эльтонийки или томной миттарки. В такие моменты я всегда старалась как можно быстрее покинуть рабочую каюту.

И вот сейчас капитан мне задал вопрос, который внезапно оказался интимнее, чем любой вопрос о деньгах или сексе. По сути, он спрашивал всё то же самое, что ставил мне в упрёк Ден, только облёк информацию в более вежливую форму. «Ты наивная клуша, которая смотрит на мир через толстые стёкла розовых очков, законнорожденная таноржка и могла бы всю жизнь припеваючи жить на технологичной планете, получить отличное жильё и не думать о том, как достать себе пропитание».

Я облизала вмиг пересохшие губы, чувствуя, что накатывает волнение. Как объяснить то, что я не смогла, оказывается, донести даже до мужчины, который мне нравился долгих три года? Ашенторн продолжал смотреть на меня вопросительно, чуть нахмурив свои светлые брови.

— Понимаете, — произнесла и откашлялась, чувствуя, что в горле саднит, — для меня это не совсем работа. Это сложно объяснить…  но мне действительно доставляет удовольствие проводить время с животными и… я не считаю зазорным осмотреть отсек, где жили альпаки. Мне гораздо интереснее изучить что-то новое или разобраться в истоках и причинах болезни поголовья скота, чем, скажем, смотреть головизор.

— Но это же может быть тяжело. Физически. День за днём убирать клетки или делать прививки нескольким сотням туш.

— Голов.

— Что?

— У ветеринаров принято считать стадо в головах, а не в тушах.

— И всё-таки?

 Я пожала плечами.

— Когда выбираешь дело, которое приносит тебе истинное удовольствие, язык не поворачивается назвать его работой.

Внутренне я почему-то сжалась, ожидая услышать что-то сродни той отповеди, которой меня наградил Денис. Но секунда текла за секундой, капитан молчал. Хмурился, явно думал о всём, что я ему сообщила, но молчал. Я аккуратно кашлянула.

— Ашенторн, так вы откроете мне дальние боксы?

— Да, разумеется. Вы можете делать на моём корабле всё, что захотите, и просить для этого разрешения вам не требуется. Я не беру своих слов обратно.

С этими словами ларк набрал длинный код на панели управления системой и, не оборачиваясь, добавил:

— Ванесса, не могли бы развязать узел на рубашке? Дело в том, что у ларков женский живот имеет сакральный смысл, ведь именно в этой части тела зарождается жизнь. Демонстрировать оголённый живот считается гхм-м-м… провоцирующим. Я подожду вас в коридоре. — И тут же исчез.

Я ойкнула и принялась спешно приводить себя в порядок. И почему, спрашивается, капитан молчал о моём неприличном внешнем виде всё то время, что находился здесь? Видимо, из вежливости. Думал, что на выходе из моторного отсека я сама вспомню о рубашке. Вот ведь шварх… На Танорге мода другая, а я, овца, совсем забыла о таких вещах! Когда работаешь на смешанных рейсах, быстро привыкаешь и к миттаркам в обтягивающих комбинезонах, и к цваргиням, обожающим всё блестящее и яркие перья, и даже к эльтонийкам, которые являются в общественные сауны в миниатюрных кусках ткани на верёвочках. Развязала жёсткий узел на животе, кое-как одёрнула мятую ткань, поправила юбку, пригладила волосы. Не идеально, конечно, зато теперь уже вполне прилично. Ашенторн одобрительно кивнул, когда я вышла в коридор с Ежевикой на плече.

На подходе к пищеблоку у меня засосало под ложечкой от нехороших воспоминаний. Идти в столовую даже в сопровождении капитана совершенно не хотелось. Мимо прошли Ройни и Легранх. Они кивнули начальнику и проводили меня внимательными взглядами. Неожиданно для себя смалодушничала:

— Ашенторн, вы идите в столовую без меня, а я сбегаю в каюту и приду чуть позже. После моторного отсека от меня отвратительно пахнет маслом. Боюсь, испорчу аппетит и себе, и вашим ребятам.

Ларк задумчиво кивнул, на его лице не промелькнуло ни единой эмоции.

— Конечно, Ванесса, идите и примите душ, если вам так привычней. Ничего не имею против.

Я благодарно улыбнулась, после чего стремительным шагом направилась в каюту. Коридор, направо, ещё один коридор. До цели оставалось меньше пятидесяти метров, и я расслабилась, когда кто-то неожиданно больно дёрнул меня за руку и с силой прижал к стене.

— Ну, ты и соблазнительная стерва! — Мужской нос упёрся в мою ключицу и шумно втянул воздух.

Хотя лица видно не было, интуиция буквально завопила, что это Оушен, а тело подсказало, что он очень возбуждён. Я настолько изумилась последнему факту, что даже забыла, что в таких случаях надо сопротивляться.

 — Решила, что тебе всё можно, да? Самых молодых и сильных оказалось мало? Хочешь соблазнить всех, в том числе и капитана, чтобы получить корабль? — тем временем с каким-то упоением бормотал помощник капитана, вынюхивая мою шею и волосы, словно я была наркотической миттарской водорослью. Его шумное и горячее дыхание рождало рой мурашек. Панических мурашек. — Что тебе надо, Ванесса? Меня никто не изгонял из стаи, я очень богат. У меня есть всё, что ты только захочешь! Прими мою защиту! Хотя бы временную…

Оушен впервые посмотрел на меня, а я с ужасом заметила, как его зрачок расширился настолько, что практически затопил всю радужку. А ещё от него вновь чем-то пахло. Чем-то приторно сладким, совсем как тогда, когда не было света в пищевом блоке. Я шумно сглотнула, борясь с подступающей паникой. О таких моментах слышала разве что только по головизору. На Танорге полно биоандроидов…

— Оушен, послушай, я не понимаю, о чём ты говоришь. Ты явно не в себе…

— Не в себе! — Ларк закинул голову и шумно захохотал. — Не в себе! Но сейчас буду в тебе!

С этими словами наглая мужская лапища резко задрала юбку, что-то огромное и твёрдое потёрлось о моё бедро через тонкую ткань брюк. А вот теперь я действительно испугалась. Безумный липкий страх чёрной дырой стремительно разрастался где-то в районе желудка. Я упёрлась руками в Оушена, но куда там! Легче было бы сдвинуть скалу или поменять траекторию вращения планеты, чем оттолкнуть здоровенного возбуждённого ларка от себя!

— Тебе понравится, тебе очень понравится, — тем временем бредил Оушен, прижимаясь ко мне бёдрами ещё теснее.

— Прекрати! Я даже твою еду не ела! Я не хочу! — Предприняла тщетную попытку достучаться до опьянённого плотским желанием мужчины.

Вселенная! Ну почему на этом шварховом корабле, полном тестостерона, нет ни одного захудалого биоробота?!

— Правильно, детка, сопротивляйся! — с какой-то маниакальной горячностью прошептал Оушен мне на ухо. Он точно сошёл с ума! — Люблю строптивых! У меня всегда были лишь самые дерзкие! Настоящие хищники любят догонять и ловить свою добычу…

— Оушен! — Я упиралась и пыталась своими жалкими силёнками хоть как-то убрать руки ларка от стратегически важных мест. — Я. Не. Хочу. Отпусти меня!

Где-то на задворках сознания отметила, что, несмотря на буйное пламя, полыхающее в вертикальных зрачках, Оушен не старался причинить мне боль. Совсем. Он нюхал мою шею, лицо, волосы, трогал бёдра и живот, сжимал, но точно не до синяков. Видимо, то, что я пыталась оттолкнуть его, он действительно воспринимал за игру.

— Я всё видел, Ванесса, всё видел! Тогда, когда я поставил тарелку с едой перед тобой, ты посмотрела на меня глазами, полными желания. Ты можешь сколько угодно громко кричать, что не хочешь меня, но тело и его реакцию не обмануть! Я помню, как изменился твой запах. Это все почувствовали и все поняли. Давай же, детка, сделаем это прямо здесь. Ты целых два дня носила брюки, и твоя юбка меня не обманет…

Мужская ладонь дотронулась до моего кружевного белья, того самого, что было на мне в момент эвакуации  с «Титаника», и похоже это раззадорило ларка ещё больше. Он издал низкий утробный рык, каким сопровождают крупные хищники свою победу над более слабыми собратьями. Смесь неописуемых эмоций пробежала по его лицу. Удивление. Восторг. Радость. Предвкушение. Похоть. Лёгким движением Оушен разорвал тонкое кружево и настойчиво стал разворачивать к стене, одновременно надавливая на поясницу.

И в этот момент я сделала сразу несколько вещей. Схватила иглоёжку с плеча и бросила в лицо ларку, оглушительно крикнув «иглы!» Помощник капитана зарычал раненым зверем, подняв руки к лицу, и тогда, действуя на адреналине, я со всего размаха ударила несостоявшегося насильника коленом в пах, а в следующую секунду рванула в каюту.