Глава 11. Разборки

Всё, что случилось тем вечером, я помню с большим трудом. Помывшись в душе, переоделась в новую одежду, после чего, нервно озираясь и вздрагивая от малейшего шороха, добралась до пищеблока, откуда доносились радостные мужские голоса.

— Знатно тебя расцарапала эта тигрица!

— Скорее уже хтэрр, никогда не видел, чтобы женщина так яростно отбивалась...

— Должно быть, хороша, страстная штучка!

— Ох, люблю строптивых самочек! Может, и мне перепадёт, недаром же она в штанах ходила…

Слушать и дальше сомнительные «хвалебные» речи в свой адрес не стала. Просто зашла в столовую и ледяным тоном попросила позвать капитана. Ашенторн помрачнел лицом сразу, как только увидел до крови расцарапанную морду помощника. По мере того как я рассказывала о произошедшем, капитан всё больше и больше хмурился, а его помощник сутулился и отводил взгляд. Те, кто понимал общегалактический, как-то вмиг побледнели и замолчали, заставив пинками и толчками замолчать соседей. Мне было всё равно, что меня слышит кто-то помимо капитана.

А потом случилось и вовсе невероятное. Ашенторн подошёл и со всего размаху ударил Оушена, а потом ещё и ещё. Ларки повскакивали с мест, кто-то засвистел, кто-то стал возмущаться, поднялся шум и гам. Не могу сказать, что что-то чувствовала в тот момент, когда Оушен упал на пол, забрызгивая кровью всё вокруг. Кто-то коснулся моего плеча. Это Дъоши, оказывается, накинул на меня плед. Наверное, если это был кто-либо другой, то я бы отшатнулась. Меня трясло от пережитого стресса, и вид избиваемого, но при этом совершенно не сопротивляющегося Оушена почему-то лишь добавлял нервотрёпки.

— Ты совсем замёрзла, девочка, — произнёс он по-доброму, — пойдём, провожу тебя в твою каюту.

Путь обратно я не запомнила, ровно как и тот момент, когда Ежевика вновь оказалась на моём плече. Дъоши аккуратно посадил меня на край кровати и тихо спросил:

— Мне что-нибудь для тебя принести? Хочешь есть?

Отрицательно мотнула головой. Есть не хотелось совсем, скорее наоборот — ощутимо тошнило. Если я в таком состоянии употреблю даже простую воду, то она стремительно выйдет из меня наружу. Я закуталась в плед плотнее и тихо, но настойчиво спросила:

— Дъоши, а что значит, когда девушка надевает штаны?

Ларк вздохнул и отвернулся, явно не горя желанием что-либо объяснять.

— Дъоши, да объясни мне, наконец! — внезапно резко вспылила. До сих пор как-то держалась, а здесь вдруг эмоции прорвались наружу. — Я не ларка и не понимаю даже половины всего, что происходит на этом шварховом корабле! Объясни мне, какого… неужели у вас это норма?!

Неожиданно, стоя спиной ко мне, Дъоши заговорил:

— Нет, не норма. Совсем не норма. Теперь вся стая отречётся от Оушена, но и не это самое страшное. Самое страшное то, что у него совсем не останется никого в этой Вселенной…

О, Вселенная, он что ещё и сочувствует ему? Ему?!

Я ответила, даже не попытавшись сдержать ядовитую язвительность:

— Очень ему сочувствую.

Дъоши вскинул на меня удивлённый взгляд и резко нахмурился. Даже ладони на миг сложились в кулаки, а на предплечьях чётко проступили вены.

— Зря ты ёрничаешь, Ванесса. Для ларка нет наказания хуже, чем изгнание. Но бывают такие вещи, из-за которых с изгнанником может кто-то отправиться из его друзей или родственников… а бывают непростительные поступки. Причинение вреда той, кто способна подарить жизнь — это табу. Если бы он это ещё сделал неосознанно…

Ларк говорил настолько серьёзным тоном, что я тут же стушевалась.

— Ну, высадят его на какой-нибудь планете, и что такого? Он там мне хвастал, что у него горы кредитов на банковском счету. Проживёт как-нибудь, авось, справится, уже большой мальчик, к тому же общегалактический язык знает.

Собеседник отрицательно покачал головой.

— Ты не поняла. Мы привыкли жить стаями, это наша психология, наши гены, наше наследство — называй, как хочешь. Одиночество вызывает у ларков настоящую ломку, сродни приёму, а потом резкому отказу от тяжелейшего наркотика. Если ты посмотришь на любые другие планеты, где периодически бывают ларки: Тур-Рин, Тарренсо, Эклептика, да даже филиалы Академии Космического Флота, — ты не найдёшь ни одного одинокого ларка. Мы всегда ищем себе подобных и живём одной большой семьей. Это наша природа, которую невозможно изменить. А что касается денег… Все кредиты, движимое и недвижимое имущество, даже личные вещи — у Оушена заберут абсолютно всё. Ничего не оставят. Половину отдадут его стае, а половину тебе как пострадавшей стороне.

— Да не нужны мне его деньги! — возмутилась искренне.

Меня всё еще потряхивало, но я уже могла вполне трезво мыслить и рассуждать. Помощник капитана мне ничего так и не успел сделать. Удивительно, но даже синяка не поставил, я специально проверила в душе. Конечно, испортил единственные любимые трусы, почему-то отреагировав на них как на яркую обёртку сладкой конфеты, но если говорить честно: я отделалась одним испугом и испорченным аппетитом. Но за это он уже поплатился красивым личиком, которое ещё долго будет заживать после игл Ежевики.

— Я сама вполне могу заработать и обеспечить себя!

Дъоши ещё раз глубоко вздохнул и устало опустился рядом со мной на кровать.

— Эх, всё с тобой, Ванесса, не так. Женщины ларков не работают и от денег никогда не отзываются. И защитника себе выбирают с радостью, особенно когда так много желающих. Неужели ты не хочешь, чтобы о тебе кто-то заботился? Не хочешь, чтобы у тебя родился крепкий и сильный малыш?

Мысли Дъоши для меня скакали как астероиды в туманности. Детей, конечно, хотелось бы… В теории. Когда-нибудь. От того, кто будет меня по-настоящему любить и лелеять.

Девственности лишилась ещё в девятнадцать с однокурсником, имя которого память услужливо стёрла. То ли из любопытства, то ли по пьяни, то ли из-за обоих пунктов вместе взятых. Кажется, было крайне неприятно, а после у меня ещё почти неделю всё ужасно саднило между ног. Потом был Маркус. Мне не нравилось заниматься с ним сексом, но он всегда настаивал, и было как-то неудобно ему отказывать. В какой-то из вечеров мы крупно поссорились, так как я планировала позаниматься учёбой, а Маркус принял отказ на свой счёт. Он наговорил мне всяческих обидных слов вроде «фригидной каланчи» и «холодной рыбины». Ко всему ещё и выяснилось, что он использовал меня в качестве бесплатной помощницы, у которой всегда можно стрельнуть конспект или попросить списать коллоквиум по зоологии.

Разумеется, после этой ссоры я стала настолько неуверенной в себе, что решила дожидаться «того самого» мужчину, от которого сердце будет пропускать удары, и с кем мне, если не захочется заняться любовью, то будет хотя бы не в тягость. Шли годы, я окончила университет, стала искать работу. И в тот день, когда впервые увидела Дениса, поняла, что это то самое притяжение, которого так долго ждала. Я влюбилась с первого дня знакомства настолько «по уши», что сразу же отправилась в медблок и сделала себе противозачаточный укол. Вот только достаточно быстро выяснилось, что красавец-телохранитель из нашей команды флиртует и замечает кого угодно кроме «дылды Ванькá».

— Да причём здесь это-то? — спросила я, уже не так бурно реагируя на слова Дъоши.

— Ну как, причём? Ребята за тобой ухаживали? Ухаживали. Ты с самого первого дня на корабле появилась в мужской одежде, словно бросая вызов…

— Да какой там вызов, — невесело хмыкнула.

— Вызов-вызов. Ты не испугалась ведьмедя, а это дорогого стоит. До сих пор экипаж его вообще опасным хищником считал, а ты проявила силу духа. Сила на Ларке — это всё. Кланом всегда управляет сильнейший. Дальше — больше: сама попросилась за один стол с мужчинами, ни разу глаз в пол не опустила, ничего не боялась, говорила со всеми на равных. Потом этот жест переняла…

Он ударил себя кулаком в грудь, а я прикрыла глаза, предчувствуя, что вновь нарушила определённую традицию.

— Кулак — это камень, символ силы, а сердце — орган, который качает кровь по всему организму, закаляя его, делая мощнее. Так благодарят или прощаются лишь воины.

— Что же вы мне раньше-то об этом не сказали? — простонала, закрывая ладонями пылающее лицо.

— А здесь понимаешь, такое дело… либо ты считаешь себя воином, либо нет. Запретить тебе делать этот знак никто не может. Если ты его переняла, то значит, внутренне считаешь себя достойной. В любом случае уверенная в себе, храбрая и красивая женщина — это как маяк, как флаг, как трофей, — бери любое слово, какое нравится. Каждый ларк в душе зверь и всегда будет бороться за самку, которая подарит ему самых сильных и здоровых сыновей.

Я прикусила губу. Ну, конечно! А то, что я умудрилась расцарапать лицо Оушену, лишь подняло мой авторитет среди членов экипажа. И плевать, что сделала это не я, а Ежевика, сейчас уже ничего не докажешь. Медленно выдохнула воздух сквозь зубы.

— Так, а дальше?

— А дальше брюки… — Он потёр глаза обеими руками. — Я даже толком не знаю, как объяснить. Обычно в сёлах девушки носят цветные юбки или платья. Тёмные — вдовы и те, кто не хочет мужского внимания. В городах тоже юбки носят, но достаточно часто надевают и брюки на мужской манер. Тут дело в том, что все мы живём стаями, а стаи объединяются в кланы. Женщины всегда хотят детей крепких, а потому выбирают самых быстрых, молодых и сильных воинов. Защитников то есть. При этом женщины сами вольны выбирать, с кем и где хотят остаться, а когда уйти. Не понравится обращение в одной стае — с лёгкостью уйдут в другую, а захотят — так и вовсе клан поменяют.

Теперь становится понятным, отчего ларки все как на подбор внешне такие физически развитые. А ещё поражалась, как капитан смог подобрать такую команду. Если всё обстоит так, как рассказывает Дъоши, то неудивительно, что естественный отбор на родной планете этой расы жёстче, чем где бы это ни было.

— То есть у вожака стаи обычно несколько женщин, а у тех, кто слабее, может не быть ни одной? — переспросила я, отчего-то задержав дыхание.

— Всё верно, Ванесса, всё верно ты поняла, — уверенно кивнул Дъоши. — Конечно, есть и такие везунчики, как я, кого выбрала ларка и предложила обменяться ритуальными татуировками до конца жизни. Меня теперь не возьмут в хайду, правда, мне это и не надо, у меня есть моя Лаллика. Но таких, как я, очень мало.

Я всё ещё медленно переваривала тот факт, что у этой странной расы женщины по собственной воле могут делить одного и того же мужчину.

— А-а-э-э-э… если у мужчины несколько женщин, и одной из них ну, скажем, внимания не хватает?

— А вот в таких случаях девушки как раз и носят брюки, показывая, что готовы принять защиту от нескольких воинов. — Дъоши пожевал нижнюю губу, а затем чуть тише добавил. — Как правило, это молодые и очень выносливые самки. Городские, в основном.

Еле-еле сдержала рвущийся с губ стон. Шва-а-архи, ну что я наделала? Выходит, сама во всём виновата? Ещё какое-то время мы сидели молча, а затем Дъоши откашлялся и спросил, внимательно глядя на меня:

— Ванесса, я не хочу показаться бестактным. Но из-за того, что сегодня случилось, Оушена раз и навсегда изгонят из стаи, лишат всех накоплений, которые он заработал, обреют и, скорее всего, бросят умирать на какой-нибудь грязной планете далеко от дома. Сделать девушке больно или принудить к совокуплению — это преступление одного из основополагающих законов Ларка. Но ребята шепчутся, что ты сама дала повод. Скажи мне, только честно, это правда?

— Оушен на том ужине поставил передо мной тарелку с едой, но я её даже не пробовала, — с готовностью ответила на вопрос Дъоши.

— Не ела-то не ела, — ларк отмахнулся, — вот только в глаза ларку посмотрела и испытала желание. Об этом сказал запах твоего тела. Подумай, пожалуйста, его судьба сейчас полностью зависит от тебя. Ты ещё можешь отказаться от своих слов, принять защиту Оушена, и мы все сделаем вид, будто этого инцидента не было. Признайся, ты на самом деле хотела с ним совокупиться?

Мне хотелось провалить сквозь пол. Оказаться в другой системе, а лучше галактике. Нет, мне хотелось оказаться на другом краю Вселенной. Если бы можно было захлебнуться в собственном стыде, то, наверное, меня уже не спасли бы даже профессиональные спасатели. Щеки горели, во рту пересохло. Устремив взгляд в пол, я очень коротко выдала свою версию событий:

— У Оушена одеколон какой-то странный… приторно-сладкий. Мне кажется, что это что-то сродни афродизиаку. Он как подошёл, так я сразу о капитане и подумала. Он накануне мне ногу залечил.

— О капитане? — Брови Дъоши резко взлетели вверх, а в тихий вкрадчивый голос тут же закрались нотки еле сдерживаемого гнева. — Так он же остриженный! Жалкая заячья душа! Изгой!

— И что?! — Нахмурилась, действительно не понимая. — Мне всё равно, какой длины у него волосы, а что до изгоя, то я просто не верю, чтобы Ашенторн мог поступить как-то недостойно.

— Ванесса… — Ларк строго прервал мои рассуждения и резко встал с кровати. Было видно, что я его сильно рассердила. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Он не прошёл инициацию! Капитан даже не является защитником. Недостоин ни ларчанки, ни тем более такой сильной духом девушки, как ты. На этом предлагаю наше обсуждение закончить.

— Да не верю… — начала возмущаться, но ларк жестом остановил меня.

— Всё, Ванесса, хватит. Ты и так дел натворила. Я рассказал ситуацию, как вижу её со своей стороны. Если в тебе есть хоть капля совести, то про капитана забудь. Повышенным вниманием ты заставляешь его страдать только больше и даришь несбыточную надежду. Это как минимум жестоко! При нашем первом знакомстве ты показалась мне доброй, мягкой и улыбчивой, я никак не думал, что ты способна на такие чудовищные вещи! И по отношению к Оушену, и по отношению к капитану! Я пришлю к тебе Ройни с едой.

И с этими словами ларк покинул каюту, а я так и осталась сидеть с открытым ртом, хлопая длинными ресницами. О каких чудовищных вещах шла речь? Чудно́ и непонятно, впрочем, как и всё, что происходит на «Интергалактике». А его предложение насчёт Оушена? Да это же просто возмутительно! Неужели он сам этого не понимает?! Шварх, и что имелось в виду под заячьей душой капитана? Шварх-шварх-шварх! Я бегала по собственной каюте вперёд и назад, сжимая и разжимая кулаки. Отвратительно всё получилось, просто отвратительно. И как Дъоши только смог всё вывернуть, что теперь я же чувствую себя виноватой перед Оушеном? Но что я могу сделать? Право слово, вариант, предложенный Дъоши, меня совершенно не устраивает.

Минут через десять или пятнадцать в мою дверь постучали.

— Да, кто ещё там? — Открыла дверь, совсем забыв о последних словах недавнего гостя.

В коридоре с ноги на ногу переступал смущённый Ройни с подносом.

— Дъоши распорядился тебе отнести еды, — произнёс парень, краснея до кончиков вытянутых лохматых ушей.

Я хмыкнула. Кажется, после моего признания насчёт капитана Дъоши решил перенять у Оушена почётную эстафету свахи и побыстрее прислать мне самого молодого и «выгодного» жениха на «Интергалактике» на свой вкус. Вот и что мне теперь с ним делать?

— Ты тоже считаешь, что это я спровоцировала помощника капитана?

Ройни вскинул на меня быстрый взгляд ярко-салатовых глаз и тут же отвёл его.

— Не понимать, — коверкая слова, ответил он.

Вздохнула и потёрла местечко между бровей. Конечно, было велико желание расспросить обо всем парня на ларкском, но это выдало бы моё знание языка. А этого делать всё ещё не хотелось. Не то чтобы я не доверяла ларкам, просто, когда гуманоиды думают, что ты их не слышишь или не понимаешь, то чувствуют себя расслабленнее и говорят гораздо больше. В итоге, несмотря на то, сколь велико было искушение, я жестами показала, что поднос с едой не возьму, и захлопнула дверь перед носом у Ройни. Почти сразу же вновь раздался настойчивый стук.

— Нет, общегалактического языка он, конечно, не понимает, но он же не идиот? Честное слово, лучше бы не по силе естественный отбор устраивали, а по мозгам, — ворчливо пробормотала, вновь отправляясь к двери.

Я нажала на сенсорную ручку и едва удержалась от того, чтобы не отпрыгнуть испуганно в сторону. На пороге стоял уже не Ройни, а Оушен. Некогда длинные светлые волосы теперь были криво обкорнаны почти по мочкам ушей. Лицо расцарапано глубокими красными бороздами, под правым глазом наливался свежий фингал, ноздри расширены, верхняя губа приподнята в злобном оскале, по-звериному вытянутые зрачки часто-часто пульсируют. Ни дать ни взять, сейчас набросится и растерзает свою жертву дикий хищник! Но даже в таком потрёпанном виде он всё равно оставался невероятным красавцем. Как и все ларки.

— Стерва, — выдохнул он, как только я взяла себя в руки. — Стерва!

— Я расслышала с первого раза, благодарю, — отозвалась холодно, внутренне сжимаясь. — Зачем пришёл?

Как-то после всего случившегося обращаться к Оушену на «вы» у меня язык не поворачивался.

— Вот за этим! — Не успела я отойти с пути ларка, как в меня швырнули целый ворох банковских чипов. — Одиннадцать тысяч пятьсот семьдесят три кредита! Теперь они все твои! Довольна, гадюка? Довольна?! Я думал, что ты хочешь прибрать к рукам корабль капитана, но нет, ты оказалась хитрее! Ты хочешь прибрать к рукам все кредиты команды! Что ж, наученные моим горьким опытом остальные члены экипажа к тебе теперь и за несколько метров не подойдут!

«И слава Вселенной…»

Оушен выглядел страшно, очень страшно. Ларки вообще очень крупные и мощные гуманоиды по сравнению с людьми, но от разгневанного крика помощника капитана у меня по спине прошёлся целый рой мурашек, а все волоски на теле встали дыбом.

— Ты, — неожиданно Оушен ткнул в меня пальцем, — изворотливая человеческая тварь! Я вижу тебя и твои фальшивые игры насквозь. Я прекрасно знаю, что ты весь день провела с капитаном в моторном отсеке и всячески его соблазняла! Так вот знай, что пока меня не высадили с этого корабля, я сделаю всё, чтобы ты больше никому не испоганила жизнь!

С этими словами Ошуен развернулся, по привычке сделав движение головой, когда откидывают волосы за спину, затем послал в мой адрес ещё пару нелицеприятных проклятий и скрылся из виду.

В полнейшем шоке перевела взгляд под ноги и принялась собирать брошенные мне в лицо чипы. Одиннадцать тысяч кредитов — большие деньги, и надо будет вернуть их обратно. Что бы ни гласили традиции ларков, а я просто не могу принять такую сумму на свой счёт. К тому же мне и незачем. Эдмонд платил нормальные деньги за мою работу, к тому же реши я вернуться на Танорг, то кредиты на родной планете вовсе не понадобятся. Я гражданка с официальными документами и, как отметил Ден в наш последний разговор, мне совершенно необязательно работать, чтобы иметь достойное жильё, еду и ежегодный отпуск.

В каюту вновь постучали. Я поднялась с колен, ссыпала горстку чипов на прикроватную тумбочку и вновь направилась к входной двери. Кого ещё нелёгкая принесла на этот раз? Надеюсь, Оушен не откопал у себя в закромах ещё множество чипов или каких других вещей, которыми можно швыряться. Дотронулась до сенсорной ручки и замерла. На пороге стоял не Оушен, не Ройни и даже не Дъоши. Капитан корабля собственной персоной в мятой рубашке, с закатанными рукавами и взъерошенной копной волос выглядел очень устало, если не сказать измождённо. Только бросив на него беглый взгляд, тут же испытала глубокий стыд.

Мало того, что он выполняет обязанности капитана, собственноручно ремонтирует корабль, так ещё и из-за меня вынужден был разбираться с Оушеном. Не то чтобы я приветствовала драки на кулаках, но то, как поступил Ашенторн, потрясло до глубины души. Почему подумалось, что Денис или Лоран никогда бы не стали за меня ввязываться в драку. Пригрозить судебными разборками, вызвать дополнительную охрану, пальнуть из бластера — да, но вот так на кулаках объяснять, что кто-то неправ – никогда.

Отступила, жестом приглашая капитана войти внутрь. От меня не укрылось, что какую-то долю секунды Ашенторн будто бы сопротивлялся самому себе, а затем на всё махнул рукой и всё-таки зашёл.

— Ванесса, я был невежлив и совсем не успел поинтересоваться: как вы себя чувствуете? Вам что-нибудь требуется?

Он оглядел меня медленно и внимательно.

— Спасибо, всё хорошо. — Под взглядом капитана я вдруг почувствовала себя действительно стервой. Оушена лишили всего, а спрашивается, за что? За то, что он не оставил на мне даже царапины? Похоже, Ашенторн думал о том же самом, так как нахмурился.

Я поспешила добавить:

— Думаю, будет правильнее, если я буду есть отдельно от членов вашего экипажа.

Ларк кивнул.

— Да, это то, о чём я хотел вас попросить. Чтобы не было конфликтных ситуаций в будущем.

Закусила губу. «Конфликтных ситуаций». Он лишился помощника, и, должно быть, хорошего, раз тот служил на корабле не один десяток лет. Взгляд Ашенторна скользнул по горке банковских чипов.

— Что касается Оушена, то я уже отдал распоряжение на изоляцию в каюте. Вы его больше не увидите до самого Маркетхолла, а там он раз и навсегда покинет «Интергалактик».

— Ашенторн, я…

— Ванесса, не надо извиняться, вашей вины в случившемся нет. — Мужчина слегка отвернул голову и поджал губы.

— Но я всё равно почему-то чувствую себя виноватой и… — Неожиданно меня осенило. — Вы тоже считаете, что я сделала это специально, да?

Мне было наплевать, что думает обо мне сам Оушен и остальные ларки, но мне становилось дурно от мысли, что Ашенторн тоже так считает.

— Послушайте, Ванесса. — Он поднял ладонь, прикрывая фиалковые глаза. — Я очень устал, день выдался длинным и тяжёлым, ещё эти разборки в столовой. Вас никто ни в чём не обвиняет, просто всё сложилось так, как сложилось. Оушен истолковал ваше поведение неверно, за что и поплатился, на этом всё.

Капитан действительно ни в чём не обвинял, и мужской голос звучал ровно, спокойно. Вот только потому, что он вновь упорно избегал меня взглядом, мне стало нехорошо. Одним стремительным движением сгребла все лежащие на тумбочке чипы, второй рукой перехватила запястье Ашенторна и, невзирая на колоссальное изумление ларка, пересыпала абсолютно все микросхемы в широкую мужскую ладонь.

— Вот! — заявила, чувствуя, что меня внутренне трясёт от злости. — Мне не нужны деньги Оушена. Ни кредита. Здесь всё, чем он швырнул в меня на пороге этой самой каюты. Пускай их сожжёт или проглотит и подавится, а я принимать эти деньги отказываюсь!

— Но Ванесса! — Ашенторн был шокирован настолько сильно, что фиалковые глаза распахнулись, а зрачок стал узким-узким. — Это же огромное состояние! С такими деньгами вы можете больше не работать и не выбирать себе защитника, если это так противно вашей сути…

Я хотела рассмеяться во весь голос, если бы это не было так грустно. Гражданам Танорга на родной планете деньги вообще не особо нужны, а вот найти любящего и заботливого мужчину мне до сих пор не удалось. Я бы хотела, очень хотела, но, видимо, он живёт где-то в другой галактике.

Капитан осёкся. Он что-то понял по моим глазам. Склонил голову, пробормотал благодарность от имени помощника и, не прощаясь, вышел за дверь. А я вдруг почувствовала, как предательски защипало в носу, не удержалась и шмыгнула, не давая себе разрешения разреветься.