Глава 12. Пропавший коммуникатор

Следующие два дня прошли абсолютно одинаково. Ранним утром, когда в пищеблоке ещё никого не было, приходила на кухню, откладывала себе в термосы и одноразовые контейнеры еды на весь день, после чего уносила всё в каюту и там завтракала вместе с Ежевикой. Потом собиралась, шла в карантинный и моторный отсеки. В карантинном изучала боксы, где жили альпаки, в моторном — рисовала схему для преобразователя ионов и дополнительного теплоотвода, перебирала запчасти в шкафу с инструментами и составляла перечень необходимых для покупки на Тортурге деталей. Потом шла обратно в каюту, принимала душ, обедала и садилась за шитьё. Я принципиально решила сшить себе несколько тёмных юбок после того, что рассказал Дъоши, и ходить только в них. Правда, почти сразу же выяснилось, что приседать или нагибаться в такой одежде совершенно неудобно. В итоге остановилась на том, что буду надевать тёмно-серые спортивные леггинсы, а уже поверх них завязывать поясок с двумя длинными лоскутами спереди и сзади. Таким образом, формально мою новую одежду можно было бы назвать юбкой, но фактически движений она не сковывала и ничуть не мешала.

Третий мой день после приключений в коридоре прошёл почти так же, как и первые два, с той только разницей, что я подтвердила догадку насчёт мора домашней скотины и практически закончила работу над схемой для ускорения двигателя корабля. Вспотевшая, погружённая в размышления о том, что надо будет купить на Маркетхолле для «Интергалактика», я возвращалась из моторного отсека и резко остановилась, потому что осознала, что перепутала коридоры. Все эти дни я думала о капитане и его теперешнем отношении ко мне, а потому ноги сами собой привели к чужой каюте. Вот только внезапно остановилась не потому, что побоялась постучаться в дверь к Ашенторну, а потому что услышала громкие мужские голоса. Сейчас в руках у меня находилась электронная бумага, и накатило чувство острого дежавю. Ведь всего несколько дней назад почти на этом же месте я невольно подслушала похожий разговор, и тогда у меня из рук выпало яблоко.

— … хочет заполучить «Интергалактик» и деньги всех членов экипажа! — помощник капитана буквально кричал.

— Не говори глупости, Оушен. Ванесса вернула тебе всё до последнего кредита. Разве не так? — устало возразил Ашенторн.

— Так не так… а зачем она тогда заманила тебя в моторный отсек и пытается постоянно затащить тебя в каюту? Ей нужны кредиты! Причём бесплатно! Она не хочет дарить кому-либо сына или дочь, если бы хотела, то давно выбрала себе защитника. Нет, эта хитрая змея…

— Прекрати так говорить о Ванессе, — неожиданно жёстко перебил капитан корабля, а у меня на сердце чуточку потеплело.

— Вот видишь! Ты уже защищаешь её! Она смогла втереться тебе в доверие!

Раздражение и гнев сочились сквозь каждое слово, произнесённое ларком. Я кожей почувствовала, как он ненавидит меня в этот момент, и даже в какой-то степени его понимала, но лишь отчасти. В конце концов, никто не заставлял приставать ко мне в коридоре и уж тем более пользоваться растительными отдушками для возбуждения желания.

— Я не защищаю. Просто прошу не оскорблять нашу гостью, — ровным тоном возразил капитан звездолёта. — Да, тебя остригли, и поверь, я тебя прекрасно понимаю. Я был на твоём месте много лет назад, и ты это должен помнить. Но это же не значит, что можно вести себя недостойно мужчине!

— Ашенторн! Ты ослеп и ничего не видишь! Достойно нужно себя вести лишь с настоящими женщинами. А эта тварь просто промыла тебе мозги! Она хочет забрать всё твоё имущество и оставить с носом. Вот и всё!

— Оушен, перестань. Какое имущество? Какие деньги? Я отлучён от стаи, у меня ничего нет, и ты это прекрасно знаешь. Если бы было живо стадо альпак, то можно было на этом заработать хоть что-то, а мы еле-еле сводим концы с концами. Если мы не наловим достаточное количество акитты, то мне даже будет нечем выплачивать зарплату моему экипажу.

— Но она-то этого не знает!

Тяжёлый вздох, явно принадлежащий капитану.

— Я устал с тобой спорить изо дня в день. Ванесса поступила благородно хотя бы потому, что вернула твои деньги. Пожалуйста, будь благодарным хотя бы за это. Ни одна известная мне девушка так бы не поступила…

— Вот именно! Не поступила бы! Мне вообще кажется, что это одна большая подстава.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Когда ты принёс тело в мужской одежде и велел поместить в карантинный отсек, я на всякий случай снял с его запястья браслет-коммуникатор. Всё это время устройство было у меня, я успел внести в бортовой компьютер «Интергалактика» индивидуальный классификатор и протокол связи коммуникатора. Теперь ты можешь вернуть его… — Оушен сделал над собой усилие, чтобы не обозвать меня в очередной раз «тварью» или «гадиной», — владелице и перехватить любой разговор или сообщение так, что она даже не догадается. Возьми, проверь, с кем она будет связываться в первую очередь и о чём расскажет.

Тишина, несколько глухих шагов.

— Устройство Ванессе верну обязательно, а вот то, что ты говоришь, — низко и некрасиво…

Я тихонько вздохнула и медленно отошла обратно к лестнице. Теперь понятно, почему Ашенторн начал меня избегать. Кажется, угрозы Оушена были непростым звуком, и он действительно прикладывает все усилия, чтобы капитан думал обо мне плохо. Тряхнула головой, отгоняя грустные мысли и поплелась в каюту.

На этот раз мылась долго и обстоятельно. У меня возникает ощущение, что вся та грязь, которую Оушен говорил в мой адрес, прочно засела под кожей. Выкрутила настройки температуры воды на самый максимум, встала под шпарящие струи и принялась остервенело тереть жёсткой мочалкой кожу на животе, бёдрах, груди и шее. Остановилась лишь в тот момент, когда почувствовала, что каждое последующее прикосновение приносит откровенную боль. Выругалась, выключила воду и вышла из душа. Из запотевшего зеркала на меня смотрела мокрая я, вот только кожа местами болезненно покраснела и даже припухла. Хмыкнула, завязала полотенце на груди узлом и вернулась в каюту. После той сауны, что я себе устроила, одеваться не хотелось. Было желание, наоборот, как можно скорее остудить тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ежевика, свернувшаяся на подушке клубочком, посмотрела на меня с укором. Она как будто бы понимала те чувства, которые я испытывала. Села на кровать и погладила иглоёжку.

— Понимаешь, — пожаловалась, — я хотела быть полезной, отблагодарить капитана за то, что он спас мою жизнь. И мне совершенно не нужны были деньги его помощника. А в итоге меня сейчас ненавидит, наверное, вся команда.

Ежевика, успокоенная нехитрой лаской, сладко зевнула и вновь сложилась клубочком.

— Не понимаешь, — резюмировала с тяжёлым вздохом. — А я уже докатилась до того, что разговариваю с мелким млекопитающим из семейства ежовых.

Ответом мне было лишь сладкое сопение. В дверь постучали.

— Входите, открыто, — отозвалась на автомате, не подумав, что всё ещё завёрнута лишь в одно короткое полотенце.

Дверь открылась и на пороге замер Ашенторн. Несколько секунд он потрясённо смотрел на меня, а затем стремительно развернулся спиной.

— Простите, Ванесса. Я думал, вы здесь не одни… слышал какие-то голоса…

«Угу, и подумал, что я здесь соблазняю кого-то из твоего экипажа…», — хмуро подумала, набрасывая на себя длинный халат и туго подпоясываясь.

— И подумал, что будет уместно передать вам ваш наручный коммуникатор, — тем временем продолжил Ашенторн, даже не догадываясь, какие мысли бродят в моей голове. — Случилось недоразумение, как оказалось, мой бывший помощник снял его с вас…

— Поворачивайтесь, я оделась, — перебила капитана.

Ашенторн вздрогнул и медленно повернулся ко мне, протягивая коммуникатор. Его взгляд скользнул по ногам, которые несколько секунд назад были обнажены почти до самых бёдер, задержался на вырезе халата, переместился на лицо, затем вновь вернулся к шее. Мужчина нахмурился. Не обращая внимания на его реакцию, я смело шагнула и взяла электронный браслет из его рук.

— Ванесса, а что с вашей шеей?

— Что? А это… небольшое раздражение, ничего серьёзного. Видимо, натёрла колючим горлом свитера, не обращайте внимания.

Я попыталась сделать шаг назад, но Ашенторн придержал меня за рукав халата.

— Хотите, вылечу?

На миг я представила, как его горячий язык и не менее горячие пальцы будут касаться моей шеи, а затем груди и живота. Ведь я почти всю кожу на себе разодрала мочалкой. Шумно сглотнула и собрала воротник халата одной рукой, затягивая его туже. Боюсь, после этого у Оушена будут все основания называть меня последними неприличными словами на межгалактическом языке.

— Нет, спасибо, само пройдёт, — произнесла севшим от волнения голосом.

Ларк медленно кивнул, не сводя с меня невероятных фиалковых глаз, в которых бушевал океан.

— Помимо коммуникатора я хотел также предупредить вас, что завтра утром мы уже будем на орбите Тикса. Планирую короткую вылазку на планету, чтобы пополнить запасы местной рыбой.

Я кивнула, не давая повода капитану думать, что слышала его разговор с Оушеном.

— Хорошо.

До сих пор Ашенторн вёл себя немного напряжённо, но после моего «хорошо» его плечи как будто расслабились и опустились. Кажется, он уже морально был готов объяснять мне, что вылазка ему крайне важна. Странный. Ведёт себя так, будто пришёл у меня спросить разрешения на посадку. Вообще-то он здесь капитан, а не я.

Ашенторн постоял несколько секунд молча и собирался уйти, как вспомнил:

— И да, Ванесса. Я крайне благодарен вам за то, что эти дни вы решили отдохнуть в выделенной каюте. Мне очень приятно, что вы последовали моему совету…

— Вообще-то все дни я проводила в карантинном отсеке, — ответила полуправду. После того подслушанного разговора между капитаном и его бывшим помощником я просто не представляла, как Ашенторн отнесётся к тому, что я разрабатывала ускоритель для двигателя корабля. Мало ли, действительно хочу прибрать «Интергалактик» к рукам?

— Да, и как? Что-то нашли? — немного удивленно спросил мужчина.

— Нашла. — Кивнула. — В боксах карантинного отсека неправильно сделаны кормушки для парнокопытных. Я нашла на стенках внутри остатки сорру — сена, которое заготовлено по специальным технологиям для кормления домашнего скота в космосе и укомплектовано в вакуумные упаковки. Проблема в том, что немногие владельцы животных знают, что соррой нельзя кормить через сутки после вскрытия.

— Но мы и не кормили животных протухшим сеном… — растерянно возразил капитан.

— Охотно верю, что вы досыпали сорру в опустевшие кормушки утром и вечером. Вот только на стенках и в углах трава приклеивалась и покрывалась бактериями, заражая свежую порцию. Если бы кормушки были оснащены водяным шлангом или датчиком очистки, этого не произошло бы. А так альпаки ели то, что им давали, и в итоге заболели тухлянкой. Я вполне могу сделать и прививки против тухлянки, и закрепить шланги таким образом, чтобы через два часа после того, как кормушка пополнится, всё несъеденное смывалось в канализацию.

— Ох, — пробормотал капитан восторженно, — Ванесса, если вы правильно нашли причину болезни альпак, то я перед вами в неоплатном долгу! Что касается шлангов, то я распоряжусь, чтобы ребята всё сделали. Это мужская работа, даже не спорьте. А прививки в таком случае и не понадобятся. Спасибо вам большое!

Он приложил кулак к сердцу в знак благодарности. Моя рука дёрнулась ответить так же, но в последний момент остановилась.

— Не стоит благодарности, мне было несложно.

Капитан ещё раз кивнул и, переступая порог, бросил на прощание:

— Завтра Тикс, послезавтра Маркетхолл, где мы заправимся, а после неё я доставлю вас кратчайшим путём до Танорга. Не беспокойтесь!

И дверь плавно закрылась за ним. А на меня вдруг навалилась усталость, грусть, тоска и какая-то глухая обречённость. «Хорошо, что не дала ему вылечить кожу на шее, а то после такого, боюсь, больно было бы вдвойне…».

Когда-то давно мне очень больно сделал Маркус. После него на моём сердце потоптался Ден. Сейчас, казалось бы, никто не сказал мне ничего обидного. Не обозвал грубыми словами, не обругал, наоборот, спас жизнь, гарантировал безопасность и пообещал доставить на родную планету как можно быстрее. Вот только отчего мне кажется, что я ещё ни разу в жизни не испытывала такого противного сосущего чувства, которое связывает все внутренности в тугой узел, превращая их в единый оголённый нерв?

Посмотрела на коммуникатор и вздохнула. Наверно, надо позвонить Эдмонду и сообщить, что со мной всё в порядке, но моральных сил на это сейчас абсолютно нет никаких. Да и если подходить к вопросу формально, то я проработала в его команде идеально три года, это должен был быть мой последний рейс. Родители? С ними уже давно не созванивалась, но они в принципе особенно не интересуются ни моим местом обитания, ни текущей работой, так что это тоже какое-то время подождёт.