27. Оговорочка по Фрейду

Лика

После ужина я пришла и рухнула. Срубило меня: вкусная еда, слишком много Одинцова. И так от него ведёт и шатает, а когда в больших дозах — так вообще всякое непотребство лезет в голову. И тело готово предать, продать, отдаться, выпрыгнуть из собственной шкуры и танцевать с маракасами вокруг этого альфа-самца.

Вчера я шторами занималась, спала мало, поэтому организм требовал отдыха в больших дозах. Но брат мой считал иначе.

— Анж, ты что, спишь? — дурацкий вопрос, особенно когда на телефонный звонок не отвечают очень долго.

— Нет, у меня тут интимная жизнь, а ты нагло влезаешь в процесс, — бормочу, пытаясь разлепить глаза. Они на провокацию поддаваться не желают — спят и всё. Брат им не помеха.

— Да ладно, — сомневается Гошка. — Он же тебя под подъезд доставил, а сам Аньку поехал отвозить. И тут меня приподняло и шлёпнуло. Глаза открылись как миленькие!

— Следишь! — шиплю в трубку разъярённой кошкой.

— Держу руку на пульсе, — нагло и самоуверенно, и в этом весь Георг.

Я открываю рот, чтобы возмутиться и рассказать, что уже не маленькая девочка, умею сама справляться со своими проблемами и личной жизнью, но у Георга другие мысли и цели.

— Ты лучше расскажи, чем ты там Сашку зацепила, что он мне все мозги вынес, распиная фирму, которая нам сайт делала. Они ж профессионалы, и это была моя идея довериться лучшим.

— Твои лучшие — криворукие профаны или зажравшиеся скоты, которым лишь бы деньги содрать, сделать тяп-ляп — сойдёт и так!

— Ладно-ладно, раскипятилась, — Гошка слишком лоялен, но я не собираюсь сдаваться: у меня есть мнение, я его несу в массы! — Ты лучше скажи, когда это так научилась в сайтах разбираться? Ты ж у нас не соображаешь или как?

— Или где! — злюсь я. С меня искры сыплются. — Если у меня с компьютерами нет дружбы, это не значит, что я совсем фиговый пользователь. Я, между прочим, большую часть закупок через Интернет делаю! И уж удобный сайт или нет, соображаю. Я тебе не тупая домохозяйка, которая на кнопку нажимать не умеет. Я, между прочим, много чего освоила, хоть некоторые считают иначе.

— Анж, ты у меня лучшая, — примирительно бормочет брат, и в голосе его я слышу гордость. — Будем решать вопросы. Ты молодец. А Одинцову полезно мозгами шевелить.

— Ну, судя по всему, это не его прокол, — я справедливая, да. И никому не позволю на Биг Босса всех собак вешать, особенно, когда он этого не заслужил.

— Не его. Но проверить он мог. Фирмой «Нажми на кнопку!» Сашенька занимается. И всё, что там происходит — его забота, будь это чашечки в комнате отдыха или сайт. Так что на брата прыгать не смей. Я у тебя один, между прочим.

— Божок мой домашний — вот кто ты. Сам накуролесил и давай перекладывать с больной головы на здоровую.

— Это называется умение делегировать свои обязанности другим работникам. Ты уже придумала, что Сашке подаришь?

— Ещё нет, — вздохнула, понимая, что Гошка намеренно разговор в другую сторону уводит.

— Ну, и почему сидишь? У тебя один день остался.

— У него всё есть, — ещё один вздох. — Что подарить человеку, у которого — полная чаша всех радостей жизни?

— Ну-у-у, не скажи! Может, народ подобьёшь на что-то креативное? А то загнёмся мы на том озере без культурной программы.

— Я вам не массовик-затейник, — отрезала и отключилась. Рухнула на подушку, а у самой из головы Гошкины слова не идут. Самое простое — тематическая вечеринка. Но к ней тоже готовиться нужно. Просто так с одного пинка ничего не делается. Я решила подумать над этим завтра и снова закрыла глаза. Пусть весь мир подождёт. Лика хочет спать!

Одинцов

Настроение у меня паршивое. Завтра день рождения. Я их не люблю, эти критические дни. Пытаюсь вспомнить, когда радовался. Оказывается, лет десять как терпеть не могу свою днюху и всё. Нет, с Егоровой это никак не связано. Просто бесит всё. Эти дифирамбы, дурацкие шутки, подарки. И самое страшное — я празднования отмечаю дважды. Вначале с коллективом — вроде бы как святое, а позже — в кругу семьи.

Сегодня я особенно тщательно слежу за Ликой. Как они с Юриком спелись, а? Друг друга с полуслова и полувзгляда понимают. А то, как она одаривает его улыбкой, настроения мне не поднимает. А тут ещё и этот припёрся. Первый её покупатель. Зачастил, однако. Нет, я не против продаж. Я против, чтобы он жадным взглядом Лику облизывал.

Сегодня явно не работалось. Я мужественно дотерпел почти до обеда и вызвал Егорову к себе. Полчаса Юрик без неё обойдётся. А мне она жизненно необходима.

— Вызывали, Александр Сергеевич?

И застенчивая улыбка. Солнце светит ей в лицо, делая волосы золотыми с солнечными искрами, что путаются в прядях. В груди у меня что-то растёт — горячее, обжигает. Хочется прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Я помню вчерашний разговор и её отчаяние. Лицо её помню и одиночество. Тоску, что красила в чёрный пространство. Но если я сейчас буду разговаривать с ней мягко, она поймёт. Догадается. Поэтому делаю лицо чурбаком с сучком вместо носа и небрежно спрашиваю:

— Егорова, рисовать умеешь?

Она хлопает ресницами. Вспыхивает. Выпячивает грудь, отчего флюгер делает стойку на руках и готов аплодировать пятками.

— С какой стати? Я здесь продавец, а по специальности — менеджер по коммуникациям. Умение рисовать в мои профессиональные обязанности не входит!

— Плохо, Егорова, плохо. Продавец и менеджер обязательно должен уметь рисовать. Иначе как я пойму и узнаю, какой сайт удобен для пользователей и… как ты там говорила: релевантен?

Лика вздыхает. Потом ещё раз. Набирает воздух и выдыхает, не давая, наверное, прорваться едким словам. А затем падает на стул, замирает на несколько мгновений.

— Одинцов, за что ты меня так ненавидишь? — спрашивает тихо и с надрывом.

— Кто тебе сказал подобный бред? — поднимаю бровь, но лицо деревянного Буратино держу. — Я не ненавижу тебя. Я тебя люблю.

И только после этого понимаю, что я только что произнёс. Ну, сказал — значит сказал. Не бегать же теперь орангутангом по стенам?..