43. Он мой!

Одинцов

Тренер по боксу говорил, что мне не хватает спортивной злости. Что при всех моих великолепных данных, я бесперспективен. Может, поэтому меня не огорчало, что я никогда и не пытался зайти дальше тренировок и не испытал величие триумфа на ринге. Но сегодня явно мой день, потому что на несколько мгновений меня накрыла и эйфория, и ярость.

Я радовался, что это моральное ничтожество получило в нос. Я злился, что не могу этот студень в штанах как следует отдубасить. Я вообще жалею, что молчал. Он посмел на мою Лику гадости говорить, тварь! Но то, что я промолчал, всё же плюс: я мог его убить. Контролировать себя было очень сложно.

Лика меня выгнала. Выпихнула. Наверное, я огорчился немного, но как бы сами по себе нарисовались обстоятельства, которые я для себя желал — нет, жаждал! — прояснить. И в этом мне мог помочь лишь один человек.

— Что желаете? — администратор на входе, окинув меня быстрым взглядом, моментально оценила мой статус. Не знаю, о чём им говорят джинсы и футболки, но такие девушки каким-то шестым чувством угадывают, что перед ними перспективный клиент.

— Стрижку, — киваю я на мужской зал, — вон у того мастера.

— К сожалению, у нас только по записи, а сегодня выходной день, — частит девушка. У неё розовеют щёчки. Она не хочет упускать выгодного клиента. — Но я сейчас посмотрю, на какое число вас записать.

— На сегодня, — упорствую я, а она быстро перебирает лапками, роясь в своём компьютере, где у неё, наверное, не только запись клиентов, но и досье на каждого заведено.

— Ближайшее «окошко» — в среду, но, возможно, мы что-нибудь придумаем, — журчит она, гипнотизируя и уговаривая.

Пальцы её порхают над клавиатурой, а я желаю только одного: добраться до Ликиной подружки. Могу и до вечера потерпеть, но не терпится почему-то.

— Не желаете ли сделать маникюр? — какая цепкая и целеустремлённая особа! — А пока вас будут обслуживать, может, что-то придумаем и со стрижкой, — улыбается на все тридцать два зуба.

— Мне нужен только этот мастер, — снова киваю в сторону Анны.

— Я прекрасно вас поняла с первого раза, — продолжает она тянуть улыбку, как силиконовый шнур. — Ну так как?

И я соглашаюсь. Делать мне всё равно нечего: я все дела отложил, чтобы побыть с Ликой, а время убить нужно. И пока мне делают ванночки для рук, пилят ногти и чёрт знает что ещё делают, я напряжённо думаю, но умного ничего в голову не приходит.

Мне нужен информатор, но нет гарантии, что Анна захочет вообще со мной говорить. Она показалась мне авантюристкой, которая готова на подвиги Лику подтолкнуть, но и не выдать — тоже.

— У меня для вас прекрасные новости! — чуть ли не танцует администратор. — Я договорилась с мастером, она вас примет.

Она, наверное, душу дьяволу заложила, чтобы подсунуть меня Анне. Других объяснений я не нахожу. Потому что когда среда плавно переезжает в субботу, это попахивает серой и преисподней.

Когда я сажусь в кресло к Анне, она только хмыкает.

— Вот, значит, из-за кого я лишилась законного перерыва. А я-то думаю, кто бы это мог быть? О, да, у Лизы отличный нюх на клиентов. Она не прогадала.

Анна набрасывает мне на плечи идеально белое покрывало и взглядом окидывает моё лицо в зеркале. В стрижке я как бы не нуждаюсь, но при желании всегда можно найти, что подправить. Времени в обрез.

Её прохладные пальцы касаются висков, проходятся по линии лба.

— Что тебе нужно, Одинцов? — спрашивает она напрямик, и времени у меня остаётся ещё меньше.

— Спросить кое-что хочу, — хриплый голос выдаёт меня с головой. Я залезаю в карман и на раскрытой ладони показываю отрицательный тест на беременность.

— Та-а-ак, — в голосе Анны я не слышу ничего хорошего. — Не удержалась всё же, — это она не мне, но то, что Анна знает, что это значит, уже даёт надежду получить подробности.

— От чего не удержалась? — спрашиваю спокойно и мягко, чтобы не спугнуть, но Ликина подруга уже захлопнула раскрытые дверцы своего внутреннего комода и посмотрела на меня с неприязнью.

— А тебе-то какое дело?

— До всего, что касается Лики, мне есть дело, — немного жёстче, чем хочется, но или я Анну расколю, или она так ничего важного и не скажет.

Ликина подружка щёлкает ножницами, а затем включает машинку. Легко касается висков. После её манипуляций остаётся очень красивая линия. Она мастер, это видно. И по движениям, и по взгляду.

— Вот и спроси её, что ты жмёшься?

— Я спрашивал. Не говорит, — я решаюсь быть откровенным до конца. — Мать сказала, что она беременна.

— А ты нашёл пустой тест, — язвит Анна. — Он вообще мог и моим быть и чьим угодно. Ты об этом не подумал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Он Ликин, — я в этом не сомневаюсь. — А ещё я хочу знать, что за ерунда с восьмьюдесятью днями.

У Анны брови лезут на лоб.

— А об этом ты откуда знаешь?

— Слышал от тебя и от бывшего Ликиного мужа. Я ему сегодня лицо подправил, — зачем-то хвастаюсь, и попадаю в «яблочко»: Анна оживает, глаза у неё блестят.

— Правда? Дал в табло?

— Нос сломал, — откровенничать, так на всю катушку.

Анна складывает инструменты, смахивает что-то видимое только ей с моего лица кисточкой.

— Короче, — снимает с меня покрывало. — Стричь тебя не нужно, а виски я поправила. Угостишь девушку обедом?

— Без проблем, — соглашаюсь, понимая, что, возможно, мне что-то всё же обломится из объяснений непонятных для меня моментов.

Она ведёт меня в кафетерий, не стесняясь заказывает тонну еды, начинает с аппетитом есть, а затем размахивая вилкой, решает не рассказывать, а выжать из меня побольше информации. Что ж, я готов.

— А ты вокруг Лики просто так вьёшься или как?

Я смотрю её в глаза.

— Просто так никто и никогда не вьётся. У каждого есть какие-то определённые мотивы.

— И каковы твои, Одинцов? — щурит Анна глаза.

— Самые серьёзные.

— Насколько серьёзные? — она дотошна. Ей нужно получить правильный ответ.

— Чересчур серьёзные, — иногда правду говорить просто. Она помогает груз с души скинуть.

— А если она бесплодна, Одинцов? — ну, это мы уже слышали, нас этим не удивить. Решила посмотреть, испугаюсь ли я или в шок упаду?

— Усыновим мальчика или девочку. Или и то, и другое. Как захочет Лика.

И, наверное, вот этот уверенный ответ склоняет чашу весов в мою сторону.

— Ну, может, как раз об этом тебе и стоило с ней поговорить, а? По душам, без кругов вокруг да около? Что тебя останавливает?

— Её нежелание со мной делиться. Со временем, поговорю обязательно. У меня… проблемы с правильным изложением мыслей. Я тут попытался объяснить, только хуже сделал. Так что там на счёт теста и восьмидесяти дней?

Анна вздыхает, ковыряясь в гарнире, тянется к стакану с напитком.

— В общем, ещё неизвестно, беременная Лика или нет, — бросает она быстрый взгляд на меня. Да, Анна знает, что на моём дне рождении мы с Ликой не книги читали в моей комнате. Но, наверное, как и Лика, думает, что я ничего не помню. — Слишком мало времени прошло, ясно? — добавляет она, снова наградив меня быстрым и острым взглядом.

Слишком мало времени… В ушах у меня шумит, будто внутри оркестр сидит и надумал настраиваться. Какофонию звуков перебивает повторяющаяся фраза: слишком мало времени прошло! По кругу, как заевшая пластинка: мало, мало, прошло мало времени…

А это значит лишь одно: он мой. Мой! Если Лика беременна, то это мой малыш!