46. Много новостей и ма-аленький секретик

Одинцов

— Нет?.. — кажется, до кого-то начинает доходить. Конечно, «нет», моя дорогая. В здравом уме и трезвой памяти я тебя никуда от себя отпускать не собираюсь. Ещё чего. Но признаваться сейчас смысла нет. Есть время наблюдать за ней и наслаждаться.

— А почему, собственно, «нет»? Я бы хотела знать. Рабство у нас давно отменено, и ты не рабовладелец, Одинцов! Имею полное право уволиться и свинтить отсюда, куда хочу, хоть в туман!

Я наклоняюсь вперёд, бросая мельком взгляд в декольте. Чёрт. В такие места лучше не смотреть, обходить стороной, а то мозги в кисель превращаются и медленно стекают совершенно в другое место. В глаза. Нужно смотреть в её бархатные тёмные глаза.

— А потому, дорогая Лика Антоновна, что вас сюда привёл за ручку брат. И попросил взять на испытательный срок. Два месяца. Испытательный срок ещё не закончился, а поэтому нет вам смысла скакать, как блоха, по всяким другим местам. Отработайте-ка свои положенные два месяца испытательного срока. Мы пока не готовы расстаться со столь ценным сотрудником.

— Блоха?! — воистину, мозг женщин устроен совершенно по-другому. Из всего, что я ей сказал, она уловила лишь обидное слово. — Да как ты смеешь меня оскорблять!

Она задохнулась от возмущения. Грудь её шевельнулась. Даже глядя ей в глаза, я всё равно уловил этот волнительный момент.

— Не «ты», а «вы». Мы на работе.

И тут её словно подменили. Лика расслабилась, улыбнулась. Как ногу за ногу не закинула от облегчения.

— А-а-а. Так ты начальника строишь из себя, да, Саш? Так бы и сказал. А то злишься не пойми на что. Я не успеваю за скачками твоего настроения следить. И подстраиваться тоже.

Больше всего мне хотелось впиться поцелуем ей в губы. В эти розовые восхитительные губы, что находились слишком близко от меня. Но нельзя. Пока нельзя.

— Я не строю, Лика Антоновна, я и есть ваш начальник. Самый главный, — с подтекстом, а там пусть думает, что хочет.

Лика на минутку затыкается. Смотрит недоверчиво. Я так и слышу, как у неё шарики и ролики в голове крутятся. Сейчас Егорова думает, что на меня нашло и как с этим бороться. Никак. Это навсегда. Но пугать её пока не стоит.

— Хорошо, — проводит на рукой по лицу, — что ты от меня хочешь? Отработать два месяца? Ладно, раз уж Гошка попросил, значит обязательно нужно прислушиваться. Он ведь главнее, да? — вдруг хитро щурит она глаза.

Думает, с того конца лазейку найти? Ну уж нет, опоздала, лиса. Я вчера с Егоровым обо всём поговорил и договорился. Он вмешиваться не будет. Так что выскользнуть из моих лап нет никакой возможности.

— Ты остаёшься здесь, — перевожу разговор на другое. — Завтра на работу, будь добра, явись на два часа раньше.

Она возмущённо открывает и закрывает рот, и пока не успела выйти на ультразвук, добавляю в голос человечности:

— Завтра приедет фотограф. Снимки для сайта делать. Хочу пригласить тебя на фотосессию.

— А я-то тебе зачем, Одинцов? — никакой субординации, однако. — Какой от меня прок?

— Ты возмущалась снимками на сайте. Тебе не понравились фотоматериалы. Вот и расскажешь, как нужно, чтобы было так. Я вам доверяю, Лика Антоновна, вашему чутью и вкусу.

Она чешет висок. Хмурит брови, кусает нижнюю губу, а затем кивает.

— Ладно. Раньше так раньше, господин босс. Как скажете, Александр Сергеевич. Что ещё?

— А ещё — прощайся с Щелкуновым.

— Это ещё почему? — и грудь выпятила. Зло берёт. Сейчас она кинется защищать своего напарника с яростью курицы-наседки. Как же: он же ей путёвку «в жизнь» дал, обучает по вечерам и в свободные минуты.

— Потому что ты в торговом зале больше не работаешь. У тебя будет новая миссия. Ты же хотела сменить вид деятельности? Вот как раз получишь стресс по полной программе и никуда ехать, ни перед кем выслуживаться не придётся. Все острые ощущения получишь на месте и выше крыши.

— И что ты для меня приготовил, ирод? — кажется, она устала и выдохлась. Слишком я на неё много информации вывалил.

— Об этом поговорим завтра на фотосессии, — решил я её помучить. Пусть лучше думает о новой должности, чем о других мужиках. — А сейчас, — я посмотрел на часы, — обеденный перерыв начался. Обедать пора.

Лика смотрит на меня немного печально.

— Пирожков хочешь, Одинцов? — спрашивает уютным домашним голосом. И мне необычайно хорошо от её мягкости и покорности. Ну, почти. Уж кто-кто, а я-то знаю: она сейчас пообедает, и снова у неё энергия появится, чтобы меня убивать.

— С яблоками? — спрашиваю я, давая понять, что всё помню, слышу, замечаю.

— И с яблоками тоже, — поднимается Лика со стула и бредёт к двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Да уж. Нелёгкая это работа — завоевать Лику Егорову…

Лика

Я бы его, наверное, перекусила пополам. Вообще не пойму, зачем он ко мне пристал. Издевается? За то, что посмела отказать замуж за него выходить? Или что? Нелогичное поведение. То он женится на мне, то прощения просит и цветы дарит. То сегодня как с цепи сорвался и вообще такое впечатление, что я для него пустое место. Или наоборот? Что-то я запуталась. Собака на сене! И сама не ест, и другим не даёт! Это Одинцов!

И я бы с ним поборолась, но в какой-то момент навалилась жуткая усталость. Хотелось плюнуть на всё. Что я и сделала. Устала. Хочу есть. Имею право на обеденный перерыв.

Одинцов плёлся за мной как привязанный. Пирожков хочет, — злорадно улыбаюсь я и мстительно думаю, что могу угостить всех, а Одинцову не дать. Но через минуту мне становится его жаль: голодный, злой, несчастный. У него проблемы с личной жизнью — это очевидно. Отсюда — и неконтролируемые всплески раздражительности и повышенная козлистость, когда он на подчинённых кидается.

Ну, справедливости ради, мы и разболтались немного, что есть то есть. Так что имел право бушевать. Возможно, не так сильно и яростно, но это уже больше от характера зависит.

В общем, он меня укатал в асфальт. От Одинцова — голова кругом. Фотосессия, прощай, Юрик, новая должность… достаточно большой список, и я обязана это переварить очень быстро.

Мне очень хочется позвонить Аньке и рассказать о разговоре с Великим Боссом, но сам этот великий начальник от меня дальше чем на шаг не отходит. Уже не только Мария поглядывает с интересом и ненавистью. Уже и остальные члены коллектива косые взгляды кидают. А ему по барабану. Невозмутимый, холодный, отстранённый. Пирожки ест, как английский лорд: с достоинством и медленно. Неизменная кружка кофе возле него во мне будит зверский аппетит. Я уже и так лишнее смолотила, но остановиться тяжело. Просто невозможно.

И когда я тянусь за пятым пирожком, в наш уютный уголок вплывает корвет «Секрет».

— Сашенька, дорогой, вот ты где, — томно тянет это седьмое чудо света и манит его наманикюренным пальчиком, — Иди ко мне. Твоя Звёздочка соскучилась!