48. Все в сад (зачёркнуто) на выставку!
Лика
У меня в голове взрываются кометами Анькины слова. Вот же ведьма: то предохраняться заставляла, как чувствовала, то напророчила эту звезду в томатном соусе. Киреева ж совсем недавно шипела, что уведут у меня Одинцова, как пить дать.
Прислушиваюсь к себе и понимаю: я не готова его кому-то там отдавать. Да что там прислушиваться! Он мой, и пусть все звёзды катятся в закат или падают на землю — мне без разницы. Отец моего ребёнка им не достанется!
Ворваться к нему в кабинет — слишком смело. А вот позвонить — в самый раз. Естественно, визжать и скандалить я не буду. Ещё чего. Есть более достойные методы борьбы за внимание. Мозг противника лучше всего употреблять чайной ложечкой: и не так заметно, и эффект потрясающий.
— Да, — отвечает мне этот обломок саксаула. Сейчас будет пионерский костёр до небес.
— Александр Сергеевич, — слова произношу вежливо и отстранённо. — Вы дали инструкции по поводу завтрашнего дня, а на сегодня никаких распоряжений не оставили. Я могу уехать домой?
— Да, Егорова, можешь. Наберись сил, отдохни, — милостиво разрешает Биг Босс. Режим Бога включён на полную катушку: казнить нельзя. Помиловать.
— Тогда я зайду к вам? — я сама вежливость, аж приятно для слуха.
— Зачем? — кажется, кто-то начинает подозревать, что я издеваюсь.
— Планшет забрать. В свободное время очень хорошо заниматься поисками работы. На всякий случай. А то вдруг завтра ветер переменится?
Одинцов на миг затыкается, переваривая мои слова. А затем я слышу рёв мамонта:
— Егорова, я передумал. Иди-ка ты работай. Рабочий день ещё в зените, нехорошо Щелкунова бросать без предупреждения. Пусть наслаждается твоим обществом до завтра.
Ну, вот. А так хорошо всё начиналось. Я уже планы строила и воздушные замки. Ковёр ткала, как Пенелопа. Увы, ветер всё же переменился. Подожди, Одинцов, это только начало! Точнее, продолжение следует…
Одинцов
Лика умела выбивать меня из равновесия одним щелчком. Что за коварство такое. Работу она будет искать. Сейчас, как же. Запоздало понимаю, что Егорова меня троллила. При желании ей ничего не стоило дома открыть ноутбук и делать, что душе угодно. Но умные мысли посещают дурную голову намного позже. Вперёд инстинкты лезут напролом.
Выдыхаю и снова смотрю на Стеллу. Пока я болтал, она могла целую легенду сочинить, чтобы я поверил и принял за чистую монету.40393c
— Итак? — хочу дослушать её историю до конца. А уж потом буду решать, лжёт она мне или говорит правду.
— Я за границей с одним прекрасным человеком познакомилась, — спешит вывалить на мою голову свой непосильный груз. — Но мы не успели координатами обменяться. Иногда так бывает. Я точно знаю, что он будет на выставке. И это мой единственный шанс пересечься с ним.
Определённо, в её словах есть искра правды. Одно плохо: если бы «прекрасный человек» хотел Стеллу найти, он бы сделал это. С другой стороны, если посмотреть на наши с Егоровой отношения, жизнь полна сюрпризов и неожиданностей. И, может, быть, Стеллочка в чём-то права: если не создавать нужные ситуации, не появятся и шансы столкнуться, поговорить, решить, что сама судьба поспешила им навстречу. Оставалось одно «но».
— А нельзя было начать с этого? Не прибегая к своим штучкам-дрючкам по соблазнению не нужного тебе объекта?
Стелла скромно опускает глаза, и я понимаю: запасной аэродром. Вдруг не выгорит там, а воспылает здесь, то почему бы и не воспользоваться ситуацией на благо своей пользы?
Выводы неутешительные: Стеллочке нужны надёжные плечи, на которые она с удовольствием сгрузит собственные проблемы и чаяния. То есть о по-настоящему высоких чувствах речь не идёт. Впрочем, это не моя забота, а того «прекрасного человека», который, возможно, будет рад встрече со Звёздочкой.
— Что, хочешь ревность вызвать? — делаю вид, что совсем дурак.
По тому, как вспыхивают надеждой Стеллины глаза и как усердно кивает она головой, ей нравится эта идея. Ну, если уж поймать меня не удалось и вернуть в преданные почитатели, то с паршивой овцы — хоть шерсти клок. Ну, ладно. Поиграем. Тем более, она всё же дочь маминой подруги, а я как бы обманул её ожидания.
— Ладно, — соглашаюсь на авантюру, — только без лишних фокусов и неожиданностей, — запугиваю строгим голосом. По Стелле видна полная готовность содействовать и соответствовать установленным правилам игры.
По троекратному стуку в дверь я понимаю, что ко мне Мария Андреевна рвётся.
— Александр Сергеевич, — проходит она к столу и раскладывает бумаги на подпись, для изучения.
На гостью мою Мария Андреевна принципиально не смотрит. Весь вид её говорит о деловитости и собранности. Движения чёткие, правильные, но я почему-то думаю, что Машу пора менять. Слишком много рвения у неё в последнее время.
— Кофе? — спрашивает она бесстрастно. — Обед, к сожалению, закончился, а кофе вы так и не выпили.
Очень похвальная внимательность, даже чересчур.
— Спасибо, Мария Андреевна, я позову вас позже. У меня посетитель.
Стеллу, конечно, после её выходки сложно назвать «посетителем», но если уж мой секретарь проявляет повышенное внимание, то пусть соответствует.
Ничто в её лице не дрогнуло. И уходила она не спеша, чётко, но по тому, как она впечатывала каблуки в пол, можно догадаться, что у неё внутри творится.
— Я провожу тебя, — поднимаюсь, давая понять Стелле, что аудиенция окончена и говорить нам больше не о чём. — Я позвоню, — предупреждаю её вопрос.
Мы идём коридорами, проходим через торговый зал. Я мог бы её и через чёрный ход выпроводить, но мне жизненно необходимо посмотреть, что делает Егорова. Ну, и пусть заодно на меня полюбуется.
Егорова провожает нас взглядом. Будь у неё способности к пиротехнике, я бы уже дымился. Это хорошо. Греет.
Со Стелой прощаюсь на выходе. Ручку не целую — никаких лишних телодвижений. Я немножко дразню Лику, но делать больно или издеваться не собираюсь. Иначе гореть мне в аду.
Уже на обратном пути у меня снова звонит телефон. Нет, это не Егорова, к сожалению, а моя беспутная двоюродная сестра.
— Саш, — голос у неё умирающий, а нос заложен, словно она долго плакала, — ты мне друг? — спрашивает она печально.
— Тебя что, тоже нужно на международную выставку высоких технологий сводить? — ляпаю просто так и останавливаюсь, потому что Немолякина лепечет совершенно растерянным голосом:
— Да… а как ты догадался?..