Глава 31

— Есть идеи? — выпалила я.

Все же драконица была более искушенной в дворцовых интригах и давно тут жила. Вдруг она знает про потайной вход прямо за моей спиной или внезапно проявит чудеса красноречия? Но Райхана спасать нас не торопилась. По ее груди растекалось кровавое пятно из раны. Взгляд драконицы метался по комнате в поисках оружия.

— Вы обе умрете, — зловеще улыбнулся дракон. — А за вами наступит черед Анвара. Не знаю, кого из вас он бы стал спасать в этой ситуации: возлюбленную или шанс на выгодную сделку со мной. Лишь в одном я уверен, Повелитель теряет хватку. Смерть обеих игрушек подкосит его.

Икрам любил поболтать. Он с упоением говорил о своих планах, наслаждаясь властью над двумя запуганными девчонками. В ужасе я попробовала призвать Эветту, но она не откликнулась. Книжная богиня решила, что лучше мне со всем разобраться самой.

— А если Анвар сам вам уступит? — попыталась остановить бойню я. — Он устал следовать своему долгу. Замените его! А мы могли бы просто уйти из дворца, оставить вас править…

Икрам расхохотался. Он даже мысли не допускал о помиловании. Этот дракон был не из тех, кто оставляет своих врагов в живых. Одним прыжком он настиг нас и замахнулся мечом, нарочито медленно, чтобы мы успели прочувствовать неизбежность смерти.

Не на тех напал. Я пнула его по коленке, а Райхана боднула в живот. На миг Икрам отступил, сам не до конца поверив, что две девчонки посмели с ним драться. Секундное промедление дало нам новый шанс. В комнату влетела разъяренная мать Райханы. Ее волосы, затемненные специальным составом, свободно разметались по оголенным плечам. Жрица была одета лишь в нижнее платье, плотно облепляющее фигуру.

Сейчас она не казалась мне взрослой и мудрой. Кисая дышала гневом, ее грудь тяжело вздымалась после стремительного бега по коридорам дворца. Она смерила мужа уничижительным взглядом.

— Да как ты с-смеешь? — прошипела Кисая.

Икрам фыркнул, недовольный, что жена прервала его спектакль. Вопреки всем обычаям злодеев, он не стал тянуть с казнью еще дольше. Свистнула сталь. Райхана без раздумий бросилась на клинок, стараясь заслонить меня гибким чешуйчатым телом. Каким-то чудом ей удалось задеть когтями отца, и тот инстинктивно сделал шаг назад.

От ужаса у меня случился ступор. Я не могла пошевелиться и смотрела, как Икрам гневно кричит на Райхану, как та зажимает огромную Рану, как Кисая хватается за меч…

Однако женщины мало что могли противопоставить дракону, воину и опытному полководцу. Райхана осела на пол из-за кровопотери. Ее мать перешла на крик, цепляясь за руку мужа и мешая ему снова замахнуться. Я отстраненно подумала, что могла бы хотя бы толкнуть негодяя, чтобы помочь жрице. Тело не слушалось. Я лишь смотрела на Икрама, будто наблюдала за происходящим со стороны и это меня не касалось.

Странная оторопь прошла лишь тогда, когда рука жрицы вспыхнула белым пламенем. Кисая остервенело сражалась с мужем. Ее ярость вдруг стала обжигающе материальной. Икрам охнул от боли, когда меч в его руке раскалился добела.

Кисая залепила мужу звонкую пощечину, и тогда ее волосы вдруг засияли. Черная вязкая краска окончательно сошла с нежных локонов. Лицо жрицы преобразилось, утратив скорбное и покорное выражение. В ее сердце больше не было страха перед мужем, не было обреченности и поклонения судьбе. Она взглянула на израненную Райхану и лишь сильнее разозлилась.

Когда Анвар собирался наказать драконицу, я очень переживала. Мне было тяжело принять, что Кисая не защищала дочь, а смиренно принимала ее суровые наказания. Пусть Райхана и заслуживала строгости, мне всегда казалось это чересчур.

А теперь, когда отец обижал дочь, жрица не сомневалась ни секунды. Уверена, она поняла, что Икрам утратил свое тлетворное влияние на Райхану. И жрица видела, что ее дочь не раздумывая защитила меня.

— Ты больше ее не тронешь, — дрожащим голосом произнесла Кисая.

Что происходило в их семье? Почему она стала жрицей, оставив дочь полностью на попечении жестокого супруга? Я не знала ответа.

И все же выдохнула с облегчением, когда жрица наконец выступила против мужа, открыто ему угрожая.

— Молчать, — рыкнул Икрам.

Кисая протянула руку к его лицу, ладонью вперед. Нестерпимое свечение сорвалось с пальцев, ослепляя врага. Праведный огонь жрицы превратил Икрама из грозного противника в воющее от боли убожество.

А потом Кисая упала на колени перед дочерью, притягивая слабеющее тело драконицы к себе. Кровь из ран обагрила одежды жрицы, испачкало ее белоснежные волосы, но разве это волновало мать?

Я поняла, что уже давно зажимаю порез на боку Райханы, судорожно цепляясь пальцами за промокшую ткань. Кажется, это был кусок моей юбки. Руки дрожали. Я не помнила, в какой момент начала помогать драконице, и очень боялась, что уже слишком поздно.

Из горла Райханы вырвался хриплый вдох. Она приоткрыла глаза и заметила склонившуюся над ней мать. Из глаз Кисаи катились крупные слезы, наполненные светом. Они падали вниз, на грудь дочери.

— Мам… — едва слышно произнесла Райхана. — Кажется, ты вознеслась.