Эпилог
Месяц спустя…
Доносившийся с улицы гул многоголосой толпы стих в туже минуту, как Динка закрыла окно. Я огляделась, стоя на пороге покоев королевских фавориток. Здесь я прожила почти полтора месяца. Очень сложные полтора месяца. Но сейчас, оглядываясь назад, я осознаю, что если бы у меня был выбор, то я снова, уже осознанно, прошла бы этот же путь и сделала тот же выбор. Как бы мне ни было здесь тяжело и сложно, мне понравился этот мир.
– Леди Алина, – смущенно позвала меня Динка, – я закончила. Ваши вещи уже забрал лорд Аланнадиэль. Комнаты я закрыла. Можно идти.
Я кивнула:
– Иди, Дина. Я сейчас спущусь. – Девчонка замялась. И я повторила, надавив голосом: – Иди. Управляющий лорда Аланнадиэля не будет ждать вечно. Хотя, если ты передумала…
– Нет-нет! – вскинулась юная горничная. – Я уже иду! И буду ждать, когда вы вернетесь! Вместе с Магдой и Брандтом!
Динка мгновенно выскочила за двери. А я грустно усмехнулась, в последний раз обводя комнату взглядом. Во дворе замка меня ожидал Аланнадиэль. Он собирался выполнить свое обещание: открыть для меня портал в мой мир. Чтобы я могла повидаться с подругой и решить окончательно, где я хочу жить. В своем прежнем мире. Или здесь. И я совсем не была уверена, что вернусь в этот мир. Слишком все было сложно.
Мы с Алом так и не поговорили. Не знаю, чем руководствовался он, а мне почему-то не хватило смелости первой начать разговор. Не знаю, откуда взялся этот страх, но я до смерти боялась, что Аланнадиэль небрежно пожмет плечами и скажет, что решения проблемы с разницей в продолжительности жизни для нас нет. Что он готов прожить со мной мою человеческую жизнь. Или вообще, что нам лучше расстаться, пока не поздно.
Я считала себя умной и достаточно раскрепощенной женщиной. Но разобраться в себе и своих страхах не смогла. Тем более, что у нас с Алом были весьма странные по меркам моего мира отношения: он оберегал меня. И от короля, и от Филогиана, и от Иверьяна. Заботился о моем комфорте. Иногда мы целовались. Иногда просто смотрели друг другу в глаза. И всегда я тонула в его теплом бирюзовом взгляде. Даже когда мы спорили и ругались. Случалось и такое. Аланнадиэль молчал, не говорил о своих чувствах и намерениях, очень редко оставался со мной наедине и был всегда безукоризненно вежлив. Но иногда я ловила такие его взгляды, что если бы глазами можно было поджечь, то от меня давно уже бы даже пепла не осталось.
Я решительно развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собою дверь, оставив в комнате воспоминания и груз допущенных ошибок. Что толку цепляться за прошлое? Его все равно не удержишь и не вернешь. Не хочет Ал говорить про то, как ко мне относится, что чувствует и каким видит будущее – нашим общим, или только его личным, и не надо. Я не пропаду. Сердце болезненно сжалось в груди, будто упрекнуло в бездействии. Но что поделать, если я не могу перешагнуть эту черту? Не могу я прямо спросить этого блондинистого болвана, нужна я ему или нет! Наверное, я все-таки дура. Или просто трусиха.
Замок опустел. Мои шаги гулко отдавались под потолком. Совсем как в первый день моего появления здесь. Как будто и не было ничего. А все выходки Филогиана мне просто приснились. Как и то, что в последние дни он напряженно работал с даром, возвращая человеческий облик тем, кто был насекомым или мелким зверьком.
Кстати, здесь было не все так радужно, как могло показаться. Из случайно подслушанного разговора Ала и Филогиана я узнала, что около двух десятков людей исчезли бесследно. То ли погибли, став добычей хищников. То ли прорвались в большой мир насекомыми и зверьем. А было еще три случая, что обращенные назад в людей стали просто овощем. В частности, это касалось горничных. Филогиан превратил их в бабочек, бездумно порхающих с цветка на цветок, и когда принц нейтрализовал свой дар, трое из двенадцати горничных полностью утратили разум. Они не разговаривали и не реагировали ни на что. Ели только то, что им клали в рот. И то не всегда. Аланнадиэль сильно отчитывал за это Филогиана. И сам пообещал позаботиться о несчастных. Как, я малодушно не стала спрашивать. Слишком страшно.
Непривычно было идти без Брандта позади. За истекший месяц я привыкла к постоянному присутствию телохранителя за спиной и сейчас чувствовала себя беззащитной. Может быть, именно поэтому я шарахнулась от внезапно отлепившейся от стены тени и едва не грохнулась с лестницы вниз. Только нечто шершавое, больно зацепив руку и захлестнувшись вокруг талии, удержало меня от падения вниз. Не завизжала я лишь потому, что от ужаса нечаянно прикусила язык.
– Леди Алина?.. – ко мне склонился хмурый Филогиан. – С вами все в порядке?
– А… ага…
Я перевела потрясенный взгляд с лица Филогиана вниз. Мою талию обвивал крепкий чешуйчатый хвост цвета молочного шоколада. В последнее время Филогиан делал успехи в магии и теперь при вот таких спонтанных частичных обращениях больше не терял штаны или другие предметы одежды.
Опомнившись, я возмущенно шлепнула ладонью по наглой конечности:
– Ваше высочество! Немедленно меня отпустите! Увидят Брандт или Аланнадиэль, проблем не оберетесь!
Хвост, уже было начавший распускать тугое кольцо на мое талии, снова сжался, не давая нормально дышать. Филогиан ухмыльнулся:
– Куда больше проблем будет, леди Алина, если я вас отпущу. Упадете же с лестницы! А зачем наставнику поломанная и больная возлюбленная?
От слов Филогиана стало больно и горько. И я изо всех сил шлепнула его ладонями по груди, процедив сквозь зубы:
– Прокляну! Опять пересчитаете своей венценосной задницей все ступени!
Принц ухмыльнулся:
– Леди, откуда такие словечки? Венценосная задница… Папеньку бы удар бы хватил, если бы он услышал… Он так хотел нас поженить… А ваших проклятий я не боюсь. Левитация мне на что?
Увы и ах, это гад чешуйчатый был прав. После того единственного раза мне больше не удалось ни проклясть принца и герцога, ни заколдовать, ни сделать что-либо еще столь же волшебное. Будто я однажды разочек у кого-то одолжила дар, и на этом все закончилось.
– Алина?.. Филогиан? – очень вовремя раздался снизу голос Аланнадиэля. – Что-то случилось?
Филогиан опять ухмыльнулся и елейно пропел, глядя мне прямо в глаза:
– Леди Алина оступилась, я испугался, что она упадет. И чисто инстинктивно…
– Я сейчас чисто инстинктивно спущу этот фаейрбол, – мрачно отозвался от входной двери Аланнадиэль, подбрасывая на ладони огненный шарик размером с крупный апельсин. – Филогиан, немедленно отпусти Алину! Не испытывай мое терпение!
Хвост мгновенно исчез. Я даже пошатнулась от неожиданности. Но сразу же восстановила равновесие и, подобрав шелковые юбки, помчалась вниз. Подальше от явно что-то замыслившего принца драконов.
Аланнадиэль молча открыл передо мной двери, выпуская меня во двор замка. Я помедлила немного, ожидая, что он возьмет меня за руку или что-то сейчас скажет. Но блондин будто замерз и на меня даже не смотрел. Обиженно поджав губы и задыхаясь от боли, я выскочила во двор замка. Ну и пусть! Черт с ним, с Аланнадиэлем! Значит, возвращаюсь домой!
На замковом подворье колыхалось море голов. И едва я только выскользнула наружу меня оглушил приветственный рев десятков глоток. Я опешила. Даже обида на Ала как-то поблекла и отступила. Эти люди приветствуют меня? Почему?
Вышедший следом Филогиан поймал меня за локоть и шепнул:
– Стойте, леди, на месте. Я вас надолго не задержу.
И он заговорил.
Вслушиваясь в его слова, я с трудом удерживала на лице невозмутимость. По словам Филогиана выходило, что только благодаря мне все живы и относительно целы, а замок выстоял в нелегкой борьбе с обалдуем-принцем. Вообще, Филогиан за этот месяц изменился очень сильно. Но даже от такого, повзрослевшего и поумневшего принца драконов я не ожидала восхвалений в свой адрес и завуалированных посылов для служащих никуда меня не отпускать.
Народ реагировал бурно. И это несмотря на то, что девять из десяти служащих замка после того, как Филогиан снял с них воздействие дара, попросили полный расчет. Только несколько человек согласились продолжить служить королевской семье. А Магда, Динка и Брандт в один голос заявили, что желают служить мне. Аланнадиэль предложил им дождаться моего возвращения в его городском доме. И я надеялась, что блондин не выгонит на улицу их после того, как я останусь в своем мире.
Портал Аланнадиэль открыл тогда, когда на замковом подворье кроме меня и него остались лишь Филогиан и Иверьян. Блондинистый герцог ерничал и грозился обставить принца в гонках на скорость, они собирались лететь в столичный дворец в драконьем обличии. Поэтому, когда я следом за Алом шагнула в клубящееся серое марево, для меня оказалось неприятным сюрпризом, что в мои руки кто-то вцепился с обеих сторон. Я дернулась от неожиданности и взвизгнула, вываливаясь из портала… на кухне у Ксю!..
Это было эпично. Я с размаху шлепнулась на четвереньки, почти уткнувшись носом в лохматые тапочки неопределяемого, пятидесято-растоптанного размера. Сверху на меня, по ощущениям, упала бетонная плита. Я не удержалась на ногах и растянулась на полу, обещая про себя Алу все кары этого и его миров за такое приземление. Надо мной кто-то тоненько вскрикнул. Что-то глухо бухнуло. И перед глазами на пол упали осколки тарелки.
– Хромой тролль! – простонал голос Аланнадиэля. – Как же вы двое мне надоели!
– Мы уже наказаны! – с досадой возразил Иверьян. – Филогиана, вон, тарелкой прибило!
Спустя пару мгновений тяжесть с меня исчезла, а уже знакомые мне горячие ладони обхватили меня за плечи и подняли на ноги. Ал заглянул мне в глаза:
– Алина, ты не сильно пострадала? Эти великовозрастные балбесы тебя не зашибли? – Я отрицательно покачала головой. Ал перевел взгляд и прищурился на посмеивающегося Иверьяна: – Филогиан, Иверьян, вы двое меня достали! На этот раз вы переступили все мыслимые и немыслимые границы! Готовьте, господа, ваши пятые точки! Вернемся, выдеру обоих!
Филогиан нахмурился. Иверьян ехидно фыркнул в ответ:
– Не по чину вам, милорд архимаг, собственноручно сечь принца и герцога! – Подруга потрясенно ахнула, и я ее понимала. – Не будете же вы за нами гоняться по всей столице?
Аланнадиэль скрестил на груди руки:
– Делать мне больше нечего! Два десятка крепких розог, одно хорошее заклинание, и кара вас настигнет сама. Хоть в тронном зале короля драконов на приеме эльфийской делегации!
Герцог и принц приуныли, осознав, что на этот раз вляпались. Зато ожила моя подружка:
– Алинка!.. – выдохнула она. – Ты!.. Живая!..
И Ксюха вдруг рыдая, повисла у меня на шее. А я, ласково поглаживая ее по спине и бормоча всякие глупости в утешение, с неудовольствием отметила, как сильно похудела подружка, и что у нее на голове черный платок…
Мне понадобилось минут пять и стакан холодной воды, чтобы привести Ксюху в чувство. Все это время Ал, Иверьян и Филогиан смущенно топтались на пороге кухни, не зная, куда девать глаза. До тех пор, пока не распахнулась входная дверь и на пороге не появился Ксюхин брат. В стельку пьяный.
Филогиану, стоявшему ближе всех ко входу, крепко прилетело дверью по спине. Он даже по инерции сделал пару шагов вперед, почти свалившись на Иверьяна. Ал, стоявший чуть в стороне, хмуро уставился на вошедшего. А тот, даже не закрыв дверь, с порога заорал:
– Ксюх! Денег дай! Мне… ик… долг отдать надо!
В квартире и без того было не особо шумно. А сейчас вообще наступила такая тишина, что было слышно, как где-то капает вода из подтекающего крана, да шумное дыхание пьяного.
Ксюхин брат никогда не отличался особым терпением. Вот и сейчас, не получив мгновенно ответа от сестры, он вдруг на заплетающихся ногах бросился к ней, на ходу замахиваясь кулаком:
– С… слышь… ты… Мне надо! Срочно!
Кто его знает, как бы все сложилось, если бы парень в пьяном угаре не промахнулся: его кулак почти у самого моего носа перехватил Ал:
– Пока я жив, ты даже кончиком пальца не притронешься к леди Алине!..
От ледяного угрожающего тона блондина содрогнулись и Ксюха, и я. А пьяному было плевать. Он икнул, на всю кухню распространяя миазмы перегара, и ехидно осклабился:
– Ле-ик-иди! Ой, я не могу! Детдомовская шалава она, а не леди! – вполне внятно и членораздельно припечатал брат Ксюхи. За что и поплатился.
Я даже моргнуть не успела, а вперед метнулся Филогиан и с размаху заехал алкашу кулаком в челюсть. Парень собрал глазки в кучку и тихонько сполз вниз по стене. Ксюха даже не пискнула. Только мелко дрожала в моих руках, провожая глазами брата.
– Простите, леди Алина, наставник, – Филогиан поморщился, потирая ушибленную руку, – я не сдержался. Можете меня наказать.
Ал хмыкнул:
– Не мели ерунды. Он еще с тобой легко отделался. Я б убил вообще!
Блондин добавил одно из тех певучих словечек, в которых я подозревала эльфийский мат. Ксюха дернулась в моих руках:
– Алинка, кто это? И как вы все оказались в моей квартире? И где ты вообще была все это время? Палыч рвет и мечет! Грозится тебя сначала оштрафовать, а потом уволить ко всем чертям!
Я поморщилась. Следовало бы и догадаться, что шеф у меня хороший только до тех пор, пока ему это выгодно. Мда-а-а… Работу я потеряла. Это минус. Но думать об этом прямо сейчас не хотелось.
В прошлом я много раз бывала у подруги дома. Помогала с управится с мамой и просто так. Но только сейчас вдруг почему-то заметила, насколько все здесь серое и убогое. Неужели месяц в королевском замке настолько меня изменил?
Стараясь отгородиться от неприятных ощущений, я фыркнула:
– Это, Ксю, – я победно заглянула в бирюзовые глаза, – тот самый кошак, которого я подобрала на пом… на дороге и собиралась воспитывать и дрессировать!
– Как кот?! – ахнула подруга. А бирюзовые глаза неожиданно потеплели и улыбнулись. – Разве этот… это…
Ксюхе явно не хватало слов. И я пришла ей на помощь:
– Ага. Сама обалдела, когда наутро мой найденыш заговорил со мной человеческим голосом. Представляешь мой шок?
– Ага, – слабым голосом подтвердила подруга, не отрывая горящего взгляда от Аланнадиэля. Кажется, подружка разом забыла про все свои беды при виде блондина.
Ксюха смотрела на Ала, как ребенок на вожделенную игрушку. Или на шоколадку. И меня вдруг пронзило странное чувство. На одних инстинктах, не думая, как это выглядит со стороны, я пощелкала пальцами у носа подруги:
– Эй! Земля! Я Марс! Прием! Прием! Ксю, ты вообще-то сейчас таращишься на моего жениха!
Бездумно оброненные слова неожиданно возымели странное действие. Ксюха потрясенно ахнула:
– Как жениха? Ты же говорила, что больше никогда не пойдешь замуж?
– Какой жених? – мрачно поинтересовался Филогиан. – Когда вы успели заключить помолвку?
На понимающую ухмылку Иверьяна я не обратила внимания. Потому что запястье вдруг будто огнем обожгло. Сквозь навернувшиеся от боли слезы я увидела, как быстро шагнул ко мне улыбающийся Аланнадиэль, обнял и поцеловал все еще горящее огнем запястье:
– Ну наконец-то! А то я уже думал, что не нужен тебе! Ну теперь я тебя никуда и никогда не отпущу! Я нашел нужный обряд. И тебе при этом совершенно не нужно становиться вампиром. Пусть драконы не кичатся, не только они могут связывать свою жизнь с жизнью избранницы. Магия свяжет нас в единое целое. Ну а свое сердце я уже давно отдал тебе.
Оказалось, что для того, чтобы фиктивная помолвка стала настоящей, именно я должна была во всеуслышание объявить Аланнадиэля своим женихом. Вот он и ждал моего решения, совершенно забыв о том, что я не в курсе этой милой особенности.
Потом, после нескольких минут сумасшедшей суеты, мы вчетвером пили дешевый чай на тесной кухоньке из разномастных чашек. А Ксюха неохотно рассказывала, как хоронила маму, как воевала с шефом, который, обозленный моим исчезновением, не хотел давать Ксю положенный в таких случаях отпуск. Как не уследила за братом, и тот вынес из квартиры все мало-мальски ценные вещи, «чтобы помянуть как положено мать».
Кстати, очухавшийся братец, которого никто не удосужился поднять с пола, только глянув на Ксю возле меня и напоровшись на три ожидающих, крайне неприятных взгляда голубых, бирюзовых и карих глаз, что-то пробормотал про то, что он подождет, пока незваные гости уберутся из его квартиры. И после этого торопливо с кухни исчез.
Ксюха сникла. И я ее понимала. Это я, с моим детдомовским прошлым, еще как-то могла совладать с распоясавшимся гадом. У подруги на это не хватало ни сил, ни характера. Утешающе поглаживая подружку по руке, я обдумывала, как попросить Ала забрать ее с собой. По сути, Ксюху теперь тоже ничто не держало в этом мире. А там у нее могла начаться новая жизнь. Узел моих сомнений разрубил неожиданно тихий и хмурый Иверьян:
– Леди Алина, наставник, – он поднялся на ноги из-за стола и в упор посмотрел на нас, – если вы решитесь забрать девушку с собой, я готов отдать весь свой резерв для облегчения перехода!
Филогиан, флегматично болтая в чашке остатки давно остывшего чая, брякнул:
– Ив, не мне тебя учить, но твой и мой отцы будут просто «счастливы», познакомившись с твоей избранницей!
– Заткнись, Фил! – вдруг яростно прошипел герцог. – Я на тебя посмотрю, когда ты встретишь свою пару!
Потрясенная Ксюха испуганно заглянула мне в лицо:
– Алин, что происходит? Он это о чем?
Я хмыкнула. И, поймав согласный кивок Аланнадиэля, успокаивающе обняла Ксению:
– Не обращай внимания. Тебя никто ни к чему не будет принуждать. Сама решай, нужно ли тебе это. Если хочешь – я заберу тебя с собой. Но имей ввиду: в том мире есть магия, драконы, эльфы, вампиры, родовитые аристократы и простые крестьяне. И куча интриг.
– Про интриги, я уже заметила, – дрожащим голоском отозвалась подруга. Бедняга, досталось ей здесь без меня. – А ты? Ты там будешь?
Вместо меня ответил мой любимый блондин:
– Конечно. Через месяц состоится наша с Алиной свадьба. А после вы сможете жить в нашем доме хоть всю жизнь. Драконы, – Ал метнул насмешливый взгляд в напряженного Иверьяна, – просто так, без разрешения, ни в мой дом, ни в поместье не попадут. Вы будете в полной безопасности. И своей жизнью распорядитесь сами, как захотите.
Ксюха долго не думала. В портал мы шагнули впятером.