Глава 18
Первым, как ни странно, потерял терпение не Аланнадиэль. А Филогиан. Совершенно очевидно, что принц был еще слаб и встать с кровати у него не хватало сил. Но и видеть меня в руках Иверьяна для Филогиана оказалось невыносимо. Я нервно хихикнула, чувствуя, как подкатывает к горлу истерика, когда принц, кипя от собственного бессилия, схватил рядом лежащую подушку и швырнул ее в нас. Вернее, в герцога, но это неважно. Потому что силы Филогиану не хватило, и под насмешливым взглядом даже не шелохнувшегося Иверьяна постельный снаряд бессильно шлепнулся на пол в трех шагах от нас.
Четыре пары глаз впились в несчастную подушку. Но Ал промолчал. Зато герцог не смог:
– И это все, на что ты способен, Фил? – ехидно поинтересовался Иверьян, все так же обнимающий меня за плечи. – Фи! Я разочарован! Мы, – очень быстро поправился он, – с Алиной разочарованы! Ты мог бы…
Лучше бы Иверьян молчал. Честное слово. Оцепенев от ужаса, я наблюдала, как в ответ на слова блондинистого герцога глаза Филогиана вдруг из карих стали красными, будто угли, и наполнились огнем. Филогиан слегка приподнялся на локте и на его раскрытой ладони появился яркий огненный шар. Сначала он был не больше апельсина. Да и по цвету сильно напоминал мне солнечный фрукт из моего мира. Но шар рос. И чем больше он ширился, тем сильнее наливался огнем. А Иверьян будто не замечал этого. В конце концов, шар, уже размером с дыню, сорвался с ладони Филогиана и помчался к нам. Я испуганно пискнула.
При виде мчащегося на меня сгустка огня горло испуганно сжалось, отказываясь пропустить сквозь себя крик. Но Иверьян почему-то напрочь игнорировал то, что я уже почти дрожу от ужаса, пытаясь сообщить Филогиану и всем нам, как он в нем разочарован. И в этот миг взревел Аланнадиэль.
В том наборе жутких звуков, что я слышала, не было ни одного членораздельного звука. В следующий миг какая-то неведомая сила отодрала меня наконец от Иверьяна и швырнула на пол. Что-то очень сильно придавило сверху. И наступила темнота.
Нет, я не потеряла сознание. Прекрасно слышала грохот от столкновения огненного шара с очередным предметом интерьера, испуганный вопль Филогиана «Леди Алина?!», витиеватую ругань, а я думаю, что жуткая шипяще-свистящая речь на незнакомом мне языке была откровенным матом, но видеть ничего не могла. Потом потянуло гарью, будто совсем рядом что-то горело. А потом…
Потом груз, который придавливал меня к полу, вдруг исчез, и я смогла вдохнуть полной грудью. Чуть проморгавшись, увидела склонившегося надо мной Иверьяна:
– Вы как, леди Алина? Помощь нужна? Извините, не додумался вас прикрыть, просто не верил, что Филогиан сможет атаковать.
Проигнорировав протянутую руку герцога, я села и огляделась. Затылок ныл, я второй раз за короткое время приложилась им об пол. И вообще, я ощущала себя как-то странно, будто наполовину разобранная, что ли. Но все собственные беды испарились, как дым, стоило мне лишь увидеть распростертого поблизости Аланнадиэля.
– Ал!..
Я вскочила на ноги, запуталась в собственной юбке и чуть не грохнулась на пол в третий раз. И все это, не отрывая глаз от неподвижного блондина. От падения меня спас Иверьян. Перехватил поперек туловища, приподнял над полом и встряхнул:
– Успокойтесь! – Голос драконьего герцога вдруг зазвучал жестко и непримиримо. – Ничего с архимагом не случилось серьезного, хоть он и поймал собой файер Филогиана! Но и подходить к нему пока не советую. Для вас он опасен!
Я опешила:
– Ал? Для меня опасен?! Чем?
Иверьян скривился:
– Он же полувампир!
– И что?
– Вы правда не понимаете? – голубые глаза дракона уже смотрели раздраженно. – Женщины! Он может вас попросту выпить, неужели не понимаете?
Я поджала губы и пнула не ожидающего пакости с моей стороны Иверьяна по косточке. А так как я была в туфельках, а дракон босой, герцог взвыл:
– Леди Алина!
– Уберите от меня руки! – Я разозлено скрестила на груди руки и задрала повыше подбородок. – Я не ваша слабенькая и истеричная придворная и могу за себя постоять! Это раз. А во-вторых, кровь моя! Что хочу, то с ней и делаю! И это не ваша проблема! К вашему сведению, Ал уже пробовал мою кровь, и ничего, как видите! Жива и здорова!
Герцог что-то злобно пробормотал о женщинах в общем, и блондинках в частности, заставив тем самым меня еще выше вздернуть подбородок и сделать шаг назад. Под ногой что-то хрустнуло… Наверное, я бы не обратила внимания, что на что-то наступила, но по комнате пронесся едва слышный свист, болезненно ударивший по барабанным перепонкам. Я дернулась и схватилась за голову, позабыв про разногласия с герцогом и про гордость. Иверьян побледнел:
– Ловушка Хрёхта… Надо быстро приводить архимага в чувство! Я пока прикрою Филогиана. В беспамятстве он легкая добыча для чужого духа!
Поняв, что мне дают добро, я метнулась к Аланнадиэлю и слегка похлопала его по щеке, одновременно ища глазами, чем можно себя поранить. Но как назло, поблизости не нашлось ни одного острого предмета. А в комнате тем временем будто арктическая вьюга пожаловала – холод пробирал до костей. Присутствовало четкое ощущение того, что счет идет даже не на секунды, а на мгновения. В отчаянии я посмотрела на собственные ногти: смогу хотя бы оцарапать себя? И в этот момент кто-то бережно взял меня за запястье:
– Алина… Ты как?
Опомнившись, я уставилась в такие родные бирюзовые глаза, смотревшие серьезно и немного печально. В груди шевельнулось что-то темное, большое и горячее. И я, не сдержавшись, всхлипнула сквозь зубы:
– Живой…
Аланнадиэль удивился. Настолько, что бирюзовые глаза округлились. А потом в них появилось понимание:
– Что?.. Что произошло? Ты пострадала? Убью этого герцогского щенка! – процедил сквозь зубы мой любимый блондин, осторожно, чтобы не задеть меня, приподнимаясь на локте.
Чувствуя, как глаза наполняются непрошеными слезами, а истерика уже подступает к горлу, я отчаянно замотала головой:
– Я в порядке… Но я что-то нечаянно раздавила… Иверьян велел приводить тебя быстрее в чувство… Какая-то ловушка…
В следующий миг комната перед глазами будто взбесилась. Аланнадиэль соображал очень быстро. А реагировал еще быстрее. Как только он понял, о чем я говорю, я взвилась в воздух прямо из положения сидя, промчалась по воздуху и, мягко ударившись о невидимую преграду, как о какой-то невиданный воздушный матрац, спланировала на кровать возле Филогиана. Аланнадиэль рыкнул:
– Алина, сидишь там! Иверьян, ты ни во что не ввязываешься, все равно сил не хватит! Удерживай щит! За принца и Алину головой отвечаешь! Кстати, сам бы ты тоже шел под щит! Легче было бы его удерживать!
Дракон не стал спорить и быстро присоединился на кровати ко мне и обморочному Филогиану. А спальню в один миг будто ночной тьмой заволокло. А точнее, каким-то сизо-черно-багровым туманом. Я поежилась и подобрала под себя ноги. Смотреть в это клубящее нечто было жутко. А ведь где-то там был Аланнадиэль…
– Что это? – тихо спросила я у Иверьяна, не в силах оторвать глаз от клубящегося нечто, которое так и тянуло назвать «Смерть».
– Эманации смерти, – пожал тот плечами, – ловушка Хрёхта – это темница для духа. Не волнуйся, учитель достаточно силен и достаточно вампир, чтобы без труда развеять любой дух.
– Развеять?.. – У меня по спине пробежал холодок. – А по-другому нельзя?
– Можно. Но для этого нужно проводить специальный обряд над целой ловушкой. Если она разрушена, то уже ничего не изменить. Я толком не умею объяснять, но там происходит что-то, что приводит к сумасшествию духа. После такого дух подлежит уничтожению, для живых он опасен.
Мне захотелось завыть. Что же я натворила!
Отвернувшись от Иверьяна, чтобы он не заметил, как я глотаю слезы, наблюдала за все сильнее наливающейся багровым тьмой. На герцога смотреть я боялась. Боялась, что он по глазам поймет, что я натворила, догадается, что теперь на трон взойдет совершенно неподготовленный к правлению Филогиан. Что по моей вине в драконьем королевстве наступит хаос и анархия. Умом я понимала, что скрыть такое не выйдет, но малодушно надеялась, что Иверьян узнает об этом не от меня, что давать объяснения не придется. А потому старательно делала вид, что пытаюсь рассмотреть хоть что-то за клубящимся маревом.
С головой уйдя в невеселые мысли, я почему-то напрочь забыла про самого принца, пока еще пребывающего в беспамятстве. Но он сам про себя напомнил, придя в себя и по-детски подергав меня за рукав:
– Леди Алина… Леди Алина, вы плачете?! Почему? Этот…
Иверьян, тоже с живым интересом наблюдавший за беснующейся в комнате тьмой, резко ко мне обернулся:
– Кто плачет? Леди Алина, что с вами? Ударились? Или за наставника переживаете? Бросьте, Аланнадиэль очень силен, как маг, недаром же он архимаг в таком возрасте. К тому же в нем очень много от вампира, дух с ним не совладает, вот увидите!
Про возраст я не поняла, но неуклюжие утешения Иверьяна согрели. И в то же время мне от них стало еще хуже. Совесть больно кусала, заставляя признаться в том, что я наделала, и слезы потекли еще сильней. Иверьян и Филогиан встревоженно переглянулись. Нужно было что-то сказать перепуганным драконам, которые, кажется, боялись женских слез, но горло уже перехватывала подступающая истерика. Я чувствовала: еще немного, и я сломаюсь окончательно. И тогда прощай разум.
В тот самый миг, когда я судорожно пыталась придумать выход из положения, в комнате раздался резкий и колючий звон, будто разбилось что-то стеклянное и опасное. На мгновение похолодало так, будто я резко оказалась в самом сердце Арктики. А в лицо дохнуло ледяным мраком.
Вздрогнув от неожиданности, я едва не свалилась с кровати. От падения удержали знакомые сильные руки:
– Иверьян, – раздалось над головой ледяное, – я тебе что говорил? За Алину отвечаешь собственной головой! А ты?
– Прости, Аланнадиэль, – проскрипел едва слышно Филогиан, – это я виноват, отвлек.
– Оболтусы! – Сердитый Аланнадиэль аккуратно поднял меня на ноги и заглянул в глаза: – Ну ты чего? Так сильно испугалась?
Голос Ала, когда он обратился ко мне, сильно смягчился, в нем сквозило искреннее участие и беспокойство. И я всхлипнула. Рыдания уже рвались из груди, отвечать не было никаких сил. Но рядом с Алом я чувствовала себя в безопасности, несносный блондин в обиду не даст, а точку в этой истории ставить нужно было. Так что я отчаянно мотнула головой:
– Нет… Я… Виновата в том, что тебе пришлось уничтожить короля драконов…
– Что?!
Слаженный вопль из двух драконьих глоток заставил снова вздрогнуть и невольно прижаться к груди Аланнадиэля в поисках убежища и защиты. Блондин злобно рыкнул на распоясавшихся драконов:
– А ну, тихо! Не смейте пугать Алину еще больше, ей и так досталось! – А потом уже мне, ласково, но непреклонно оторвав от своей груди и вытирая мне слезы: – С чего ты это взяла? Кто тебе сказал такую глупость?
Первый всхлип все-таки сорвался с губ, и я, предчувствуя, что уже через минуту не смогу и слова сказать, торопливо выпалила срывающимся шепотом:
– Это все из-за меня!.. Если бы я не пришла не вовремя в комнату к принцу, если бы не увидела его огненный шар и не напугала его, спровоцировала… если бы… В общем, это из-за меня ты уронил тот камень, а я растоптала его, сведя с ума духа и тем самым вынудив тебя уничтожить его…
Последние слова я уже не проговорила, а провыла. Истерика накрыла с головой. Кажется, Аланнадиэль говорил что-то о том, что камень с душой у Сарилы оказался не единственный. А еще орал на драконов, что они идиоты…Меня же разрывало на части острое чувство вины. Последнее, что мне запомнилось, это встревоженное лицо Ала и его виноватый шепот: «Прости. Но другого выхода я не вижу». А потом все затянуло липкой серой паутиной. Пропали звуки, Ал, Иверьян и Филогиан. И чувство вины тоже растворилось в пространстве. Стало как-то спокойно, что ли, и равнодушно. Такое ощущение, что я легла спать на камнях, но мне все равно. Камни не причиняют физического дискомфорта.
***
Меня разбудило едва слышное позвякивание и аппетитный запах свежей сдобы. Кто-то поблизости накрывал на стол. С удовольствием потянувшись, я принюхалась к вкусному запаху и вдруг ощутила самый настоящий зверский голод. Будто не ела сто лет.
Скатившись с постели, я сдернула с кресла аккуратно сложенный халат и набросила его поверх сорочки. И как раз вовремя, чтобы поймать уже собравшуюся выходить из спальни Динку:
– Привет! – улыбнулась я ей. – Ты как знала, что я сейчас проснусь и буду очень-очень голодной! Спасибо за завтрак!
Лицо девчонки осветила восторженная улыбка:
– Леди, наконец вы проснулись! Какое счастье! Подготовить вам ванную или сначала позавтракаете?
Я уже запихивала умопомрачительно вкусную, еще свежую булочку в рот:
– Сначала поем. А то такое чувство, – от жадности я поперхнулась и закашлялась, – что не ела сто лет. – Прокашлявшись и смахнув с глаз навернувшиеся слезы, успокоила перепуганную Динку: – Все хорошо! Это мне наказание за то, что от жадности забыла про правила поведения за столом, что нельзя говорить с набитым ртом.
Динка расслабилась и с облегчением выдохнула:
– Если б я четыре дня ничего не ела, я б не только говорила бы с набитым ртом, еще б и обеими руками тащила в рот все, что вижу на столе! Ой, леди! А хотите, я вам сейчас принесу мясное рагу? Магда свеженькое приготовила…
Я почувствовала, как у меня жадно сверкнули глаза:
– Хочу!!! Тащи давай!
Динка понятливо ухмыльнулась и метнулась к входной двери, а я принялась в ожидании обещанного сооружать себе многоэтажный бутерброд из булочки, масла и сыра. Последний был особенно хорош: сладкий, жирный и чуть подсоленный одновременно. Как раз то, что требуется после четырехдневной голодовки!
Ломтик сыра вдруг выпал из враз ослабевших пальцев. Я осознала, что мне сказала девчонка и потрясенно уставилась в закрытую дверь: четыре дня?! А как такое могло случиться?
Голод был позабыт. В шоке от новостей я нервно наворачивала круги по комнате, в ожидании возвращения Динки. У меня в голове не укладывалось услышанное: как здоровый, нормальный человек мог беспробудно проспать четверо суток? В моем мире даже с медикаментами это было невозможно без ущерба для собственного здоровья! Но я чувствовала себя хорошо! Это я поняла после того, как сбегала в ванную, а потом в течение нескольких минут старательно прислушивалась к ощущениям. Если отбросить некоторую оглушенность, то со мной все было хорошо. Прямо, мистика какая-то!
И тут до меня дошло. Я остановилась посреди комнаты, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. Это не мистика! Это магия! И применил ее ко мне Аланнадиэль! Сам все решил и сам все сделал! А меня не спросил! В душе стал почему-то пусто и холодно. Будто меня лишили чего-то очень важного и ценного.
В этот момент с едва слышным скрипом приоткрылась входная дверь. Медленно, осторожно. Будто тот, кто сейчас пытался войти, опасался за собственную жизнь и здоровье. И это точно была не Динка! Во-первых, времени маловато прошло, во-вторых, девчонка всегда стучалась, перед тем как войти! Скорее всего, это Ал! Пришел проверить, как я здесь! Ну, погоди у меня!
За дверью послышался быстрый шепоток, там явно находилось минимум двое. Однако, мой воспаленный яростью мозг уже отказывался воспринимать посторонние детали. Оглядевшись по сторонам, я схватила кувшин с яркими полевыми цветами и ринулась встречать возлюбленного. Сейчас я ему покажу! Я его сейчас раз и навсегда отучу принимать за меня решения!
Дверь распахнулась, я размахнулась и метнула свой снаряд…
– Леди Алина!.. – Иверьян укоризненно посмотрел на меня, движением руки отодвигая от лица зависшую в воздухе вазу. – Я же даже постучал! За что вы меня так?
Повинуясь воле светловолосого дракона, ваза пролетела по воздуху обратно. И аккуратно, не уронив ни одного цветка и не расплескав ни капли влаги, встала на место. Я только молча открывала и закрывала рот, будто выброшенная на берег рыба. Светловолосая зараза слишком явно надо мной издевалась. Но это были только цветочки. Потому что за спиной Иверьяна в дверях маячил… король драконов.
– Герцог, – проницательно глянул на меня отец Филогиана, – вы хоть и постучали, но разрешения войти не дождались. Думаю, леди вправе гневаться на вас. Давайте сейчас уйдем и дадим леди Алине время привести себя в порядок. Леди Алина, – темные глаза, так похожие на глаза Филогиана, смотрели мне в лицо, не отрываясь, сразу видно: политик и король, последствия просчитывает наперед, – через час жду вас в библиотеке на беседу. Пойдемте, герцог!
Король дождался, пока Иверьян, с удовольствием изучавший мою полуодетую фигуру, развернется и выйдет из комнаты, а потом плотно прикрыл дверь. Я в изнеможении рухнула на кресло. Где и просидела, позабыв про еду, до самого прихода Динки. Мне даже думать не хотелось, что было бы, если бы первым шел король, а не Иверьян. Или если бы я промахнулась.
Вернувшаяся Динка обеспокоенно покосилась на меня, ставя поднос, нагруженный снедью, на стол. Но мне уже было не до еды, аппетит пропал полностью. И я устало попросила девчонку:
– Дина, приготовь мне, пожалуйста, ванну. Я меньше, чем через час, должна быть в библиотеке, на беседе у короля.
Девчонка ахнула и помчалась выполнять поручение. А я встала и поплелась к столу. Нужно было проглотить хоть что-то. Если во время разговора с королем мой желудок примется выводить рулады, я позора не оберусь. Хватит, и так уже опростоволосилась с этой вазой! И что на меня нашло? Можно же было поговорить с Алом нормально, как цивилизованные люди. Без скандалов и швыряния вазами объяснить ему, что предпочитаю своей жизнью распоряжаться сама. Так уже привыкла. Но я вместо этого как самая обыкновенная истеричка решила устроить разборки с битьем посуды. Будто мы уже женаты сто лет…
К счастью, Динка осталась помогать мне принимать ванну. А то бы я сама натворила бед. И так, под впечатлением своей выходки с вазой, я умудрилась на сладкую сдобную булку вместо масла намазать соррет – местный острый соус, напоминающий по вкусу хрен, только без жуткого запаха, вышибающего слезу, и раза в два острее. Динка вышла из ванной, сообщить мне, что все готово, как раз в тот момент, когда я уже тащила смазанную булочку в рот. Динка ахнула от толщины слоя соррета на булке.
Холодная вода, которой я плескала себе в лицо минут пять, помогла прийти в себя и собраться с мыслями. Так что в оговоренное время я входила в двери библиотеки настороженная и готовая ко всему. Мне так казалось.
Иверьяна в комнате не было. Отец Филогиана стоял спиной к помещению у окна. Рядом – небольшой столик, два бокала на нем, фрукты, сыр и бутылка вина. По бокам от столика уютные кресла. Душу кольнула тревога. На деловом разговоре вино не пьют. А о чем тогда еще король собирается со мной беседовать?
Не поворачивая головы, его величество спокойно предложил:
– Присаживайтесь, Алина. Я надеюсь, вы не против того, что я опускаю ваш титул? – Позабыв, что король не видит, я мотнула головой. Мол, не против. Но он как-то догадался о моем согласии. – Отлично. У нас с вами будет долгий и очень серьезный разговор.
Я насторожилась. А король драконов наконец отлип от окна и занял второе пустующее у стола кресло, наблюдая, как я несколько нервно разглаживаю складки ткани на коленях. Ну да, я нервничала. Это в моем мире начальство можно не бояться. Максимум уволит. Ну так если ты хороший специалист, то тебя конкуренты с радостью заберут к себе. А то еще и выгадаешь от ссоры с шефом. Что ожидать от короля, я не знала.
Король взял бутылку и не спеша наполнил на треть каждый бокал. Потом тонко улыбнулся:
– Успокойтесь, Алина! Я на вас не сержусь за то глупое происшествие с вазой. Судя по рассказам Иверьяна, мальчишки вас здесь довели, имеете право швыряться вазами!
Король протянул мне бокал. И я мгновенно вцепилась в него как утопающий в спасательный круг. Начало разговора не то чтобы пугало, но настораживало. Если король так показательно «не сердится» на меня, значит, ему от меня что-то надо. Порывисто поднеся бокал к лицу, я вдохнула терпкий аромат напитка и сделала осторожный глоток. Король свой бокал почти осушил. Так что не пить совсем некрасиво.
Отец Филогиана вновь наполнил свой бокал и посмотрел на вино, подняв его к свету:
– Алина, – медленно начал он, не отрывая глаз от кроваво-красной жидкости, плещущейся за стеклом, – во-первых, я вам очень благодарен за сына. Признаться, я уже отчаялся пробудить его источник. А вам это удалось. Более того, я не узнаю Филогиана: его беспокоит судьба людей, нанятых вами в деревне, и то, что продукты в замок пришлось покупать за золото Аланнадиэля. Мальчик возмужал и готов принять ответственность за страну. Разумеется, после небольшого обучения и при наличии грамотных советников. Но все же! Я потрясен.
Король снова отхлебнул из своего бокала. Я настороженно наблюдала за каждым его движением. Значит, Филогиан все-таки пробудил свой источник и стал полноценным драконом. Это хорошая новость. Это означает, что купол будет снят, и все будут свободны. Нужно будет проследить, чтобы Филогиан снял со всех воздействие своего дара, и чтобы людей не обидели. Особенно тех, кто из-за принца пострадал.
– Алина, – вдруг позвал меня король, – позвольте полюбопытствовать: чем вы занимались в своем мире? Какое социальное положение занимали?
Я насторожилась. Зачем ему мое социальное положение? Какая разница, кем я была? Однако, я все же вежливо ответила:
– Я была бухгалтером. Счетоводом, по-вашему. Работала на фирме, обыкновенный работник, – я пожала плечами.
– То есть, вы не аристократка? – Король отставил бокал и соединил кончики пальцев домиком, уперев локти в подлокотники кресла. В его глазах мелькнул странный огонек.
Усмехнувшись, я отрицательно качнула головой:
– В моем мире почти не осталось аристократии. Если она и есть, то не в моей стране.
Король помрачнел:
– Мдааа…
На некоторое время в библиотеке повисла тишина. Король о чем-то думал, я за ним наблюдала. И старалась почти не дышать, чтобы не привлекать к себе внимание. Глупо, конечно, но дурацкая детская привычка до сих пор была жива: веди себя тихо, будь незаметной, и беда обойдет стороной.
Король снова взял в руки бокал и взболтал остатки вина:
– Алина, скажите, а вы уже думали, что будете делать дальше? Вы ведь умная девушка, понимаете, что купол я сниму сразу же, как только Филогиан придет в себя в достаточной степени, чтобы нейтрализовать на служащих действие своего дара. И куда вы пойдете после того, как надобность в вас, как в воспитателе принца, отпадет? Вы ведь понимаете, что назад вернуться вы не сможете?
Острая иголочка тревоги кольнула меня в самое сердце. Но я постаралась не выдать охватившее меня беспокойство и с деланным любопытством склонила голову к плечу:
– Почему? Аланнадиэль обещал мне…
– Слишком большие затраты магической энергии, – мгновенно перебил меня король. – Неоправданно большие. Да и что вас связывает с прошлым миром? Если бы у вас был якорь в виде сердечной привязанности к семье или родным, то Аланнадиэлю не удалось бы провести вас через портал. Свое миры отдают неохотно. Значит, вы в своем прежнем мире были одиноки и никому не нужны. Я прав? – Я промолчала. Но мое согласие королю и не было нужно. Оказалось, что он уже все продумал и просчитал: – Алина, зачем вам туда возвращаться, заплатив при этом цену жизни мага, который откроет для вас портал? Я дам вам титул, а через годик, когда Филогиан закончит обучение, вы станете принцессой и его супругой…
Король смотрел на меня так, будто ожидал, что я сейчас вскочу с места и, бухнувшись в ноги, начну благодарить. А я закусила губу. Нужно было что-то отвечать, по-хорошему, сказать, что я помолвлена с Аланнадиэлем. Вот только из груди почему-то рвались совсем другие слова. Меня так и подмывало прошипеть, что брак Филогиана со мной – это мезальянс для принца, да и муж-вечный ребенок – это далеко не предел мечты. И карьера, то есть, титул принцессы меня уже давно не интересуют. Выросла девочка. И в сказки больше не верит.
Король взял с блюда какую-то фиолетовую ягодку, положил ее в рот, прожевал и прищурился от удовольствия:
– Нет, это вы хорошо придумали, Алина, нанять людей со стороны. Быт в замке, в ваших условиях, вы наладили почти идеальный. Из вас выйдет очень хорошая королева. Да и крестьяне уже сейчас стоят за вас горой. Я не понял, что там точно произошло, но две крестьянки, когда Аланнадиэль уводил шпионок через портал, едва не набросились со швабрами и щетками на девиц, крича что те-де причинили вам вред! Я просто потрясен!
Информация о том, что в замке, оказывается, были какие-то шпионки, практически прошла мимо моего разума. Я не сразу сообразила, что речь шла о девицах, которые проскочили на территорию замка, пока Магда расплачивалась за продукты. Из всей королевской речи я услышала только то, что Аланнадиэля сейчас не было в замке. И подозрительно уставилась на короля:
– Подождите, ваше величество, я не совсем поняла: вы сказали, что купол только будете снимать. После того, как Филогиан нейтрализует воздействие своего дара на всех обитателей замка. Так о каком портале сейчас идет речь?
Отец Филогиана довольно сощурился:
– Вы наблюдательны и внимательны. Это очень хорошо. В замок проникли шпионки. Аланнадиэль отказался меня информировать, что он у них узнал, но был не просто зол. Он был в ярости, когда потребовал отпустить его вместе с этими девицами. Кажется, там речь шла о безопасности внутри королевства вампиров. Так что я дал разрешение, и он забрал девиц. Не волнуйтесь, вы и Филогиан в полной безопасности…
Я нервно и невежливо перебила короля драконов, не дав закончить фразу:
– А когда он вернется?
Отец Филогиана поперхнулся воздухом и недовольно на меня посмотрел:
– А зачем ему возвращаться? Его миссия здесь уже завершена, Филогиан овладел своим даром, источник его раскрылся. Дальше его обучением будут заниматься мои советники. А Аланнадиэль маг, а не политик. И не может здесь ничем помочь. Я потому его и отпустил…
У меня в душе все перевернулось. Неужели Ал меня бросил? Или это драконий король затеял какую-то свою игру? На лбу выступил липкий пот, и я стерла его дрожащими пальцами, отхлебнула немного вина. Что теперь делать?
– Леди Алина?.. – ворвался в уши недовольный голос короля. – Что с вами? Вам плохо?
Плохо? Я растерянно посмотрела в шоколадные глаза. Кажется, король не в первый раз меня звал, но мысли путались почему-то. И вдруг я поняла, что у меня есть шанс потянуть время, успокоится и все обдумать, не говоря сейчас ни да, ни нет. Мой болезненный вид мне в помощь.
– Дда-а-а… Простите, ваше величество, – я была сама кротость и смирение, – что-то мне не хорошо. Мы могли бы продолжить разговор в другое время?
Король на мгновение поджал губы, но потом вздохнул:
– Идите, леди, я, кажется, поторопился. Вы еще не отдохнули и не восстановились. Продолжим разговор через два дня.
По библиотеке я еле передвигала ноги. Как и положено барышне, пребывающей на грани обморока. Даже в собственных юбках запуталась на пороге и едва не вывалилась в коридор. Не нарочно. На ногах удержалась каким-то чудом.
В коридоре тоже ползла едва ли не по стеночке. Но совсем не потому, что опасалась, будто король станет за мной наблюдать. Просто меня с головой накрыла растерянность и непонимание, ощущение заброшенности и одиночества. Я просто брела, куда глаза глядят, и пыталась решить, что делать дальше. Искать Аланнадиэля или гордо задрать голову и послать всех? Гордость требовала отмщения, сердце нашептывало, что нужно смириться и принимать этот мир таким, каким он есть, если хочу стать счастливой. А разум советовал не торопиться, что все совсем не так, как кажется мне, как говорит отец Филогиана.
Как я оказалась в комнатах Аланнадиэля, сложно сказать. Опомнилась от того, что кто-то ласково гладил меня по рукам и ногам. Огляделась по сторонам и обомлела: я сидела на полу и рыдала самым натуральным образом, а меня со всех сторон окружали цветочки, обитающие у Ала. Все-таки, блондин в большей степени эльф, чем вампир. И не только цветочки. Среди ярких белых, розовых, синих, красных, оранжевых и желтых цветочных головок я углядела змеящиеся стебли лиан и икнула. Вроде бы, это система охраны комнаты или я ошибаюсь? Или меня приняли за врага?
Почти не дыша я наблюдала за неторопливо подползающими лианами, за тем, как они по-хозяйски взбирались по моим ногам вверх. Но когда одна из лиан отрастила длинный, похожий на огуречный, усик и стерла им мне слезы со щеки, как бы говоря: «Не реви, не стоит плакать», я сломалась окончательно и провалилась в пучину истерики. Выплескивала из себя все, что накопилось за время пребывания в этом проклятом замке: что пришлось бросить подругу с трудностями один на один и все нажитое, что пережила из-за выходок Филогиана, что не могла разобраться в себе и отношении Ала ко мне.
Сложно сказать, сколько я так рыдала. Чувство времени будто растворилось в пространстве. Вместе со мной. В реальность меня вернул дикий грохот.
С трудом разлепив опухшие от слез глаза и икая от пережитой истерики, я огляделась по сторонам. В комнате я находилась одна. Все так же сидела на полу, разве что цветы меня теперь окружали настолько плотно, что я почувствовала себя сидящей в торте или объемной клумбе. Даже захотелось поднять руку и проверить: а на голове цветочков случайно нет? А грохот не прекращался. И я никак не могла понять, что происходит. До тех пор, пока входная дверь не слетела с петель.
Одномоментно в воздух вдруг взвились с десяток еще минуту назад вытиравших мне слезы лиан. Одна резким движением, обхватив за плечи, отбросила меня в сторону. Я неплохо приложилась плечом и бедром о пол, и чуть-чуть не раздавила телом несколько цветочков. Но едва открыла рот, чтобы возмутиться, так и застыла, позабыв, что могу говорить.
Слева от выбитой двери, из-под которой торчали слабо подергивающиеся стебельки раздавленных цветочков, дергался и трепыхался плотный ком лиан. Справа лианы еще копошились, формируя еще один ком. В какой-то момент мелькнули светлые пряди и раздраженный голос Иверьяна рявкнул:
– Алина, отзовите своих охранников! Растительная диета никогда не относилась к числу моих любимых!
Я опешила. Это что же, лианы скрутили ворвавшегося в комнату Иверьяна? А второй ком это…
Все мысли выветрились из головы в тот самый момент, когда у меня на глазах один из цветочков, похожий на земную маргаритку, только огненно-оранжевого цвета, изобразил мученический вздох, а потом нырнул цветочной головкой в снова открывшийся для возмущения рот Иверьяна! А потом еще и лиана, быстренько отрастив тонкий побег, словно заправская веревка подвязала Иверьяну челюсть! Так что вместо возмущений в комнате раздалось злое мычание.
Некоторое время я в ступоре таращилась на этот беспредел. Ну почему в этом мире со мной постоянно происходит нечто из ряда вон выходящее? Мне судьба мстит за что-то в прошлой жизни? Или я в чем-то провинилась перед мирозданием? Нервы не выдерживали. И почему я пришла в комнату Ала, а не к себе? Что теперь делать с упакованным в лианы и жующим цветочки Иверьяном? А кто во втором тюке? Я подозревала, что король. И как его доставать из растительной тюрьмы, даже не догадывалась. Я хорошо помнила слова Аланнадиэля, что в случае чего «он придет и разберется». Вот только Ал ушел домой… Его здесь нет.
Паника и истерика и по отдельности достаточно грозные вещи. А уж смешанные, так сказать, в одном флаконе… Что я только не делала, чтобы освободить Иверьяна и его сотоварища по упаковке лианами: упрашивала, уговаривала, приказывала и ругалась. Пробовала даже отдирать стебли руками. Лианы на слова не реагировали. А если мне и удавалось оторвать один стебелек. То на его месте мгновенно вырастали три новых.
Постепенно ужас перед создавшейся ситуацией овладел мною полностью. Осознав, что я ничего не могу изменить, опустошенная морально и физически, я села на пол между тюками, прямо на остатки раздавленных цветов, и опять разрыдалась.
Говорят, слезы очищают душу, вымывают из нее весь негатив, злость, обиды и тоску. Если это и правда, то со мной это не сработало. Не знаю, как долго я плакала, но чем дольше лились слезы, тем хуже мне становилось. Казалось, что еще немного, и я просто умру. Перестану существовать. Или вернусь назад, в свой мир. Мне уже было все равно. Я запуталась в местных проблемах, как муха в паутине. И любое мое усилие делало только хуже. Так может и вправду лучше всего вернуться в свой мир? Пока я не угробила кого-нибудь окончательно? Все равно Ал ушел, бросил меня…
– Алина…
Потерявшись во мраке рыданий, я не сразу поняла, что уже не сижу на полу, а стою, крепко прижатая к горячей и такой родной груди. Всхлипнув, подняла заплаканные глаза. И буквально утонула в таком родном и любимом взгляде. Наверное, именно в эту секунду я поняла, что все глупости: и мои надуманные обиды, и наши общие недомолвки. Что нам просто нужно сесть и поговорить нормально, как взрослым, дорожащим друг другом людям.
– Чего ревешь? – Ал, придерживая меня за талию, ладонью стер слезы с моих щек. – Что опять случилось? Меня не так уж и долго не было.
С моих губ слетел истеричный смешок:
– Достаточно долго, чтобы я упаковала короля и герцога Иверьяна.
– Упак… – Ал ошеломленно моргнул. – Извини, не понял. Что ты с ними сделала? И как у тебя на это хватило сил? Я же не просто так погрузил тебя в магический сон! Ты совершенно вымоталась не только физически, но и эмоционально! От того тебя и штормило постоянно из крайности в крайность!
Сделав себе мысленную зарубку обдумать все позже, когда успокоюсь, я махнула рукой на тюки из лиан. Аланнадиэль оглянулся и хмыкнул:
– Та-ак!.. Выбитая дверь, сработавший защитный контур и зареванная ты. И что здесь случилось?
Блондин шевельнул пальцами свободной руки, будто гладил что-то невидимое. И лианы тотчас пришли в движение, начали отползать в стороны. А вскоре уже показалась и голова Иверьяна с торчащим изо рта стебельком. Ал хмыкнул и вежливо поинтересовался:
– Вкусно? – Злой дракон выплюнул изрядно пожеванный трупик цветка. Ал мгновенно напрягся: – Иверьян, если ты позволишь себе грубость в присутствии Алины, то у тебя снова будет запечатан рот. Но на этот раз не несчастным цветком и лианой, а кое-чем посерьезней.
Герцог промолчал. Тем более, что лианы с другого тюка тоже сползли, обнажая сердитого короля драконов. Я отстраненно подумала, что или не помню его имя, или мне вообще до сих пор его никто так и не назвал. Впрочем, мне и не сильно было интересно. К тому же, сердитый папаша Филогиана, поднявшись на ноги, грозно зыркнул на Аланнадиэля:
– Аланнадиэл, как вы сюда попали? Кто разрешал?
Я вздрогнула. В голосе короля прозвучала обжигающая ярость. Что ему не нравится?
Ал собственническим жестом прижал меня к себе и прикрыл собой от глаз короля:
– Если бы я не вернулся, то вы бы так и ушли к предкам, упакованные лианами. Потому что система безопасности этой комнаты подчиняется лишь мне. Вы все еще хотите узнать, ваше величество, кто мне разрешил вернуться и как я это сделал? – На щеках короля драконов заиграли желваки. Но он промолчал. И Ал продолжил. Неожиданно жестко: – Я вполне понимаю ваш «гениальный» план, ваше величество, помириться с сыном, выполнив его каприз и отдав ему Алину. Но предупреждаю сразу: этому не бывать! Я дал магическую клятву, что буду оберегать и защищать Алину до конца, поэтому даже не думайте, что у вас получится принудить ее или сломать. Не хочу даже знать, что вы такого сделали, что она прибежала в поисках защиты в мои покои. Просто знайте: еще раз, и лианы покажутся вам раем. Независимо от того, где вы застанете Алину. Просто в следующий раз у нее будет амулет. И тому, кто ее обидит, будет ой, как несладко!