Глава 8

Бегемот не позволил взять его на руки. До сада добирались каждый на своих двоих. Кот шествовал впереди меня, задрав хвост и показывая дорогу. Я плелась позади, то и дело отводя в стороны нависшие над дорожкой ветки деревьев. Было еще только ранее утро, наверное, часов семь утра, а у меня голова уже была как чугунная. А ведь еще весь день был впереди, причем, не самый простой.

Насколько я успела заметить, лето в этом мире было нежаркое. А сейчас, поутру, в саду было откровенно прохладно. Но росы не было. Наверное, виновниками прохлады были разросшиеся деревья, чьи переплетенные ветви почти не пропускали внутрь солнце. А может быть просто эта ночь была прохладной. Я зябко поежилась, посмотрела на каменную скамью у большой, высотой почти в мой рост клумбы, на которой давно заглохло все культурное, и решительно шагнула в сторону от уже зарастающей сорной травой дорожки к поваленному дереву.

Бегемот молча вспрыгнул на бревно рядом со мной и ударом лапы отправил в полет какого-то крупного жука, ползущего в мою сторону. Расправив непривычно длинную юбку, раньше я таких никогда не носила, я чинно сложила руки на коленях и посмотрела на кота:

– О чем ты хотел со мной поговорить?

Бегемот сидел ко мне вполоборота, спиной к дорожке, мордочкой к запущенному саду. Пушистый хвостик задумчиво постукивал по бревну. Бирюзовые глазки, отрешенно прищурившись, смотрели куда-то в заросли. Но я готова была поклясться, что Бегемот не видел запущенный сад. У него перед глазами стояло что-то другое.

Кот молчал довольно долго. У меня внутри даже закопошилось раздражение: сам потребовал разговора, вывел в сад, а теперь молчит! Но когда кот все-таки заговорил, мне захотелось как страусу засунуть голову в песок и закричать «Замолчи»!

– Алина, я тут подумал… В общем, я думаю, что риск появления в этом замке короля драконов велик. Очень велик. Вполне вероятно, что после того, как его величество узнает, что сын перестал получать еду, он сам примчится проверять, что случилось.

Я с силой сжала руки в кулаки:

– А Филогиан, случайно, после того как я спустила его с лестницы, не передумал на мне жениться?

Кот покосился на меня бирюзовым взглядом, вздохнул и медленно покачал головой:

– Наоборот. Считает, что королева с даром проклятий идеально ему подойдет.

Я невольно раздраженно выдохнула сквозь зубы и в самый последний момент проглотила ругательство:

– Он же вопил, чтобы я к нему не подходила, пока ты бегал за деньгами! И как он себе представляет подобный брак? Будем жить не только в разных комнатах, но и на разных этажах? – Кот чисто по-человечески передернул плечами и промолчал. Не дождавшись от него ответа, я жалобно спросила: – Если я скажу твердое «нет», это спасет положение? Я не хочу замуж за этого му… – Поспешно проглотив очередное ругательство, я исправилась: – За этого придурка. У меня уже был один слюнтяй, которому требовалось организовать комфортное существование, еле вырвалась от него! Повторно наступать на те же грабли не хочется!

Бегемот снова вздохнул, поднялся, подошел ко мне поближе и потерся мордочкой о мою руку:

– Боюсь, Алина, что в этом случае твое мнение никого интересовать не будет. Королям не отказывают. Они слишком могущественны. Слишком опасно им перечить. Если король-отец сочтет тебя достойной сына, то твое мнение учитывать не будут.

– А если не сочтет? – Я с надеждой уставилась на кота.

Бегемот виновато отвел взгляд:

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Ты, ничего не зная и находясь всего сутки в этом мире, сумела организовать в замке питание и обслугу. Что будет, когда ты привыкнешь и изучишь наши законы?

Осознание глубокой *опы, в которую я угодила, накрыло с головой. Чертова привычка не сидеть сложа руки! Горло перехватило. Впервые за очень длительное время захотелось плакать. Пришлось поднять глаза к кронам заросших, неухоженных деревьев и несколько раз судорожно вздохнуть в попытке унять подступающую истерику.

Кое-как успокоившись, я безнадежно спросила:

– Что же мне делать? Я и так не испытывала к Филогиану никаких теплых чувств. А теперь почти ненавижу его.

Кот помолчал. Потом вздохнул. И осторожно попросил:

– Алина, выслушай меня, пожалуйста. Не торопись делать выводы или, тем более, обижаться.

Окинув взглядом буквально излучающую напряжение фигуру Бегемота, я молча кивнула. Кот немного помолчал, словно собираясь с духом, а потом, не глядя на меня, выпалил:

– Алина, я предлагаю тебе заключить помолвку! Наличие на твоей руке моего родового браслета будет очень весомым доводом даже для короля-отца. Он не рискнет нанести повторное оскорбление моему королевству принуждением разрыва помолвки. И не сможет вынудить тебя стать королевой. В любом случае…

Меня повторно накрыл шок. Я сидела, смотрела на Бегемота и молча открывала и закрывала рот. В голове царил полнейший сумбур. С одной стороны, это даже звучало нелепо: обручится с котом! Сюр! Абсурд! Но, с другой стороны, по словам Бегемота, это давало мне защиту от притязаний Филогиана и его папаши. А мне очень хотелось получить защиту. Любую. Лишь бы только меня не заставили стать женой драконьего принца.

Мы помолчали оба немного. Не знаю, о чем думал Бегемот, а я пыталась представить последствия подобного шага, к чему он приведет. Вот только знаний катастрофически не хватало. И я решилась задать вопрос:

– Бегемот, а… – Кот искоса посмотрел на меня, но не издал ни звука, ожидая продолжения. – В общем, я в своем мире читала фэнтезийные книги. И там эти браслеты… – Впервые в жизни мне не хватало смелости прямо спросить о том, что меня интересовало. – В общем, они ведь магические?

Уголок кошачьих губ дрогнул самым невероятным образом и пополз вверх в улыбке:

– Магические. На родовом браслете много кой-чего наверчено. В том числе и защита невесты от любых угроз.

Я отчаянно замотала головой:

– Я не про это!

– А про что? – Бегемот наконец заинтересованно повернулся ко мне мордочкой. – Алина, просто спроси прямо! Я же не просто так позвал тебя в сад поговорить, а чтобы ты могла спокойно задать мне любые вопросы.

Одарив кота еще одним долгим взглядом, я решилась:

– Ладно. Попробую. Но мне неловко. – Еще раз тяжело вздохнув, я торопливо выпалила: – Меня больше волнует, не пострадаешь ли от этой аферы ты? Получится ли заключить помолвку, пока ты кот? И… И сможем ли мы ее расторгнуть, когда ты сбросишь кошачью шкуру?

Бирюзовые кошачьи глаза изумленно расширились. Секунд тридцать Бегемот изумленно разглядывал меня, а потом выдохнул:

– Неожиданно. – И тут же принялся тереться мордочкой о мою руку: – Мне очень приятно, Алина, что ты беспокоишься обо мне! Но ты волнуешься зря: король драконов и так находится в очень шатком и неуверенном положении. Его сын превратил меня в кота, фактически убил мою невесту, а ведь я не последняя личность в своем родном королевстве! И, стоит мне захотеть, у драконов будут проблемы. Очень серьезные и очень большие проблемы. Так что весьма и весьма сомнительно, чтобы король-отец рискнул что-то предпринять против меня. Я в безопасности, я уверен. Что касается второго и третьего вопросов… – Бегемот помедлил, а потом серьезно посмотрел мне в глаза: – Алина, я скажу это только один раз, больше никогда не поднимай этот вопрос, пока все не закончится: ты абсолютно права по поводу магической природы родовых браслетов. И с кем-то другим на моем месте у тебя бы ничего не вышло. Помолвка заключается только при наличии чувств. Это только у моего рода есть небольшая лазейка: я смогу запечатать браслет так, что все вокруг будут думать, что мы заключили настоящую магическую помолвку. Ну а расторгнуть ее проще простого. Я отпущу тебя в тот же момент, как ты об этом попросишь. Ну что, согласна?

В голове роилась масса вопросов. Осторожность требовала от меня подождать, посмотреть, как все пойдет. Но разум нашептывал, что ждать опасно. Что если король заявится сюда, у нас может и не оказаться времени на проворачивание этой аферы. Поглядев в бирюзовые настороженные глаза, я кивнула:

– Согласна. Что нужно сделать?

Бегемот смерил меня взглядом, а потом решительно спрыгнул с бревна:

– Идем ко мне в апартаменты!

Я встала и торопливо зашагала вслед за бегущим вприпрыжку котом к дворцу. Но где-то на полпути меня вдруг озарило:

– Погоди, ты же вроде говорил, что не можешь попасть в свою комнату?

Бегемот на ходу на мгновение сверкнул на меня бирюзовым глазом через плечо:

– Сам – не могу. Когда доберемся до двери, понадобится твоя помощь. Я скажу, что делать.

Я хмуро кивнула. А потом, сообразив, что кот не увидел, добавила:

– Хорошо.

В быстром темпе мы дошли, вернее, почти добежали до входной двери. А в холле замка нас ждало…

– СТОЙ!!! Стой, мерзкая скотина!

Вопль оглушил и дезориентировал. Я опешила и выронила тяжелую створку двери. За что та немедленно отплатила мне, чувствительно приложив по спине, заставив по инерции сделать шаг вперед. Из-за этого шага я чуть не наступила на Бегемота. А в грудь мне впечаталось нечто весьма увесистое, выбив из легких почти весь воздух. В довершение картины перед глазами мелькнул какой-то кинжал.

На мгновение, которое лично мне показалось вечностью, все застыло. А потом…

– Гадина! Ты пошто на леди с ножиком кидаешься?!! – это Динка.

Бдзынь! Это свалился мне под ноги кинжал, едва не встряв острием в ступню.

– Мрряяуув!.. – грозно завопил на кошачьем Бегемот, встопорщив шерсть на загривке и выгнув дугой спину.

И на закуску жалобное:

– Скрееек-цмок…

Последний звук меня добил. Я забыла про испуг и оторопь, и рявкнула на весь холл:

– А ну, тихо!

Снова воцарилась тишина. А я решительно отодрала от себя то, что в меня врезалось, размахивая кинжалом, а теперь жалобно попискивало. «Этим» оказалась… белка. Довольно крупная, насколько я могла судить, размером с мелкую кошку, ярко-рыжая, с шикарными кисточками на ушах и пушистым хвостом, она внимательно смотрела на меня темными глазками-маслинами.

– О как! – вырвалось у меня. – И кто ж ты такая? Лесная красавица? Или зачарованный обитатель замка? – Я перевела взгляд на сидящего у ног недовольного кота: – Бегемот, а ты можешь определить кто это?

– Эта гадина, – недовольно пробормотала Динка, – сперла у Магды кусок сыра. А когда Брандт за ней погнался, швырнула сыр в него. Зато ухватила лежащий на столе ножик, который Брандт положил туда перед тем, как сесть у стола и перекусить, и помчалась прочь!

Белка что-то процокала недовольно, чуть повернув в сторону Динки голову. Будто огрызнулась. Девчонка тут же насупилась и погрозила зверьку кулаком:

– У-у-у-у, гадина! Учти, если милорд архимаг скажет, что ты просто зверь, я с тебя лично сдеру твою бесстыжую рыжую шкуру!

Бегемот сокрушенно вздохнул:

– Извини, Алина, я не могу отличить обычных зверей от зачарованных обитателей замка. Помнишь, что я тебе говорил про дар принца? Именно поэтому так важно для новоприбывших быть аккуратными. Чтобы не убить никого по неосторожности.

– Да?.. – На мгновение я растерялась, глядя на рыжую заразу, поднявшую в замке такой переполох. А потом скомандовала: – Значит так, Динка, передай остальным: двери на кухню и в личные помещения держать закрытыми. В противном случае потом не жалуйтесь. – Девчонка сердито поджала губы. – Будьте аккуратными. Уверена, никто из вас не хочет по неосторожности растоптать чьего-нибудь сына или жениха. Если вас разозлит кто-то вроде этой белки, то, прежде чем действовать, подумайте: как вы будете потом смотреть в глаза своим односельчанам, если убьете дорого им человека в образе насекомого или животного. Далее, – я снова оглянулась на кота. Белка была не тяжелой, но у меня уже затекали руки держать ее на вытянутых руках. – Бегемот, я могу ее сейчас выпустить в сад? Я имею в виду, если это зачарованный человек, с ней там ничего не случится?

Кот пожал плечами:

– В саду, конечно, может быть опасно для мелкого зверька. Но даже если это зачарованный человек, лучше не держать его в замке. Во-первых, в саду белка сможет сама прокормиться, во-вторых, горничным будет меньше уборки. Ну и не будет подобных казусов. – И кот глазами указал на валяющийся на полу кинжал.

– Хорошо, – я повернулась с белкой в руках к входной двери, – выпущу в сад. Ты прав, так будет спокойнее.

В этот момент за спиной прозвучал растерянный и слегка раздраженный голос неизвестно откуда появившегося Брандта:

– Леди, подождите, она украла у меня кинжал!

– Вот твой кинжал! – обожающе пробормотала Динка.

Я хмыкнула и открыла входную дверь. Только романа между горничной и наемником мне и не хватало. Хотя, наверное, скорее неразделенной любви. Все же Брандт опекал Сарилу. И чувствовалось, что ведунья ему не чужая. А значит, чувства Динки останутся без ответа. С моих губ сорвался усталый вздох. Люди только пришли в замок, а у меня уже куча проблем.

Белка охотно спрыгнула с моих рук и рыжей молнией метнулась куда-то в сторону, только хвост и мелькнул. Я выпрямилась и, закрывая за собою тяжелую дверь, скомандовала:

– Все, представление окончено. Расходимся. Брандт, забери свой кинжал и постарайся впредь без присмотра оружие не оставлять. Динка, возвращайся к своей работе. Нечего без дела на кухне сидеть, там достаточно одной Магды.

Наемник склонил голову в поклоне:

– Да, леди. Простите, больше не повторится.

Наемник наклонился, чтобы подобрать с пола оружие, и в этот момент мимо моего носа что-то просвистело. Я испуганно отпрянула в сторону, дверь с грохотом захлопнулась, перекрывая вопль Динки. Обернувшись на крик, я икнула: по лицу девчонки стекала красновато-бурая мерзкая жижа.

Окинув взглядом Динку, судорожно размазывавшую по лицу кашу, оказавшуюся мякотью какого-то гнилого плода, Брандт пристегнул к поясу кинжал и без тени сочувствия хмыкнул:

– Белка тебе отомстила. Чтоб не швырялась в нее башмаками. Еще и Магда надает за это по шее. Ты ей на кухне что-то побила.

С этими словами наемник развернулся и бесшумно исчез в тени бокового коридора. Динка заревела.

Мне захотелось выругаться. Кажется, по поводу чувств я не ошиблась. Смерив девчонку взглядом, сдержанно посоветовала:

– Пойди приведи себя в порядок. И впредь постарайся вести себя сдержаннее. Порывистость и импульсивность еще никого до добра не доводили.

Динка шмыгнула носом, присела передо мной в книксене, а потом метнулась в сторону крыла для слуг. Проводив ее взглядом, я вздохнула:

– Дурдом. А это в замке только пять человек. Как с ними управляющий разбирается, когда их в десять раз больше?

Тихо сидевший до этого у моих ног, Бегемот встал:

– Управляющих этому обучают. Пошли?

У дверей в комнаты Бегемота мне пришлось взять кота на руки и поднять на уровень своей головы. Как я успела заметить, Бегемот прокусил себе подушечку лапки и мазнул кровью по правой половине дверной коробки. Алый мазок слабо засветился на темном дереве и тут же пропал. А дверь бесшумно распахнулась, будто приветствуя хозяина. Я перешагнула порог и оторопело замерла.

– Бегемот, ты – эльф?! – вырвалось у меня.

Открывшееся мне пространство сложно было назвать комнатой или комнатами. Это был сад. Но не тот, что окружал замок, неухоженный и запущенный. Нет, то, что я видела перед собой, походило на драгоценный камень, филигранное искусство, созданное рукой истинного мастера.

Вместо стен тут были зеленые изгороди. Такие ровные, такие аккуратные, что, казалось, каждая веточка с любовью подстрижена маникюрными ножничками. Повсюду яркие, непривычной формы цветы. А вместо мебели то ли клумбы, то ли странные кресла-мешки…

Я изучала открывшееся пространство, разинув от изумления рот. А Бегемот, проскользнув внутрь мимо моих ног, буркнул недовольно:

– Я – кот! И закрой, пожалуйста, дверь!

В словах Бегемота прозвучало нечто такое, что заставило меня подчиниться без звука. Я сделала еще один шаг и плотно прикрыла за собою дверь.

– Что дальше?

Кот, видимо, уже совладав со своими чувствами, сдержанно попросил:

– Подожди, пожалуйста, здесь. Я тебя позову.

Я кивнула. И Бегемот прошел вглубь помещения, вскоре исчезнув за одной из зеленых стен. Наверное, там был проход в другую комнату.

Стоять просто так, как водится, мне очень быстро наскучило. Я строго напомнила себе, что совать нос в чужие дела в чужой комнате неприлично. Но уже буквально через минуту поймала себя на том, что перебираю цветы на верхушке ближайшей клумбы в виде горки. Верхняя точка клумбы находилась примерно у моих бедер, но для чего сие сооружение служило в комнате, было неясно.

Самое интересное было в том, что цветы вели себя будто они не только живые, но и разумные, мыслящие существа. Очень быстро я с изумлением заметила, что почти все цветы ластятся к моим рукам, как котята или щенята, выпрашивают, чтобы я их погладила или хотя бы коснулась. И только один, кремово-золотистый, похожий на хризантему и лотос одновременно, сидящий на толстом темно-зеленом стебле, всячески уклонялся от моих прикосновений.

Так уж устроена человеческая природа: то, что легкодоступно, ему неинтересно. Гораздо более привлекательной кажется та цель, для достижения которой нужно приложить массу усилий. Так и я. Обнаружив, что вредный цветок всячески уклоняется от прикосновения моих пальцев, я тут же позабыла про его доступных собратьев и принялась ловить наглеца.

Зов Бегемота застал меня как раз в тот момент, когда мне наконец удалось ухватить ехидный цветок за стебель, чуть ниже цветоножки. Услышав свое имя, я замерла, с сожалением глядя на чуть подрагивающие кремово-медовые лепестки. А потом все-таки осторожно провела по ним пальцем, наслаждаясь атласной гладкостью цветка, и шепнула:

– Вот видишь! А ты боялся!

Осторожно выпустив строптивый цветок на свободу, я поспешила на голос кота.

Комната, в которой меня ждал Бегемот, судя по всему, была спальней. На эту мысль наводило ложе в дальнем от входа углу: обычная постель оказалась устроена на возвышении у пышно цветущего мелкими сиреневыми розочками куста. Рядом в обрамлении зелени красовалась низкая тумбочка. Бегемот сидел на краю постели:

– Подойди, Алина. – Его голос звучал непривычно пусто, безэмоционально.

Я внимательно посмотрела на кота, подошла ближе и присела рядом:

– Если тебе это неприятно, если ты не хочешь, чтобы я носила твой браслет… – начала я осторожно, но кот меня перебил, яростно мотнув головой.

– Не говори ерунды! Если бы я не хотел, я бы даже не заикнулся про такую возможность! Я сожалею не об этом.

Осторожно протянув руку, чтобы не вспугнуть и не напугать, я погладила кончиками пальцев белый мех на кошачьей голове, почесала за ушком:

– А о чем?

Бегемот тоскливо вздохнул и отвернулся:

– Не надо, Алина. У меня нет никакой уверенности, что я когда-либо скину кошачью шкуру, а потому говорить на эту тему нет никакого смысла. – Помолчав секунд десять, кот решительно скомандовал: – Бери браслет и надевай!

Бегемот кивнул головой в сторону тумбочки. И только сейчас я заметила на ее поверхности тонкий золотой ободок, неярко поблескивающий в рассеянном свете комнаты.

Украшение оказалось изящным. Неведомый мастер будто бы собрал ободок из настоящих, хоть и крошечных золотых листьев. А между листочками сверкали цветы из драгоценных камней и эмали. Они так и манили провести по ним пальцем. У меня дрогнули руки, когда я рассмотрела всю эту красоту:

– Господи… Какая роскошная вещь! – Я вскинула испуганный взгляд на Бегемота: – А если потеряю?..

Кот криво усмехнулся:

– Не потеряешь. Надевай, сейчас поймешь почему.

Браслет, распадающийся на две полукруглые половинки, был мне слегка великоват. Буквально пальца на полтора шире моего запястья. Застежка мягко щелкнула, закрываясь, и камни сверкнули, будто радуясь. Или узнавая.

Бегемот несколько секунд молча смотрел на мое запястье с браслетом, а потом как-то нехотя просветил:

– Когда двое влюбленных меняются родовыми браслетами, или влюбленный надевает свой браслет избраннице другой расы, магия «видит» их чувства и искреннюю душевную привязанность. И скрепляет помолвку – застежка на браслете будто растворяется, сам браслет принимает форму и размер запястья избранницы и не мешает в повседневной жизни. После заключения такой помолвки браслет снять невозможно. Только после смерти той, что носила его. И обойти эту магию тоже нельзя. Магическую помолвку не заключить, если нет любви, нет чувств по отношению к избраннику. – Кот снова умолк на несколько секунд, не отрывая взгляда от браслета. А я боялась даже дышать, чтобы не вспугнуть в Бегемоте желание продолжать. И он продолжил: – Я нашел свой браслет на балконе, с которого хищная птица унесла Эугению в образе мышки. То есть, сразу браслет уменьшился вместе с моей невестой. И вернул себе прежний вид в момент ее смерти. – Я невольно вздрогнула. – Не думал, что вообще когда-либо предложу девушке надеть его. Тем более, так быстро.

С этими словами Бегемот решительно куснул себя за лапу. На розовой подушечке снова выступила алая кровь, которой кот мгновенно мазнул по застежке браслета. Тот мягко засветился. Отрешенно глядя на это сияние, кот пояснил:

– Мой род издревле владеет запрещенной магией крови. Мы можем очень многое. Но, обучая своих детей с раннего детства этому темному искусству, мы в то же время клянемся применять его в самый крайних и безвыходных случаях. Сейчас именно такой.

Сияние вокруг моего запястья угасло. И я с удивлением увидела, что браслет стал цельным, застежка исчезла. А еще он плотно обхватил мое запястье, так что теперь я точно не смогла бы снять его через руку.

Кот поднялся:

– Ну вот. Теперь ни одна магия мира не докажет, что наша помолвка фиктивная.

Он собрался спрыгнуть с постели и сбежать. Но я успела его поймать буквально в последнюю минуту и молча прижала к груди.

Кошачье тельце напряглось, Бегемот попытался вырваться из моих рук, но я не позволила. И постепенно он обмяк, прижался ко мне уже сам, тихо и горестно засопел.

Некоторое время, мне сложно сказать сколько, мы так и сидели молча. Кот сопел, будто с трудом сдерживал слезы. А я почесывала его за ушком и гладила по голове, за неимением слов для утешения. Я просто не знала, что здесь можно сказать. Просто баюкала Бегемота, позволяя прятать мордочку у меня на груди.

Постепенно кот успокоился, утихло его горестное сопение. Подняв голову, он серьезно посмотрел мне в глаза своим нереальным бирюзовым взглядом:

– Спасибо. Спасибо, что разделила со мной мою боль. Только… – Кот на мгновение замялся, а потом все же попросил: – Пусть все это останется между нами, хорошо?

Я просто кивнула. А что тут скажешь? И, в свою очередь, предложила:

– Идем завтракать? Понимаю, что аппетита нет, – быстро добавила я, – но поесть придется, чтобы не вызывать лишнего и ненужного интереса в свой адрес.

В ответ кот вздохнул:

– Да, ты права. Идем.

Не выпуская кота из рук, я встала и покинула спальню. Цветы, с которыми я играла до этого, радостно встрепенулись при виде меня. Но у меня не было ни желания, ни сил, ни настроения продолжать игру дальше. Бегемот был на данный момент важней. Так что я просто прошла мимо. Цветы поникли. А тот кремово-золотистый гордец обиженно от меня отвернулся, собрав все листья в кучку и плотно сомкнув лепестки.

Бегемот позволил донести его на руках ровно до кухни. А у самой двери вывернулся из рук и спрыгнул на пол. Я промолчала. Понятно, что гордость не позволяла коту показывать слабость перед другими. Радовало, что хоть мне Бегемот доверял достаточно, чтобы не хорохориться хотя бы передо мной.

В условиях острой нехватки времени завтрак был самым простым. Магда приготовила творог с какими-то фруктами, откуда-то (не иначе как из деревни) появились свежие булочки, нарезала сыр, по виду похожий на брынзу, и сварила обычные яйца. Я похвалила зардевшуюся кухарку и сразу же отложила порцию для принца. Отнесу еду нашему болезному, а потом уже поем сама.

Бегемот вызвался меня сопровождать, чтобы в случае чего отвлечь принца на себя, и теперь важно вышагивал, помахивая кончиком хвоста, впереди меня по коридору. По пути нам встретилась Данка, убирающая остатки земли из цветочных горшков после того, как Бегемот «воспитывал» ими принца. Девчонка отложила в сторону метлу, которой сметала землю и мусор, и сделала книксен. Я улыбнулась в ответ и кивнула.

Двери в покои принца мне пришлось открывать плечом. Бегемот попробовал открыть их магией, не получилось. А ставить поднос с едой на грязный пол я сочла ниже всякой критики. Вот так и получилось, что входила в комнату я спиной вперед, придерживая дверь, чтобы та не выбила у меня из рук поднос с едой.

В комнате царил полумрак. Настолько густой, что местами силуэты мебели сливались с темнотой и было неясно, можно ли там пройти. Откуда-то из глубины покоев раздался протяжный стон. Я вздрогнула и нервно покосилась на стоящего у моих ног Бегемота. Тот, кажется, скривился и совершенно точно отрицательно мотнул головой. И чтобы это значило? Принц притворяется?

Обстановка в покоях принца мне почему-то напомнила сказку про царевну-несмеяну. И я едва успела проглотить смешок. Когда-то давно я видела старый фильм, снятый по мотивам этой сказки, всего за давностью лет уже и не помню. Но в память врезалась одна сцена: как простой русский Ваня лечил царевну с помощью… зарядки! Я с трудом успела проглотить нервный смешок. Ладно, ваше высочество, я вас вылечу! Раз и навсегда!

Покосилась на кота и тихо шепнула:

– Бегемот, показывай дорогу!

Кот белым пятном скользнул вперед. А из покоев донеслось жалобно-умирающее:

– Али-ина-а-а… это вы-ы-ы?..

Я мрачно буркнула в ответ:

– Я, ваше высочество. Принесла вам завтрак.

Идти почти вслепую было непросто. Особенно с учетом того, что у меня в руках был поднос с едой. Я постоянно обо что-то запиналась, но мне везло, поднос я сумела удержать, донести до кровати и не уронить. А вот дальше…

Я стояла, смотрела на кровать и откинувшегося на подушки принца, и раздумывала, куда поставить поднос, когда за моей спиной что-то очень ярко сверкнуло. На мгновение в мельчайших деталях стало видно обширное ложе принца, смятое постельное белье из ярко-голубого атласа с золотым узором по краям простыни, высокие подушки в изголовье с золотыми кисточками в уголках и откинувшегося на эти подушки с видом умирающего человека принца. А потом свет погас. Так быстро, что я даже взвизгнуть от страха не успела. А меня что-то сильно толкнуло в спину, и я начала падать вперед. С подносом. На принца.

Крик вырвался из горла словно сам по себе. Я падала и орала. Орала и падала. А потом одновременно случилось сразу несколько вещей: во-первых, снова вспыхнул свет. И я увидела, как принесенный в мисочке для принца творог с ягодами красиво планирует вперед и надевается Филогиану прямо на лицо. Как по заказу. Творожная масса с яркими алыми ягодами брызжет во все стороны. Мгновением спустя перевернувшийся поднос громко треснул своим краем по миске, как бы поплотнее надевая ее принцу на лицо. Филогиан что-то замычал. И мне его почти стало жаль. Да только остановить свое падение я не могла. И в следующее мгновение грохнулась сверху. Правда, поперек туловища Филогиана. Одна моя рука запуталась в атласной простыне. А вот вторая…

– Ву-а-а-ау! – раненым телком взвыл принц.

– Что здесь происходит?! – гаркнул над ухом незнакомый мужской голос. – Сын, что с тобой? Что это за девица?

Меня больно ухватили за плечо и дернули. Но рывок оказался настолько сильным, что я мотыльком взлетела верх и… Полетела куда-то в противоположную сторону от кровати и во что-то врезалась спиной так, что в глазах потемнело. Успела только заметить, как свернулся на кровати Филогиан, откинув в сторону мисочку и поднос. Украшенное творожными хлопьями лицо исказило страдание. Неужели я нечаянно ударила его по мужскому достоинству? Да услышала, как хрипло завопил Бегемот:

– Мряу-у-уум!..

***

Наверное, мое беспамятство длилось мгновения. Может быть, несколько секунд. Потому что когда сознание включилось, в уши ворвался чей-то взбешенный рев:

– Прекратите немедленно! Я – ваш король!

Все это сопровождалось едва слышным свистом, будто кто-то чем-то размахивал, и глухими ударами.

В ответ женский голос, в котором я узнала голос Данки, воинственно прошипел:

– Да хоть сама Трехликая! Вы посмели ударить нашу леди!..

В спальне явно что-то происходило. Что-то нехорошее, требующее моего вмешательства. Так что разлеживаться было некогда.

Кряхтя, как древняя старуха, которой уже лет пятьдесят как на кладбище прогулы ставят, я перевернулась набок и, цепляясь за стоящую рядом мебель, кое-как поднялась на подрагивающие ноги. Окинула растерянным взглядом спальню. И чуть не грохнулась на пол повторно.

Лежащий в позе зародыша на краю кровати Филогиан огромными, в пол-лица глазами смотрел на то, как Данка лупила по голове метлой мужика в богатых одеждах. А тот одной рукой безуспешно пытался вырвать у горничной ее оружие. А второй пытался отодрать от своего паха… болтающегося там Бегемота!

Только я собралась открыть рот и приказать, чтобы Данка прекратила лупить мужика метлой, ибо догадывалась, что подобное обращение с королем чревато последствиями, как вдруг распахнулась входная дверь и на пороге появилась Сарила с ведром наперевес.

– Данка, в сторону! – скомандовала ведунья. И, о диво, девчонка послушалась.

Сарила сделала два огромных шага, подняла ведро и…

– Вот тебе! – Ведро с противным лязгом наделось королю на голову.

А поскольку оно было не пустым, его, видимо, Сарила подхватила в коридоре, на пол спальни хлынули мутные потоки грязной воды. Ведунья же шустро отскочила в сторону.

Снова взмахнула метлой Данка и с силой опустила ее на ведро:

– Вот тебе! Если бы ты был королем, то не допустил бы такого непотребства!

По комнате поплыло глухое «Бум!» А я чуть не села, там, где стояла. Только пискнула:

– Мамочки…

С мокрым чпоком на пол свалился серый от грязной воды Бегемот. Тряхнул головой, разбрасывая грязные брызги, и сердито фыркнул. А король, совершенно дезориентированный проведенной моими горничными диверсией, зашатался, сделал неуверенный шаг вперед и… запнулся через кота. С коротким болезненным мявом Бегемот отлетел в сторону. А король, не удержав равновесия, грохнулся перед кроватью на четвереньки.

Закусив до крови губу, я бросилась к Бегемоту. В голове мелькнуло: «Нам конец! Но, хотя бы, Филогиан теперь точно откажется от своей безумной идеи жениться на мне».