Глава 6. Женщине честной — за прялкой место

Максимилиан Цирин:

Экзамены у выпускников должны были начаться уже завтра, а это значит, нужно было сделать все возможное, чтобы Лорен и влюбленный в неё возможный наследник фрезийского престола встретились только после всех пройденных испытаний.

Времени на продолжение расследования у меня не оставалось. И так совершенно случайно вышел на этот подвал, вернее, при очередном осмотре нижних этажей академии увидел непонятный энергетический след, которого раньше там не было. Пройдя по нему, уткнулся в замаскированную дверь, запертую на обычный ключ. Магией нигде и не пахло. Позвал Скара, тот забрал Френа и его людей. И вот уже мы в непонятно как появившемся подвале со странной кучей хвороста в углу. Ох, и не люблю я такие неожиданности…

Отложив на время вопрос о предках Владыки и «закрыв» место особыми чарами, не позволяющими никому, кроме меня и Скаратея, приблизиться к ним, я вместе с Магдаленой отправился в замок моей бывшей ученицы, забрал оттуда тихую и грустную адептку, которой, похоже, было все равно, как она сдаст экзамены и сдаст ли вообще, и поселил девушку в одной из свободных комнат в женском общежитии.

На следующее утро, с самого рассвета, все выпускники собрались на полигоне. Аринэ Вересийская стояла в стороне ото всех. Я еще не простил ей выходку во время спецкурса, поэтому девушка должна была сдавать экзамен лично мне, и то только после всех остальных адептов. Арсинеций все время искал глазами Лорен, но на полуцирхе была качественная личина, так что увидеть ее было можно только мне и Вивьене Орсинской, самолично эту личину накладывавшей. Адепты выстроились в шеренгу и выступали по порядку, показывая, чему конкретно научила их академия: распознавая иллюзии, накладывая порчи и излечивая их, отражая атаки и пр. На этот раз все обошлось без эксцессов, и вся группа, кроме Аринэ, была допущена к защите итоговой работы. Сама защита должна была проходить через два часа после экзамена и была последним шагом перед получением диплома. Отпустив группу готовиться к защите, я стал принимать экзамен у не допущенной к нему адептки.

К положенному времени мы с Аринэ были в зале, где уже в сотый раз повторяли свои темы адепты. Лорен все так же тосковала, ее обожатель вертел головой, шепча под нос заклинания, помогающие видеть сквозь личины. Напрасно. Против чар магини Орсинской любые заклинания были бесполезны, а додуматься распознать человека без заклинаний было, видимо, слишком легким заданием для принца.

Лорен выступала последней. Следом за ней, но уже после того, как группа покинет зал, должна была защищаться проштрафившаяся Аринэ. Тема у полуцирха была интересной, но мало разработанной. Девушка решила заняться магической поэзией, видимо, под впечатлением от спецкурса Магдалены, а может, и свой дар проявить решила. Как бы то ни было, как только она взошла на трибуну, я позвал шантала. Да, с магией цирхов я уже неплохо управляюсь, но лишняя защита никогда не повредит, тем более когда дело касается Лорен и её мало изученных способностей.

Пока шла сухая теория с выкладками и расчетами, всевозможными рифмами и тропами, всё было в порядке, и я уже надеялся, что и практическая часть пройдет без проблем. Как оказалось, зря.

— А теперь перейдем к практике. — Девичий голосок был глухим и каким-то надломленным, усталым, как будто Лорен уже ничего не хотела в этой жизни и вынуждена была присутствовать здесь только из-за необходимости. — Сейчас я прочитаю стихотворение, которое написала несколько лет назад, и мы с вами посмотрим, как оно может влиять на любую сущность, а также попробуем понять, как именно можно убрать последствия любого магически созданного произведения. Итак:

Шантал издал какой-то странный звук, будто о чем-то предупреждая, впрочем, уже было поздно: из воздуха вдруг начали появляться призрачные фигуры обнаженных суккубов и инкубов, маняще улыбающихся и призывно облизывавших губы. Вся группа, за исключением горе-адептки, с удивлением наблюдавшей за происходившим, жадно подалась навстречу и стала быстро, практически в едином порыве, оголяться. Дурдом. Понимая, что один с этой околдованной толпой просто не справлюсь, я мысленно позвал шушанов, созданных недавно Арни. Должна же быть от них польза!

Маленькие волосатые «домовые» появились мгновенно и сразу же активно принялись за дело. Их целью было связать и доставить в свои комнаты всех одурманенных адептов. Те, несмотря на свой постоянный страх перед этими магическими созданиями, в этот раз активно сопротивлялись, вырывались и пытались любым способом добраться до призрачных предметов своих вожделений. Но силы все же были неравны, и скоро в огромном зале остались лишь я, дух, Лорен и призраки. Последних я решил пока не развеивать и, поработав на пару с шанталом, поместил их в усиленные магические ловушки с целью дальнейшего изучения. Потом повернулся к полуцирху:

— Считай, что диплом ты заработала. А вот практиковать я тебе, пожалуй, запрещу.

— Я и не хочу, — тихо и как-то измученно ответила девушка. — Устала я от всего этого. Теперь, когда у меня диплом на руках будет, вы разрешите мне выйти замуж за Мира?

— То есть, это все, что сейчас тебя волнует?

Под моим внимательным взглядом голова выпускницы опустилась еще ниже.

— Нет, но пока я не хочу ни о чем больше думать.

— Хорошо. Сначала пообщаешься с Арсинецием, объяснишь ему все сама, а потом можешь отправляться к своему жениху. Портал во дворец Роси я тебе открою.

***

Магдалена:

Я расслабленно валялась на своей постели, с аппетитом грызла засахаренные орешки, пила обжигающе горячий вайс и с интересом читала очередной древний фолиант об энергетических потоках и их составляющих, когда посередине комнаты неожиданно раскрылся портал и из него появились уставший Цирин и замученная Лорен.

— Профессор? Что-то случилось? — подскочила я с кровати.

Ректор скривился:

— Всегда говорил: все беды от женщин. Мало мне тебя было, надо было ещё и эту красавицу выучить. Слава богам, наконец-то диплом у нее, и я за нее больше не отвечаю.

С этими словами мой бывший учитель шагнул обратно в портал, оставив нас с Лорен наедине.

— Садись, — похлопала я по постели и протянула затурканной замученной девушке мисочку с орешками. — Ешь и рассказывай. Что у вас там опять стряслось?

Бывшая адептка покорно уселась рядом, взяла один орешек, медленно, словно нехотя, положила его в рот и тихо сказала:

— Я не виновата, правда, я действительно не знаю, как эту свою способность контролировать. Профессор меня обвиняет, а я… Я даже не знала, как это произошло…

— Понятно, — кивнула я. — Опять свои стихи читала. Что на этот раз приключилось?

Прослушав стихотворение, я улыбнулась:

— Забавная вещь. Даже боюсь представить, что произошло потом.

Девушка покраснела и снова положила в рот парочку орешков:

— Из воздуха стали появляться голые суккубы и инкубы, а вся группа начала раздеваться, при виде их.

Представив себе эту картину, я хмыкнула:

— Весело защита прошла. Теперь понятно, почему Цирин злобствовал. И как он навел порядок?

— Шушанов вызвал… А те уже стали ловить адептов и разносить их по комнатам.

— Шушики? Адептов? По комнатам? Словно мешки с едой? — Теперь я уже откровенно хохотала. Лорен, глядя на веселящуюся меня, немного расслабилась и неловко улыбнулась.

— Профессору было не до смеха.

— Да то как раз и понятно. Хотя, зная тебя, он мог и предположить нечто подобное. Ладно, не дуйся. Сюда тебя зачем перенесли?

— Профессор заставил поговорить с Арсинецием, объяснить ему, что никаких чувств я к нему не испытываю и рядом быть не желаю, а потом сказал, что теперь я могу устраивать свою жизнь так, как посчитаю нужным…

— Понятно. Ты все же собралась за Мира. Да не красней ты так. Это ваше личное дело. Ты, кстати, вовремя появилась: ирдийская делегация завтра отбывает, так что у хама есть время, чтобы жениться на тебе, а потом увезти в Ирдию.

Хамелеон обнаружился на заднем дворе, причем явно не в лучшем расположении духа: с мрачным выражением на лице он яростно поражал из лука ярко раскрашенную мишень, всаживая стрелы в «десятку» одна за другой. Заметив нас, мужчина отбросил в сторону свое оружие, быстро подошел и буквально сдавил в объятиях бывшую адептку.

— Ты жениться собираешься или задушить её? — язвительно поинтересовалась я у приятеля. Тот недовольно зыркнул на меня, но хватку все же ослабил.

— Закончила? Диплом на руках? Твой ректор тебя больше не может неволить?

Сплошные вопросы. И ведь даже не дает Лорен возможности что-либо ответить. Впрочем, она разумно молчала и ответила только после того, как ее жених выдохся:

— Закончила, на руках, не может.

Умная девочка. Хорошей женой будет. Мир, похоже, вообще на руках ее будет носить.

— Отлично! Тогда в храм! Тебе нужно время, чтобы собраться?

— Нет, — покачала головой слегка сбитая с толку полуцирх. — Переодеваться мне не во что, так что смысла нет тянуть.

По ирдийской традиции отдавать невесту замуж должны были ее родные. Таковых у полуцирха, естетсвенно, не наблюдалось, поэтому в роли дальних родственников выступили на этот раз мы с Ником. Вчетвером мы решительно вломились в ирдийский храм под заинтересованными взглядами кучи зевак, бесцельно бродивших по площади. Всё, теперь точно пойдут новые слухи обо мне и оборотне. Как бы не поженили нас с ним ненароком эти умники.

Служитель культа впечатлился статусом жениха и не особо зверствовал, сразу же решив провести урезанную брачную церемонию: короткая молитва к главному ирдийскому богу Артанабапалу с просьбой скрепить брак, наши с Ником подписи в храмовой книге, подтверждающие, что невеста идет за жениха добровольно и без малейшего принуждения (самой невесте во время всей церемонии даже рта не позволялось раскрыть), и у новоявленной пары появились вокруг горла нарисованные ошейники, подтверждающие их новый семейный статус. Прекрасный обычай… Нет уж, вот за кого точно я замуж никогда не выйду, так это за ирдийца. Впрочем, Лорен, похоже, всё устраивало.

По ирдийской свадебной традиции после обряда новоиспеченные супруги должны были продолжить празднование дома, каждый в определенном обществе: муж — с мужской половиной родственников, жена — с женской. Как по мне, традиции дурацкие. Но хамелеон ушел с Ником, чтобы хоть внешне придерживаться правил той страны, в которой он живет, а я потащила Лорен в свою комнату.

— Выпей, — горячий вайс оказался в руках у бывшей адептки. — Судя по твоему лицу, надо бы предложить тебе что-нибудь более горячительное, но, боюсь, твой супруг этого не поймет.

Девушка вымученно улыбнулась:

— Все нормально. Я просто устала. Знаешь, в этом мире мне даже поговорить нормально было не с кем, пока мы не познакомились…

Она немного помолчала, а потом, краснея, спросила:

— Ты его любишь?

— Кого? — не поняла я.

— Даню.

Да… А это уже диагноз, как говорится. Она только что вышла замуж, а думает о совершенно другом мужчине…

— Не знаю, — честно призналась я. — Как парня — вряд ли. А вот как друга, приятеля, старшего брата и прочее — да.

— Понятно… Он, наверное, уже и забыл обо мне…

И вот что ей теперь ответить?

— Лорен, а ты с замужеством не поспешила?

Полуцирх виновато опустила голову:

— Я понимаю, о чем ты. Я… Я честно сказала Миру, что вряд ли смогу полюбить его, а он ответил, что это не важно, главное — он меня любит и хочет быть рядом. Сказал, что должно пройти время, чтобы я забыла о том, другом. Но вот какое-то время уже прошло, а я, живя в замке, думала только о лешем… Глупо, правда?

Я вздохнула:

— Не знаю. Может, Мир и прав, и тебе действительно нужно поменять обстановку и привычный образ жизни, чтобы что-то изменилось в тебе самой. Кстати, ты в курсе ирдийских традиций? Понимаешь, что теперь будешь практически полностью бесправной, что твой муж сможет распоряжаться тобой, как вещью, да еще и гарем заведёт, если захочет?

Безразличное пожатие плечами:

— Пусть заводит. Мне как-то все равно. А бесправие… Знаешь, у цирхов девушка до инициации мало чем отличалась от вещи. Парням было хоть немного, но проще, а мы считались чем-то вроде домашней обстановки. Так что я привыкла.

— Какой кошмар!

— Да нет, если ты с рождения так живешь, то для тебя это все в порядке вещей…

Засиделись мы далеко за полночь. Говорили обо всем и обо всех, пили вайс, ели засахаренные орешки. Лорен и ночевать у меня осталась. Так и спали вдвоем на постели, обнявшись. Рано утром нас разбудила моя служанка, прибежавшая доложить, что пришел Мир и требует себе свою супругу. Тем более что уже через час, как оказалось, ирдийское посольство должно было наконец-то отправляться в обратный путь.

На официальном отъезде иностранной делегации мне присутствовать, слава всем богам, было не нужно, так что я, проводив Лорен, открыла портал в свой замок.

Привычный поклон от призрака:

— Приветствую, Видящая.

Я кивнула:

— Здравствуй, Хельгира. Где сейчас моя тетя?

— У себя, Видящая. Я позову ее.

— Не нужно. Замок, перенеси нас с ней, пожалуйста, в мою комнату.

Тихое: «Как прикажешь, Хранительница». И вот я уже в своих апартаментах, на постели, напротив, в кресле, сидит довольно-таки округлившаяся тетушка.

— Лена, ну вот что это такое? Прислала бы Хельгиру, я бы и сама пришла!

— Здравствуй, Эли, я тебя тоже рада видеть, — радостно улыбнулась я в ответ на такое приветствие. — Ты что, до сих пор боишься подобные перемещений?

Моя родственница порозовела от смущения:

— Да не боюсь, просто… Мало ли, чем я могла быть занята…

Я хихикнула:

— Эли, в таком случае замок точно подождет, пока все твои дела будут завершены.

Пятна на щеках тетушки из розовых превратились в красные.

— Вот ты меня нарочно смущаешь.

— И не думала даже. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь.

— Как бочонок. Заполненный чем-то под завязку бочонок. Скорее бы родить…

— А когда у тебя роды?

— Папа недавно приводил с собой какую-то повитуху. Та осмотрела меня и сказала, что месяца через три. Представляешь, сколько мне еще ждать?!

— Представляю, как обрадуются твои мужчины, когда получат, кто внуков, кто сыновей или дочерей, — хмыкнула я.

Родственница расцвела:

— Павлик мой такой внимательный и заботливый в последнее время стал. Тебе, говорит, ничего по дому делать нельзя, только лежи и читай, а я сам все везде сделаю.

Пашка? Проявляющий заботу? На кухне? Мир явно сошел с ума.

— Эли, а ты не жалеешь?

— О чем? — не поняла тетя.

— Ну… Ты же до встречи с Пашкой вела такой активный образ жизни, была со многими знакома. А теперь сидишь в четырех стенах, никого не видишь, муж тебе даже по дому работать запрещает. Не жалко тебе, что образ жизни поменяла?

— Ой, Лена, — мягко улыбнулась моя собеседница. — Ничего-то ты в этом не понимаешь. Вот когда выйдешь замуж по любви, только тогда и поймешь, что кроме мужа и вашего с ним счастья, ну и детей ваших, конечно, в общем-то, никто и ничто не нужно. Это же как тихая гавань после шторма. Все остальное — так, только чтобы время убить.

Мда… Интересное сравнение. Гавань, говоришь? А если я шторм люблю?

***

Максимилиан Цирин:

Горячий вайс, тишина и теплая постель — что еще нужно для счастья в единственный выходной? Правильно — отсутствие бубнящего Скара под боком.

— Нет, ну вот как, как ты мог ее отпустить? Это же цирх, тот самый, легендарный, пусть и не в полном обороте! У нее же такие способности, еще никем не изведанные! И что мне теперь императору объяснять? Что его сын будет тяжело страдать от несчастной любви еще несколько лет, сколько там ее случайный приворот будет на него действовать, а потом всё-таки женится на обычной человеческой женщине, хотя под рукой был такой чудесный вариант!

— Закончил? — лениво поинтересовался я, прихлебывая напиток, смакуя его и чуть щурясь от яркого света в комнате. — С Артоном я и сам могу побеседовать, если тебя это так волнует. А цирх с нестабильной психикой в императорском дворце точно не нужен. Да, она на грани срыва. А ты не знал? Так надо было сначала ее психическим состоянием у меня поинтересоваться, а потом уже императорской семье обо всем рассказывать. Девочке тяжело дались учеба и жизнь в этих стенах, она чуть не умерла у себя на родине, потом, уже почти перед выпуском, пережила несчастную любовь, а с ее тонкой душевной организацией — это шрам в психике на всю жизнь. И да, я считаю, что лучшим вариантом стало ее бракосочетание с тем, кто подданным империи не является. Хотя бы номинально. Не кривись. Думаешь, я не понимаю, на кого этот хамелеон работает? Так что пусть поживет в Ирдии, придет в себя, успокоится, может, и сердце свое разбитое залечит. А если вам всем так нужно родство с этой легендарной расой, так чем Арни не подходит? Насколько я помню, у императора куча родственниц не замужем. Вот пусть и «копают» в этом направлении.

Приятель фыркнул:

— Это отговорки, Макс. Серьезные, не спорю, но всего лишь отговорки. Ты же понимаешь, что на женщину оказать влияние гораздо проще, чем на мужчину, а значит, с твой адепткой «работать» было бы намного легче, чем с парнем, которого ты предлагаешь. Да и вполне возможно, что с императрицей она контакт нашла бы, а там, глядишь, Её Величество и перестали бы своего пасынка преследовать.

— Это все только твои догадки и мечтания. Если ты еще не забыл, в мои обязанности, как ректора академии, входит и забота о психологическом здоровье адептов. И вообще, давай закроем тему. Лучше расскажи, как поживает твоя младшая дочь.

Скар скривился:

— Эли… Знаешь, я всегда думал, что она останется синим чулком. Умница, общительная девочка, она была чересчур активна и интеллигентна для своего окружения. И что в итоге? Она вышла замуж за лапотника, осела в магическом замке и считает высшей мерой счастья сварить мужу вкусный суп.

— По крайней мере, она счастлива. Нет?

— Макс, ну вот не начинай! Какое, скажи мне, может быть счастье, если ты сидишь в глуши, а рядом и всего окружения — тупой селянин. Зачем он ей? Что она пытается этой своей выходкой мне доказать? Ты ведь знаешь мое влияние. Одно только слово с моей стороны, и Артон расторгнет любой брак, даже освященный двумя храмами!

— Скар! — Я хитро прищурился. — Скажи честно: ты ревнуешь? Собственную дочь к ее мужу?

— Вот ещё! Что ты несешь!

— Видишь ли, я видел Эли. Она сияет от счастья и никому не пытается ничего доказать. Твоя младшая дочь магией не владеет, так что обмануть меня наведенной иллюзией не могла. Остается признать, что она довольна своей жизнью. И не пыхти так. То, что она не оправдала твоих надежд, только твоя проблема. Не порть девочке жизнь своими эмоциями и желаниями, Скар.

***

Даниил:

Талифан звонил все громче и громче, действуя на нервы, как назойливая муха. Вот же дурацкое изобретение Морока! Отвечать не было ни малейшего желания. Но я все же отставил поднос с едой, встал с софы, потянулся за трубкой и сразу же был вознагражден громким возбужденным женским голосом:

— Сын, это правда? Скажи, ты действительно женишься? И почему ты нам ничего не рассказал? Мы же тебе не чужие!

— И тебе не хворать, мама, — послушно ответил я, мечтая в данную минуту о какой-нибудь необычайно сильной мировой катастрофе, которая бы прекратила магическое сообщение между различными населенными пунктами. И желательно навсегда.

— Не уходи от ответа! Мы, твои родные, хотим знать, что это за «невеста», с которой ты появился во дворце роского царя!

Ну вот как с ней папа живет? Ему же памятник за это ставить надо! При жизни!

— Родовое обручальное кольцо все еще на мне, если ты сама этого не чувствуешь, — попытался образумить я родительницу. Бесполезно. Впрочем, я и раньше это знал…

— Это не ответ! Ты всегда был скрытным мальчиком! Кто она, Дан? Из достойной семьи? Кем работает?

Да уж куда достойней. Кто она там? Герцогиня? Блин, вот что отвечать? Лена, если узнает, оторвется на мне по полной. Вот её стеба мне только и не хватало.

— Мама, извини, мне надо идти, лес осматривать.

Да, я сбежал. И еще, к тому же, снял трубку с аппарата, так что дозвониться мне теперь попросту невозможно. Это хорошо еще, что у матушки неисправный талифан: может только звук передавать, а изображение скрывает. Иначе мне вообще устроили бы пытки, медленные и очень изощренные.

Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью весенний запах и оглянулся: снег уже сошел практически полностью, подснежники и первоцветы радовали глаз на полянках, на деревьях появились первые почки, задорно щебетали, строя свои гнезда, уже прилетевшие скворцы, за ними вскоре подтянутся и другие пернатые красавцы. Белки и зайцы уже начали линять, а вот Потапыч будет лежать в берлоге еще пару недель. В общем, жизнь просто прекрасна. Особенно, когда в неё не вмешиваются любимые родственники.

А матушка моя способна из кого угодно соки выпить, даром что дриада. Вот интересно, как и когда они с отцом познакомились? Он же чистокровный эльф, спокойный, холодный, надменный, полная противоположность матери. Но они молчат. Нам, детям, ничего об их истории любви не известно. Зато родительница стремится быть в курсе всех наших дел.