Глава 21

Моя гипотеза о том, что Юрий Харитонович Воробьёв прибыл в усадьбу совсем не для того, чтобы засвидетельствовать окончание войны, подтвердилась сразу же. Он убрал детектор в портфель и вместо него извлёк и положил на стол приличной толщины папку.

— Та-а-ак. — На свет появился листочек. — Что же вы, барон, не успели приехать, а уже законы нарушаете?

— Это какие, интересно? — удивлённо спросил я.

— Да вот тут целый список! — Воробьёв взял листок и помахал им передо мной.

— И что, прямо все пункты списка уже доказаны? Что-то я пропустил судебное заседание.

— Кхм-м, — кашлянул собеседник, и в его глазах мелькнула растерянность.

Да, блин, так неинтересно даже. Неужели весь его расчёт на дешёвую угрозу-провокацию? Впрочем, в его глазах я всего лишь девятнадцатилетний почти нищий сирота без родственников и покровителей.

Ладно, тогда надо менять тактику, а то ещё испугается и отступит, а я так и не узнаю, чего они задумали и насколько охренели от чувства собственного всемогущества. Буду играть в паиньку.

— Извините, — я опустил глаза.

— Вы зря ёрничаете, Дмитрий Николаевич! — с угрозой в голосе проговорил Воробьёв. — Всё очень серьёзно! Вы обвиняетесь в оскорблении и угрозе жизни одного аристократа, провоцировании дуэли с другим, похищении человека, несанкционированной сталкерской деятельности, ведущей к упадку региона…

И в растлении малолетних?

— И в растлении малолетних!

Мда, кто диктовал Воробьёву эту бумагу, я, кажется, знаю.

— Это всё ложь! — «испуганно» крикнул я. — Это всё Семён Павлович придумал?

— Семён Павлович был обвинителем по пункту об оскорблении и угрозе жизни аристократа, — кивнул обвинитель. — Но прошу заметить, кроме его слов, у нас есть подтверждающие их показания пяти свидетелей, включая барона Ходырева. Вы должны помнить, что все они присутствовали при вашей встрече в его охотничьих угодьях.

Никак не прокомментировать услышанный бред было чрезвычайно сложно, и, чтобы чем-то занять рот, я налил воды и стал медленно её пить. Восприняв моё молчание как слабость, Воробьёв воодушевился и заговорил громче:

— Барон Ходырев обвиняет вас в провокации, нечестном проведении дуэли и грабеже! Также есть свидетели, видевшие, как ваши люди поймали в лесу и увезли в неизвестном направлении Левитина Михаила Петровича, которого с тех пор никто не видел.

Ага, это тот хмырь, что пытался меня отравить.

— Кроме этого, имеются показания, утверждающие, что вы предлагали графу найденные в диких землях электронные элементы, подлежащие обязательной сдаче государству!

С каждым словом, не встречая с моей стороны возражений, Воробей все больше чувствовал себя львом. Я же все больше и больше охреневал от того, какую бурную деятельность развил Пантелеев. Свидетелей с моей стороны он явно оставлять в живых не собирался.

Интересно другое — сейчас на полном серьёзе рассказывающий мне эту дичь человек в курсе, что тут ни слова правды?

Скорее всего, нет. Скорее всего, он просто выполняет заказ, и даже уже не самого графа, а его быстро подсуетившегося наследника, того самого, что мне тут сутки названивал.

Я продолжал молчать и изо всех сил заталкивал в глотку ехидный вопрос о том, когда же я при таком плотном графике нарушителя закона ещё успел и малолетних растлить. По счастью, Воробей продолжил сам.

— Кроме вышеперечисленного, трое жителей Верхних бугров видели, как вы постоянно ходите и уединяетесь с маленькой девочкой!

А-а! Вероятно, те самые, кто слил гаду Пантелееву место, где я живу. Сволочи! Найду, мало не покажется.

— Что скажете на все это, барон? — строго посмотрел на меня обвинитель. — И учтите! Если вы думаете, что смерть уважаемого графа остановит расследование. То вы ошибаетесь.

Я мысленно посчитал до десяти и неуверенным голосом спросил:

— А можно листочек посмотреть?

— Какой листочек? — опешил Воробей.

— Ну тот, с которого вы читаете? Мой папа, царствие ему небесное, всегда говорил, что перед общением с представителями правосудия нужно сначала смотреть документы.

Ну же! Меня скоро шатать начнёт от потраченной на магию контроля энергии! Давай вонючий листок сюда!

Собеседник ненадолго завис, явно взвешивая за и против. И, наконец, решился и совершил самую главную ошибку в своей жизни.

— Вот!

Он небрежно кинул листок на стол.

Оп-па! Документ оказался в моих руках. Я с облегчением выдохнул и совсем не добрая улыбка выползла на моё лицо.

Почему ошибку? Да потому, что как я и думал, эта бумага была написана его же рукой. Если бы я сумел отбрехаться, или привел бы какие-то весомые контраргументы, он в любой момент мог просто её уничтожить и сказать, что в усадьбу к Пантелееву просто погреться зашел. И, соответственно, во всей этой чуши меня не обвинял.

Ладно, почитаем:

«Я, Юрий Харитонович Воробьёв, принял свидетельские и обвинительные показания против Акулова Дмитрия Николаевича…»

Ну что ж, теперь их план стал полностью ясен и, в принципе, выглядел почти надёжным.

Предусмотрительный и ушлый граф Пантелеев подготовился на случай, если ему не удастся сделать из меня своего подхалима. Для этого он нашёл левых свидетелей, и все они дружно ещё позавчера накатали на меня заявления, которые теперь лежали в ящике стола в кабинете господина Воробьёва.

После тщательных приготовлений и провала «дипломатической миссии» граф объявил мне войну. Разумеется, мою победу в расчёт никто не брал. Я и все мои люди должны были умереть, а деревенских жителей угрозами или деньгами заставили бы подтвердить показания липовых свидетелей.

Все это сделало бы короткую победную войну Пантелеева не просто легитимной, а ещё и справедливой. Шутка ли, казнокрада и растлителя убил! Под такой подвиг он мог обратиться в службу распределения, и, если там у них есть свой человек, а он наверняка есть, и с учётом того, что родственников у меня только одна несовершеннолетняя сестра, он легко мог получить Савино себе.

Но случилась накладка, и графа я убил.

Замешанный во всем этом один из сыновей Пантелеева пытался связаться с отцом, но поверить в такой расклад не мог. По крайней мере, до тех пор, пока мои люди сегодня не сообщили об этом в соответствующие органы. Дальше информация моментально дошла до Нижнего Новгорода, после чего наследник связался с Воробьёвым.

Что там у них за отношения и кто ещё во всей этой истории замешан, пока непонятно, да и неважно.

Важно, что на зама главы службы юстиции города Усмань, Юрия Харитоновича Воробьёва, у Пантелеева был компромат. И лежал он в сейфе в кабинете, где этот очкастый хмырь раньше, очевидно, не раз бывал.

Вариантов у него не оставалось, и, собрав все бумаги, он рванул сюда.

Если бы детектор показал, что сейф вскрывали, продажный чиновник под этим соусом завёл бы совсем другой разговор и добавил к остальным уже реальное серьёзное обвинение. И там мы бы уже договорились на обмен опасных друг для друга улик и миром бы разошлись.

Теперь же, когда Воробей уверен, что доказательств их с Пантелеевым связи у меня нет, он решил пойти дальше и отработать заказ наследника графа до конца. Логично.

Что он тут ещё накалякал…

«…принял свидетельские показания и начал доследственную проверку. Показания свидетелей прилагаются».

Подпись и дата.

Чёрт. Имён свидетелей нет.

— Ознакомились? — фыркнул обвинитель и протянул руку за листком.

— Одну секунду! — с улыбкой произнёс я и обернулся к своим. — Влад, сделай, пожалуйста, фото.

— Какое фото? — Воробей вскочил с дивана.

— Ну как какое? — Я удивлённо поднял бровь. — Вы же обязаны дать копию документов обвиняемому. Вот я её и беру.

— Мы сделаем её в управлении!

— Юрий Харитонович, — я развёл руками, — вы же обвиняете меня здесь и сейчас. Значит, и документы должны предоставить здесь и сейчас. Почему вы не сняли копию заранее? Или сняли?

Я передал листок Владу.

— Вы слишком много на себя берёте, барон! — сверкнул глазами Воробей и положил руку на кобуру. — Верните немедленно листок, иначе я восприму это как нападение на представителя закона, и учтите, о том, что я здесь, знают в управлении.

Во-первых, я в этом совсем не уверен, а во-вторых…

— Охрана! — крикнул я, и в кабинет тут же вбежали пятеро гвардейцев во главе с Топором.

— Что вы себе…

— Возьмите этих людей на мушку, — приказал я и повернулся к гостю. — Прошу предъявить ваши документы!

— Какие документы⁈

— Те, которые вы согласно закону должны были предъявить, входя сюда! — рявкнул я. — Я сдуру поверил вам, но сейчас вижу перед собой неизвестного, выдающего себя за высокопоставленного чиновника, который при этом абсолютно не знает ни законов, ни протокола. Предъявите документы! Или мы под конвоем сейчас повезём вас в Усмань! Если что, это свидетели, которые подтвердят, что вы отказались подтвердить свою личность!

— Я вас всех сгною!

Воробей обвёл всех присутствующих взглядом, полным ненависти, но, к моему удовлетворению, абсолютно все бойцы смотрели на него с полной готовностью по приказу нажать на спуск.

— Ты пожалеешь об этом! — Это он уже сказал мне, потом добавил что-то нецензурное и полез в карман.

Когда красная книжечка упала на стол, я поднял её и передал Владу.

— Проверь и тоже сфотографируй на всякий случай.

— Да ты совсем обезумел⁈ — прорычал Воробей и упёр кулаки в стол.

— Успокойтесь, — примирительно улыбнулся я. — Если вы действительно Юрий Харитонович, то чего вам бояться? Негативы мы вам передадим сразу, как приедем в управление, и там подтвердят вашу личность.

— В управление?

— Ну да. После того как вы сделаете, наконец, то, за чем приехали, мы вместе туда поедем, и там я напишу заявление о клевете на всех, кто в этом деле замешан. Неужели вы бы не сделали так же, если бы кто-то решил опозорить ваше честное имя?

— Да, но…

— И кстати! Чуть не забыл! — Я хлопнул себя ладонью по лбу и, достав из ящика чистый листок и ручку, подвинул их уже уставшему удивляться гостю. — Напишите, пожалуйста, заключение о том, что при проверке детектором прибор засветился красным, то есть что я в сейф не залезал.

— Это… зачем?

Ой… ну зачем ты такие вопросы задаёшь? Хочешь, чтобы я вслух при всех сказал, что считаю тебя лживым ублюдком? Как божий день же ясно, что чтобы достать компрометирующие тебя документы, ночью твои дружки сейф вскроют, а ты с утра забудешь про то, что делал проверку, а при повторной все подумают, что в сейф лазил я.

— Просто напишите заключение, мне так будет спокойнее.

Воробей схватил графин с водой и залпом опустошил его наполовину. После чего в бешенстве огляделся и рухнул в кресло.

Глядя, как ручка двигается по бумаге и краснеет искажённое гневом лицо гостя, я внутренне широко улыбался. Ведь это был далеко не конец нашего сегодняшнего приключения.

— На! — Воробей пихнул исписанный листок мне.

— А мы уже на ты? — Я проверил и передал документ Владу. — Тогда бери своих людей и делай уже то, зачем приехал. Труп жирного мудака лежит в подвале, там же пленные. Рыбак, сопроводите господина и смотрите, чтобы он случайно камеры не открыл.

— Будет исполнено, ваше благородие!

Бородач широко улыбнулся и приглашающим жестом указал на выход из кабинета.

— Это звиздец! — выдохнул Влад, когда дверь за процессией закрылась.

— Тебе так кажется? — усмехнулся я. — Тогда, может, тебе лучше не ехать на вторую часть представления?

— Нет уж, — командир гвардейцев рухнул на диван, где недавно сидел Воробей. — Гулять, так на все деньги!

— Вот это я одобряю! — Я достал новый чистый листок. — Эта гнида просто так не сдастся, и в крепости нас будет ждать очень горячий приём. Так что слушай внимательно, сегодня у тебя будет главная роль второго плана!

* * *

— Как ты это сделал⁈ — Удивлённый водила дорогопрокладчика оторопело смотрел на пустое место под кружкой. — Я точно видел, как шарик под эту закатился!

— Да он жулик! Наверняка его под стол скинул! — вступился за напарника второй мужик.

— Проверь сам! — Свят широко улыбался и демонстративно держал руки дальше от стола.

Водила схватил сразу обе стоящие кверху дном кружки и перевернул. Под одной из них лежал скомканный из бумаги шарик.

— Договор есть договор! — закричали хором обступившие стол жители Савино, а Свят пожал плечами и протянул руку. — Ключи!

— Твою мать! — водила сплюнул и нехотя полез в карман. — Смотри, в болоте не утопи!

— Не боись. — Помощник барона поднялся на высокую ступеньку, открыл тяжёлую дверь кабины дорогопрокладчика и указал на руль. — Кстати, а для чего эта круглая штука?

— Отдай ключи! — подпрыгнул водила.

— Шучу! — Свят заржал и захлопнул дверь. — Я знаю, что это рычаг переключения передач.

На самом деле он уже управлял этой штукой, когда родители барона ещё были живы. Но тогда он это делал просто ради интереса и от нечего делать. Сейчас же несколькими играми в напёрстки Свят сэкономил жителям деревни неделю времени. Если не больше.

Мотор взревел, а мощные пилы быстро завращались!

— Давай, родимая! — захохотал Свят и нажал на газ.

Огромная махина дорогопрокладчика вздрогнула и медленно поползла вдоль ограды Савино. Срубленные дисками деревья, словно спички, валились в стороны, а те из них, что падали на кабину, отлетали от мощного магического щита.

— Вперёд, Свят! — донеслись сквозь шум крики.

— За Савино! — заорал в открытое окно помощник барона.

Кажется, все жители деревни вывалили на ограду и, размахивая руками, радостно приветствовали его.

Свят глубоко вздохнул и почувствовал разливающееся внутри тепло. Да, он всю жизнь служил Акуловым и сделал много хороших дел, но никогда не был так счастлив, как сейчас.

«Я там, где нужно, и делаю то, что нужно!» — подумал здоровяк.

— Давай ещё, дядя Свят! — различил он высокий голосок Маришки, чудом попавший в мгновение относительной тишины.

— Даю!

Помощник барона протёр защипавшие глаза и, крутанув руль, направил махину в густые заросли деревьев.

«Надо костьми лечь, но раскрутить гостей на ещё один кружок на этой красавице, а потом уже можно будет готовиться к встрече спасённых девчонок».

* * *

В Усмань мы ехали уже глухой ночью, колонной из пяти машин. Впереди две с бойцами Воробья, а сзади три моих.

— Вон он! — указал через лобовое стекло жизнерадостный Рыбак.

И действительно, мы въехали на вершину холма, и перед нами засияла подсвеченная огнями стена крепости.

Красиво, чего там говорить. Да, я видел города, сплошь состоящие из высоченных небоскрёбов, но в них не было… жизни? Нет. Скорее, первобытной силы или даже агрессии.

В этом же мире люди совсем недавно вступили в неравную схватку, и в этом месте они победили. Жаль, внутри этих стен осталось много уродов. Но и с ними можно бороться, и именно этим я сейчас и занимаюсь.

Тем временем стены приближались, а вскоре мы въехали на ярко освещённые улицы.

В Усмани я уже был, но днём. Сейчас же разница со столичной архитектурой бросилась в глаза ещё сильнее. Никаких излишеств и красоты ради красоты. Все строго — повсюду сторожевые вышки, а на плоских крышах пятиэтажных домов пулемётные гнёзда.

— Тут рядом совсем! — напомнил Рыбак.

— Всем приготовиться! — Я достал из изолированного ящика патроны и раздал их. — У них в машинах рации и они по-любому предупредили о нашем приезде.

Рыбак оказался прав. Машины сделали ещё несколько поворотов и въехали в большой, освещённый тремя фонарями двор.

Колонна подъехала к шестиэтажному кирпичному зданию и остановилась.

— Ну, погнали! — Рыбак потёр руки и первым вылез из машины.

Я последовал за ним, но, едва закрыл дверь, как вспыхнули яркие прожекторы, и одновременно с этим по улице пронёсся усиленный мегафоном голос.

— Бросьте оружие!

— Это нам, похоже, ваше благородие! — прошептал Рыбак.

— Я понял, — кивнул я, оглядывая двор и оценивая расклады.

Ничего особенного — полицию, армию и другие службы Воробьёв привлекать не стал. Да и из своих позвал, видимо, только тех, в ком был уверен. Но всё равно общее количество его людей превосходило наше почти вдвое.

— Это они кому говорят, Юрий Харитонович? — крикнул я вылезающему из машины Воробьёву.

— Тебе, Акулов! — заорал он. — Ты арестован за нападение на должностное лицо при исполнении! И твои люди тоже!

— Да что вы такое говорите, Юрий Харитонович! — Я умышленно держал руки подальше от кобуры пистолета. — Мы же с вами вместе приехали, а если бы я на вас напал, то там бы в лесочке и прикопал.

— Закрой рот! Скоро ты у меня по-другому заговоришь. Оружие на землю!

— Да ладно, ладно, не шумите только. — Я потянулся к кобуре, но тут услышал быстро приближающиеся звуки двигателей. — Хотя постойте, давайте ещё кое-кого подождём!

— Что?

Воробьёв резко повернул голову, и буквально через несколько секунд во двор въехали ещё три машины.

И на их бортах были не красные мечи службы юстиции.

— Вы правы, Юрий Харитонович, — широко улыбнулся я. — Теперь мы поговорим совсем по-другому!

От автора:

Дальше главы будут выходить в 00:15. То есть следующая совсем скоро)

Приятного чтения!