4
Обустроиться и привыкнуть к прозябанию в глуши, как назвала бы столичная аристократия мой новый образ жизни, не занимает много времени. После длительного и впопыхах совершенного побега из столицы, все, что мне хотелось делать — это ничего. К счастью, будучи герцогиней Сваллоу, это легко можно себе позволить.
За три дня я успеваю хорошо отдохнуть и освоиться в ставшем давно чужим доме.
Коридоры, галереи, множество комнат, дорожки в саду, на которых легко потеряться — резиденция поражает своим масштабом и в корне отличается от обустроенного по вкусу прошлой владелицы тела столичного особняка.
Но мне так даже нравится.
Ничто не напоминает о прошлом. Это новое и незнакомое место как нельзя лучше подходит для того, чтобы начать все сначала.
Теперь-то мне понятно, что человек, больше всего нуждающийся в моей заботе — это…я сама.
Не главные герои, не второстепенные проклинающие меня персонажи и отнюдь не безымянная массовка.
Доказать, что я изменилась, принять на себя предназначавшийся Эльвине удар, завоевать доверие, изменить свою сюжетную линию…Какая же была глупость всерьез мечтать о подобном!
Одержимая принцем, помышляющая занять место святой, преследующая низменные идеи, захлебывающаяся ревностью и завистью Лиссандра Сваллоу, презренная женщина, которую никто и никогда не полюбит.
Я смирилась со всеми болезненными высказываниями в свой адрес. Как бы ни говорила себе, что они меня не касаются, что это — доставшееся с телом наследство прошлой хозяйки тела, что мне по силам повлиять на мнение общества, все мои смелые чаяния оказались недостижимой целью.
Этот мир вращается вокруг Эльвины. Пусть она в виду своего характера забыла обиды и стала ко мне добра, ее окружение не снизило градус подозрений.
Как бы я ни старалась, все равно в итоге остаюсь виноватой.
Случившееся на балу во дворце стало последней каплей. У меня больше не осталось веры, иссякла всякая надежда.
Поэтому я решила сдаться, как и полагает проигравшей стороне, и ретироваться. С глаз долой. Для сердца это тоже будет полезно, давно уже пора выдавить оттуда всякие нежные чувства к принцу.
Поправляю шляпку, чтобы ее не снес поднявшийся порыв ветра.
Если обойти весь сад с западной стороны, то легко наткнуться на ведущую к родовому кладбищу дорожку. Здесь покоятся поколения моих предков, начиная с самого первого основателя рода.
Кладу белые цветы у надгробий прошлых герцога и герцогини и долго, пока не начинается гроза, стою в тишине на одном месте.
Вчера ночью я, наконец, «увидела» до конца, что случилось в день их гибели.
Может, потому что я на самом деле не настоящая их дочь, не настоящая Лиссандра, а только становлюсь ею — с самого начала понимая, что это невозможно — не нахожу в себе сил на обиду и гнев, только горечь.
Надеюсь, мама и папа, что вы в лучшем месте. Пусть ваши души будут спокойны. А за меня не волнуйтесь.
Обещаю, отныне я буду жить иначе и смогу позаботиться о себе и о своей земле.
* * *
— Леди, может, вам почаще улыбаться? — робко озвучивает свое предложение Милли, расчесывая мне волосы, на следующее утро. Начался пятый день с моего возвращения.
— Местные полюбят вас, если будете выглядеть менее… неприступной. Конечно, они ожидали худшего, так что и жаловаться им зазорно… И все же, ваша светлость, улыбайтесь почаще!
Гляжу через отражение на возящуюся с локонами за моей спиной девушку и вздыхаю. Милли легко говорить. Куда бы она ни пошла, везде быстро завоевывает симпатию окружающих. Юная, улыбчивая и симпатичная девушка мало кому может не нравится.
Но дело не только во внешности. Требуется настоящий талант, чтобы располагать к себе незнакомцев. К сожалению, похвастаться я им не могу.
Я и сама понимаю, что стоит проявить больше участия. Но…нет сил на очередные притворства. Да и потом, обязанность наемных работников — трудиться, а водить дружбу с ними совсем не обязательно, а уж заботиться о том, какое у них может сложиться впечатление — тем более.
Благодаря принцу и братьям Эльвины Моргану и Энтони, я твердо уяснила, что на отношение к себе людей не повлиять, коли они сами не желают перемениться и отказаться от собственного мнения.
Сколько ни старайся, результат может оказаться противоположным, ненависть будет еще сильнее, а собственное самолюбие в очередной раз уязвлено.
Стоит быть благодарной за искренность главных и второстепенных героев. По крайней мере, никто меня не обманул и не обвел вокруг пальца, что удалось бы крайне легко.
Прояви кто-нибудь фальшивую доброту только для того, чтобы потом растоптать растущие ожидания и надежды…такого предательства я бы не пережила точно.
Злодейка Лиссандра изменилась, но спасибо остальным за то, что они остались неподвластны времени и переменам и продолжают тонуть в своей непоколебимой ничем «истине».
— Пусть завтрак принесут в комнату. У меня нет желания сегодня выходить.
Когда Милли заканчивает и исчезает за дверью, падаю обратно на постель и тупо впиваюсь взглядом в расписанный золотом и красками потолок.
Улыбаться почаще…
Боюсь, моя фальшиво натянутая улыбка вызовет куда больше страха, чем холодное и равнодушное лицо!
Светлокожая брюнетка с желтыми, словно янтарь, очами.
Так выглядит Лиссандра.
Этакая ледяная красотка, ведьма из сказок. Глаза вроде теплого оттенка, но в них и намека нет на мягкость или доброту. Без улыбки мое лицо и впрямь может вызывать невольные мурашки. Но дрожащая от страха прислуга меня мало заботит.
Чем бы заняться?
Все бухгалтерские книги я уже просмотрела, а заодно и налоговые отчеты, и сведения о последней переписи населения. Не забыла и про учетные книги самого поместья.
Могу однозначно заявить, что все в порядке.
В отличие от типичного попаданства, где героиня принимается обустраивать быт да поднимать хозяйство, восстанавливать разрушенную усадьбу, загибающиеся из-за неграмотного управления земли и тому подобные сюжетные тропы, моя ситуация до нереального идеальна.
Все работает как часы и не нуждается во внимании.
Сиди, герцогинюшка, себе спокойно, попивай чай да трать пассивным путем набивающее карман золотишко!
Теперь понятно, отчего многие аристократы предпочитают годами не выезжать за пределы столицы. Уделы их вполне управляются и на расстоянии, проблем не вызывают, а доход приносят.
Вот и сидят они себе в главном королевском городе, где полно развлечений и сплетен. Театр, балет, опера, банкеты, балы, клубы по интересам и прочее, прочее…
Разумеется, на такой обширной земле, как мое герцогство, есть не только деревни, но и города, но им не сравниться со стремительно развивающейся столицей.
Сама понимаю, что апатия — первый звоночек надвигающейся депрессии. Надо бы найти, чем себя занять. Иначе недолго превратиться в нелюдимую отшельницу. Я не доставлю своим знакомым такого удовольствия, буду жить и преуспевать всем назло!
После завтрака оккупирую местную библиотеку, небывалый полет мотивации нельзя растратить попусту.
Той, что была в столичном особняке, далеко до этого огромного собрания самых разнообразных сочинений, над которым трудились поколения моих предков. Конкурировать могут разве что только библиотеки шести других властителей земель. Прежде всего интерес вызывает литература по управлению землями, ведению хозяйства, планированию, экономике, политике и праву, архивы законов и договоров.
Через пару недель моя тяга к чтению сходит на нет. Впрочем, как и вся основная масса книг и монографий. Остальные издания преимущественно пересказывают или перерабатывают уже существующие постулаты.
Дворецкий, неожиданно заботясь о моем недостатке свежего воздуха, робко предлагает объехать владения, и я решаю принять его предложение. Посмотреть, чем живут обычные люди, что их заботит, что гнетет. Мне хочется понять.
Отличается ли жизнь местных от того, к чему привыкли жители столицы и центральных земель королевства? Есть ли какие-то особенности в укладе жизни в зависимости от географии места жительства?
Все познается в сравнении.
Моя собственная жизнь до ужаса кажется идеальной.
Даже учитывая все перипетии в столице, злодейка Лиссандра богата, имеет целое войско прислуги и в целом жаловаться ей не на что. Разве что прошлая она этого не понимала и не осознавала.
Да и я, так подумать, оказалась ненамного лучше. Прошлые месяцы мои мысли крутились только вокруг собственной персоны и кучки значимых для истории героев. Мелькающие за окном проезжающей по улицам города кареты люди были не более чем обычной массовкой. Безымянные и незначительные.
Но герцогство — это не только про землю, прежде всего оно про людей, живущих на его территории. Без них не было бы никакого феода, не было бы и меня…
Возвращение герцогини в родные края успело всколыхнуть местное общество. Во всех уголках герцогства только об этом и судачат. Хорошо, что я отказалась от пышного сопровождения, и в целом мое короткое трехдневное путешествие по владениям прошло инкогнито, пусть и пришлось пожертвовать некоторыми удобствами.
Но в этом есть свои плюсы.
На улицах моя персона не привлекает особого внимания. Можно спокойно пройтись по рынку — рассаднику сплетен и последних новостей — или по городским улочкам, по которым прохаживаются самые разные представители населения.
Как и подозревала, на бумаге все официально хорошо, а на деле людям есть на что посетовать.
В городах купцы и владельцы лавочек ругают чиновников из-за медленной выдачи разрешений на торговлю и поборы, сельские жители недовольны самоуправством местных феодалов, недоступностью из-за дороговизны лечения. Это лишь малая часть подслушанных мной невзначай недовольств.
В документах все хорошо, а по факту есть куда стремиться.
Неплохо бы проверить бюджет, особенно статьи по целевым расходам и сопоставить их с реальностью.
Гложут меня сомнения, что выделенные на строительство моста через самую крупную в герцогстве реку — один из главных проектов герцогства за последние три года — средства были использованы надлежащим образом. Вид готового объекта никак не вяжется с его астрономической стоимостью.
Визит к лекарю стоит бешеных денег, процветает кумовство и взяточничество, растут от года к году подати и налоги…
Конечно, я здесь самозванка, даже не настоящая герцогиня, но мой внутренний конфликт у других вызовет желание покрутить пальцем у виска. Могу что угодно заявлять, но душа моя прочно обосновалась в теле Лиссандры, следовательно, и все ее обязанности и права тоже на мне.
Раз уж пользуюсь имуществом, управляю слугами, живу в ее доме, то и взамен должна что-то делать. Тем более, знаний и ума мне хватает понять многое и даже больше — замахнуться на улучшения.
Да и, откровенно говоря, совесть не позволит жить как прежде, заведомо зная, что влияния, времени и сил мне достает, чтобы переменить уклад жизни в герцогстве к лучшему.
— Ваша светлость! — воет управляющий герцогством на время отсутствия правителя, находящийся на своем посту бессменно вот уже десяток с лишним лет с тех пор, как после похорон родителей юная герцогиня пожелала вернуться в столицу и покинуть этот холодный и чересчур огромный для нее одной особняк.
По его письмам и отчетам, доходящим до меня в столице, он казался рациональным человеком. Но все же прогрессу противится.
В целом, оно понятно, скорость принятия людьми нового в этом мире сильно отличается от жажды прогресса привыкших к бешеному ритму жизни там, откуда пришла моя душа.
Вдоль и поперек объехав земли, по возвращении в резиденцию, поддавшись вдохновению, я принимаюсь строчить на бумаге реформы. Крайне смелые для восприятия остальных.
Похожий на хорька граф Корнелиус Клосс, один из пяти вассалов герцогства Сваллоу, готов на стенку лезть. Если так продолжится, от того немногого количества волос, что еще осталось у него на голове, вообще ничего не останется.
Зачем же так нервничать? Мягко улыбаюсь, памятуя о совете Милли:
— Это лишь проекты, граф Клосс. Я прекрасно понимаю, что у вас сейчас нет понимания даже необходимости этих перемен. Школы, больницы, стипендии и пенсии…Это так, можно сказать, мысли вслух.
От моего объяснения мужчина выдыхает, но все же уголек подозрений, перемешанный со страхом, из его глаз не пропадает.
Со своим уставом в чужой монастырь если и лезть, то осторожно, постепенно. Разительные перемены только взбудоражат народ и не создадут того эффекта, на который были рассчитаны.
Любая среда стремится к постоянству.
Идти в ногу со временем значит не только гнаться за прогрессом, но и знать, когда стоит замедлиться или потоптаться на месте. Сейчас общество элементарно не готово.
Лекари лечат, но узких специалистов нет. Наука особо не развита, полагаются на различного рода эликсиры и помощь магии да артефактов — то, что мне как землянке до сих пор немного сложно осознавать. Близких дел с этим ни прошлая Лиссандра, ни я сама не имела.
Детей обучают на дому или отправляют в подготовительные классы, которые они посещают пару лет, чтобы обучиться счету и грамоте, да и только. Причем далеко не все семьи могут позволить себе второе, уж не говоря о первом, что выбирают для своих чад лишь благородные дворяне.
Откладываю документы в сторону и откидываюсь на спинку кресла.
Кабинет герцога, теперь принадлежащий мне, пропах старыми чернилами и пылью. Им давненько не пользовались. Наверное, в последний раз здесь восседал, занимаясь бумажной работой, отец — мудрейший человек своего поколения.
Граф Клосс, заочно знакомый мне по регулярно прибывающим в столицу письмам с отчетами о том, что происходит в герцогстве, да докладными на подпись, за несколько дней тесной работы, пока передавал мне все текущие дела, показался человеком умным, быстро соображающим и, что самое главное, совершенно не претенциозным и высокомерным.
Его заботят не только и не столько собственное благополучие и богатство, сколько процветание герцогства и всех его жителей: крестьян, купцов, служивых людей и аристократов. Большая редкость, во многом заслуга отца, что именно в руки этого мужчины попало герцогство после его смерти.
— Я понимаю ваш энтузиазм, ваша светлость. О, молодость! Но…как человеку, который многие годы занимался управлением этими землями, мне кажется, что все хорошо таким, какое оно есть. Не столица, конечно, но живем мы не хуже, чем некоторые…На строительство школ, не говоря уже о лекарских пунктах на местах, нужны огромные средства! И даже так, обеспечить их надлежащее функционирование — у нас элементарно нет таких денег! А о другом даже речи не может быть.
Ах, вот что стоит во главе угла!
Деньги…Да, все упирается в деньги. Но не только они, вернее, их отсутствие, смущают графа.
Замечание управляющего, лучше всех знакомого с финансами герцогства, абсолютно резонно. Отбросить все эти размышления о готовности или неготовности народа к переменам, об их необходимости и практичности…
Ресурсы — вот что имеет самое первостепенное значение.
Даже мало-мальски небольшое изменение требует денег. Но, судя по отчетности за прошлые и текущий год, у нас нет ни одной лишней монеты на решение даже назревших вопросов, не то что тех эфемерных, вроде школы и больницы.
— Если вы увеличите налоги, чтобы восполнить потери бюджета на преобразования, народ не обрадуется. Это порочный круг! Вы хотите облегчить им жизнь, но для этого потребуется внести еще больше обременений!
Кусаю губу.
И как быть?
Я же хочу как лучше. Но мостить благими намерениями дорогу в ад меня не прельщает.
Разглядываю с интересом лицо праведно спорящего со мной графа.
Ничего не стоит пустая и ничем не обусловленная лесть поданных, но вот противостоять и браковать идеи правительницы — это заслуживает восхищения и признания. Мягко, но твердо обозначить свою позицию.
Недюжинная нужна смелость, чтобы обвинить вышестоящее лицо в скудоумии, особенно беря во внимание то, что граф не может знать, достоверны ли слухи о жестокости герцогини Сваллоу и ее любви к рукоприкладству.