5

Молчу пару минут, размышляя над словами графа, а также про себя отдавая должное уму и храбрости этого мужчины. Подобными качествами должны обладать все государственные деятели.

— Если мне не изменяет память, — тяну задумчиво, копаясь в массивах знаний, полученных за недели, проведенные в библиотеке, — то, согласно договору, заключенному на первом соборе, мы не должны платить в казну королевства такой большой процент от всех собранных в герцогстве налогов.

Шесть процентов, не более, но никак не тридцать! Настоящий грабеж! Почти треть от всех поступлений в бюджет герцогства!

— Это так, — вздыхает граф и падает в кресло напротив. — Однако размер дани был увеличен вашим прапрадедом и утвержден правящим тогда королем. Односторонне уменьшить мы его не вправе, да и ни один нормальный монарх ни за что не даст на это добро, действуя себе в убыток…

Хмурюсь, еще раз просматривая старые, но при этом вполне действующие документы. Припоминаю так и не подписанный отцом документ, найденный в ящике стола среди прочих бумаг. Покопавшись, быстро нахожу его среди остальных листов.

— Вот! Здесь же прямым текстом указано, что это расходы на содержание королевской армии…Но граф Кросс, отец нынешнего монарха давно вывел войска с земель герцогства. С какой стати мы продолжаем платить за содержание несуществующей армии?!

У управляющего за стеклами очков глаза лезут на лоб. Бумага, зажатая пальцами за края, дрожит.

Только не говорите, что он действительно не знал!

А ведь граф и отец были хорошими друзьями.

Мне казалось, что идея прошлого герцога имела какие-то подводные камни, поэтому и не претворилась в жизнь. А оказалось, у него просто не хватило времени довести ее до претворения в жизнь.

— Что?! Где это сказано?! Есть первоисточник?!

— Вот же, — протягиваю ему изученный мною после находки отцовского так и не увидевшего свет указа древний свиток и тыкаю в написанное мелким почерком в сносках условие.

Договор о защите и стратегической обороне между герцогством Сваллоу и королем Азарина. Считающийся утратившим свою силу, оставленный пылиться в архиве, поскольку уже давно прекращены те отношения, которые он когда-то регулировал, да и с империей королевством подписано соглашение о ненападении, значит, и угроза войны уже давно пропала.

Что ж, логично, что за два века об этом документе позабыли. Вспомнил только отец. Но ему не хватило времени разобраться и навести наконец порядок.

Что ж, теперь это дело наконец дойдет до конца. Не дадим прибирать к рукам то, на что королевская казна не имеет никакого права!

Если бы не моя дотошная привычка читать все сноски мелким шрифтом и наводка, обнаруженная в кабинете герцога, никто бы не стал копаться в старых бумагах столь досконально без веской причины.

А еще, из-за опыта проживания в столице и не самого приятного общения с принцем, я решительно не намерена делать послабления и закрывать глаза на несправедливость.

Не видя его, стало куда проще подавить чувства прошлой Лиссандры. Более они не мутят мне разум и не подвергают сомнениям простую истину. Теперь я четко могу судить о том, что является для меня приоритетом.

Это мои люди, моя земля. Здесь разговор уже не о личном.

Граф Клосс растерянно переваривает новую информацию.

— И тем не менее, мы не в том положении, чтобы…

Вспоминаю полный ненависти взгляд принца Кайдена.

Я долго терпела. И даже столицу покинула. Хуже уже быть не может! Думать о себе и своих интересах — эта цель распространяется и на принадлежащие мне земли и проживающий на них народ.

— Ерунда. Мы в полном своем праве! И угроза вторжения империи — уже давно решенный вопрос…Кстати об этом, почему у нас нет никаких дипломатических отношений с ними? Вы даже с этой заморской державой, Кашимой, поддерживаете связи, а у нас и границы-то общей нет, как и выхода к морю.

— Много противоречий в прошлом было между императорами Эльзании и королями Азарина. Соглашение о ненападении подписано, но контакта они почти не имеют. Причины неизвестны.

Пожимаю плечами:

— Их диспуты к нам не имеют никакого отношения. Даже если наладим связи с империей, это никак не нарушает условия договора об объединении семи земель. А соглашение, как имеющий меньшую юридическую силу акт, естественно, договору не противоречит, что значит, и его мы также не нарушим.

Изучила каждую строчку этого документа, воистину называющегося Основным законом нашего объединенного королевства, поэтому и ссылаться могу на него с легкостью.

Способность к запоминанию у этого тела превосходная. Все прочитанное легко остается в памяти. Оперировать накопленными второпях знаниями оказалось проще, чем я думала.

В который раз поражаюсь, как мудры были предки семи нынешних сюзеренов.

Пусть после королевская династия и пыталась всячески подавить и подчинить себе остальные шесть земель и их правителей, на деле власть каждого в пределах уделов не ограничена монархическим вмешательством.

Международные отношения, вопросы мира и войны, торговля и прочее в рамках конкретного герцогства полностью во власти его правителя. Если же увеличить масштаб до всего королевства, то тут уже будет решать король. Но Совет Семи Сюзеренов в любой момент может наложить вето на любое действие или решение короля.

Когда именно все позабыли, что монарх в Азарине — не абсолютист, а фактически марионетка?

Любая неудача государственного масштаба ложится на плечи его величества. На нем вся ответственность. Причем даже за те решения, принятые большинством, за которые он на совете семи мог и не голосовать.

Если герцоги объединятся в своем намерении, лоббируя законы, они легко будут держать монарха в кулаке.

Но в реальности все не так гладко.

Феодалы враждуют и конкурируют меж собой, сохраняя лишь видимость нормальных отношений. Склоки, вековая неприязнь, обиды — стоит отдать должное представителям правящей Азарином династии, они мастерски разделяли и властвовали на протяжении веков.

Граф Клосс в неверии вглядывается в мои чистые и искренние очи. Вероятно, он в шоке, откуда у меня столько смелости.

Давлю усмешку.

— Знаете, Корнелиус, самое смешное в том, — стучу пальцами по разложенному передо мной договору:

— Что, если у его величества возникнут ко мне претензии, решать их следует на Совете Семи. А там, во время разбирательства, каждый сюзерен вспомнит про первоначальные условия наших предков, согласно которым они не обязаны следовать указке короля; про права, которых сами себя лишили. Разумеется, они быстро смекнут, что к чему. Своя выгода прежде всего прочего. А повиноваться без необходимости — редкостная с их стороны глупость.

— Ваша светлость! — восклицает вдруг граф Клосс, пребывая в абсолютном неверии и даже какой-то эйфории.

У этого человека только что открылись глаза на реальное положение дел.

Но! Погодите, граф, удивляться. Я еще не закончила. От этой прикормки вы точно одуреете. Только пощадите свои несчастные волосы, умоляю!

Скалюсь, отчего взирающий, не моргая, на меня Корнелиус Клосс, претендующий в моих далеко играющих планах после смещения с должности заместителя на место моего первого помощника невольно вздрагивает, и медленно цежу каждое слово:

— Прошлый правитель был тираном, отсюда и этот подсознательный страх противиться давлению сверху. Но нынешний король стар, болен и немощен. Фактически власть в руках наследного принца. Однако у него даже нет прав на созыв совета.

Не говоря уже о том, что у его высочества диагностирована любовь головного мозга, а все свободное время посвящено ухаживаниям за главной героиней.

Куда уж до государственных проволочек! Опомниться не успеет, как постоянство его среды будет нарушено безвозвратно.

* * *

В роскошной спальне королевского дворца было темно. Зашторенные тяжелыми портьерами высокие окна не пропускали внутрь свет. Фигура в кресле выглядела крайне мрачно.

— Отец, — позвал осторожно принц, давно привычный к подобной картине.

Мужчина средних лет, выглядевший гораздо старше своих лет, был погружен в неведомые никому размышления.

Остальные могли думать, что королю не здоровится и что он не показывается из-за тяжелой болезни, но только его сыну и небольшому числу самой доверенной прислуги была известна истинная причина.

— А, это ты, — поднял глаза его величество и быстро вернулся к прежнему занятию, внимательно разглядывая стакан с крепким алкоголем зажатый крепко в руке, раздумывая о том, что было ведомо только ему одному.

Принц стоял молча, с болью на дне синих глаз смотря на родителя. Но помимо боли в них было и неодобрение, и давно потерявшая свои краски, въевшаяся, словно застарелые на ткани пятна, злость.

— Зачем ты пришел? Я уже подписал все требующие моего одобрения документы. Не обязательно каждый раз проделывать такой путь, просто присылай секретаря.

Уголки губ его высочества углубились в неодобрении, но с уст не слетело ни слова.

Оба мужчины знали, что через неделю принц также придет в покои короля лично.

— Посмотри на меня, отец, — отбросил всякую гордость принц. Вопреки тому, что он уже давно вышел из детского возраста, в его тоне отчетливо слышались мольба и каприз.

Король сделал вид, что не услышал. Его слегка наклоненная под углом голова была повернута так, чтобы фигура отпрыска совершенно не попадала в поле его зрения.

— Я женюсь, — вдруг произнес принц, словно был не в силах сдержаться.

Словно проверяющий терпение взрослых трехлетка, совершивший очередную проказу и в нетерпении ждущий реакции.

— На очень приятной и воспитанной девушке из благородной семьи, — было промолвлено дополнение к заявлению спустя несколько минут немой тишины.

Помолчав с минуту, его величество, чье лицо продолжало оставаться в тени, что делало для принца невозможным понять эмоции собеседника, наконец ответил:

— Брак между сюзеренами земель невозможен. Герцогиня Сваллоу не является подходящей невестой.

Его высочество закашлялся, подавившись от неожиданности слюной. Придя в себя, принц спешно опроверг предположение отца.

Он и Лиссандра были когда-то близки, но это уже давно в прошлом. Увы, его венценосный родитель до сих пор помнит эту девицу. Что ж, в его детстве она была частой посетительницей дворца и постоянным партнером принца по играм и забавам.

В детстве не особо задумываешься о причинах и следствиях. Нравятся или не нравятся люди тебе просто «потому что», без особых на то причин. Но, взрослея, недостатки окружающих едва можно терпеть.

Привязанности легко рушатся, друзья становятся знакомыми, а те, кого ты хранил в сердце, наносят самые глубокие раны…И если кого-то другого можно было бы легко простить, то тех немногих проще начать ненавидеть. Похоронить воспоминания и все хорошее, что было. Обернуть уязвленное самолюбие и гордость презрением.

Его высочество Кайден сжал руки в кулаки. Увидь его сейчас в подобном состоянии недавно приобретенная невеста, отшатнулась бы в ужасе, приняв за абсолютного незнакомца.

— Хорошо, — бросает король, как всегда, равнодушно. — Организуй нам с твоей избранницей встречу.

Очередное одолжение, словно брошенная прирученному им псу кость.

Получив то, за чем пришел, его высочество с облегчением выдохнул и без промедления покинул покои короля Азарина, выбрасывая прочь ненужные мысли. Дело сделано. После официальной встречи с Эльвиной король даст свое благословение, все формальности будут улажены, и тогда начнется подготовка к пышной, воистину королевской церемонии бракосочетания.

Никаких препятствий. Единственная возможная угроза решила самоустраниться. Сама судьба благоволит этому союзу! — не мог не радоваться принц, но что-то все же не давало ему покоя, делая счастье от предвкушения соединения жизней с любимой неполным.

Лиссандра…

Герцогиня Сваллоу, вопреки его ожиданиям, и опровергая предположения столичного общества об очередном спектакле, действительно покинула город в неизвестном направлении сразу же после бала.

Прознали об этом только спустя две недели, когда приглашение на день рождения Эльвины, посланное этой скандальной и презираемой всеми девице в угоду крайней доброжелательности и всепрощающей мягкости именинницы, осталось без ответа.

Явившиеся на порог столичного особняка Сваллоу братья будущей невесты кронпринца не застали Лиссандры, оставшись крайне разочарованными в том, что не смогли свети с ней счеты за очередную нанесенную их сестре обиду, но получили от слуг дома известие, что их госпожа уже пару недель как покинула столицу.

Тогда-то эти новости и были преданы огласке, разразившись над городом под аккомпанемент первой весенней грозы.

Стремительно пересекая коридоры дворца, принц морщился от нарастающей боли в висках.

Отчего-то после известий о том, что эта женщина покинула столицу, у него начались проблемы со сном.

Он совершенно не мог заставить себя расслабиться. А тогда, когда у него все же получалось прикрыть глаза и забыться, его терзали странные сновидения. Скорее даже не сны, а похороненные в памяти воспоминания.

Девочка с черными, словно смоль, волосами и блестящими, словно отборный янтарь, глазами. Ее улыбка с ямочками на щеках.

Принц не мог припомнить, чтобы видел такую улыбку на лице повзрослевшей героини этих снов. Ни разу.

Почему-то эта мысль приводила его в отчаяние.