Глава 12. Обрыв

Уже скучая по моему хулиганчику, я отправилась домой и первыми, кого встретила, оказались дети Мии. Малышка Лили стояла у входа, взахлеб рыдая, а наш маленький мужчина, Дарт, неумело пытался ее утешать.

– Что стряслось? – я подошла к ним.

– Ничего, – буркнул мальчик.

– Ну как же ничего? Если твоя сестра плачет, значит, что-то произошло.

– Просто она глупая! – бросил он – так жестко, что я даже отступила назад.

А Лили зарыдала еще горше.

– Малышка, иди сюда, – я опустилась на колени и прижала ее к себе.

Кроха прижалась ко мне, обвила ручонками шею, и в сердце закололо от нежности.

– Из-за чего ревешь, признавайся, – мягко сказала я, глядя ее по волосам.

– Там… там… – всхлипывая, начала девочка, – там больной тарик!

Дарсы, даурарии, теперь еще и тарик. Ладно, разберемся.

– А чем он болен? – я достала платок и вытерла зареванные щечки.

– Он упал из дупла и теперь почти не шевелится, – она глянула на меня такими же голубыми глазами, как у Туанара. – Ему больно, мамочка!

– Я сказал ей, что так жизнь устроена, но она все равно ревет, – буркнул Дарт.

– Пойдемте, покажете вашего… тарика, – я промокнула покрасневший сопливый носик малышки и поднялась.

***

– Вот он! – Лили подбежала к дереву с необхватным стволом и ткнула пальчиком в траву.

– Сдох уж, наверное, – Дарт насупился и остановился.

Я подошла к девочке, присела на корточки и вгляделась в того, кого дети называли тариком. По виду так самый настоящий бурундук! Рыжее тельце размером с грецкий орех, на спине черные полоски, хвостик пушистый. Наверное, детеныш. А вон и дупло, из которого бедолага выпал – из него еще несколько мордочек торчат с ушками, любопытничают.

– Он умер, мама? – прошептала Лили, и по щечкам у нее снова поползли слезинки.

– Нет, он жив, – ответила я, увидев, как вздымаются бочка бедняжки – едва уловимо.

– И что с ним теперь будет? Ему больно? Он умрет? – зачастила малышка.

Я моргнула, инстинктивно глянув на бурундучка ведьминским зрением. Это получилось само, по привычке, всегда так раньше делала, когда на прием приносили нового пациента. И главное, получилось – такие всплески моей магии говорили о том, что она ко мне возвращается.

Искорка жизни в нашем бедолажке еще горела, но уже начинала потихоньку затихать, притягивая прозрачно-серые эманации, кружащие кругом. Невидимые обычному человеческому взору, они, падкие на дармовщинку полакомиться остатками чужой энергии, были похожи на кляксы с щупальцами.

– Брысь, – я махнула рукой, отгоняя их.

Нечего вам тут делать, этому карапузику еще предстоит прожить свою жизнь, нечего зариться на чужое!

– Что с ним, мамочка? – Лили шмыгнула носом, хлопая мокрыми ресничками.

– Он просто сильно ударился, дочка, – пробормотала я и тут же прикусила язык – и буквально, и метафорически.

И не заметила ведь, как назвала ее дочкой! Черти радикулитные, это не мои дети! Нельзя об этом забывать! И привыкать к ним нельзя. Я же хочу вернуться в свое тело, на Землю, домой! Всем будет лучше, если включу мозги и буду держаться на расстоянии и малышей, и Туанара.

– Принеси мне пиджак брата, – попросила малышку, – на нем перенесем малыша в дом.

– Ты его вылечишь? – просияла кроха, и заплаканные глазенки наполнились надеждой.

Конечно, ведьма я или метелка лысая? Покосилась на довольную девочку, которая затопала к брату, и скатала большим и указательным пальцем золотой шарик.

– Мама его вылечит! – услышала ее звонкий голосок и положила сгусток света на спинку бурундучка.

Много сразу не стоит, если зверюшка подскочит и упрыгает обратно в дупло, даже у детей возникнут вопросы. А вот столько в самый раз, чтобы повреждения внутри почти затянулись, и малышу было не больно. А дальше организм пушистика справится сам.

Снова глянула, как ведьма, и удовлетворенно улыбнулась, увидев, как от искорки в теле крохе потекли крохотные ниточки, залечивая отбитое нутро.

– Вот, – Лили протянула мне пиджак Дарта.

– Спасибо, солнышко, – я расстелила его на траве и, подождав немного, крайне бережно переложила на него своего первого в этом мире пациента – тогда еще не зная, что он будет не единственным.

***

Туанар к ужину не успел, прислал коробку с ассорти шоколадных конфет как извинение и заставил меня умилиться – он еще и трудоголик пополам с джентльменом! Неужели я нашла идеального мужчину? Но следом внутри кольнула ревность – которую никто не звал и не спрашивал о ее мнении.

Кривая пентаграмма, я завидую Мие, а ведь ей этот муж был, похоже, не нужен! И вообще, с какого перепугу меня одолевают такие противоречивые мысли, сама-то боялась замужества, как черти ладана!

– Шоколадик! – сзади раздалось довольное урчание, а секундой спустя чавканье.

– Пузя! – я резко развернулась, расплывшись в улыбке, цапнула с кровати моего фамильяра и прижала к груди.

– Тихо, женщина! – он выронил конфету, тут же на лету ее поймал и засунул в рот. – Я фебе не плюфевая игруфка! Хфатит меня тишкать! Я фзрослый драконище!

– Ты вредная ящерица! – усадила его обратно и сама села рядом. – Где шлялся столько времени?! – попеняла приличия ради, чтобы не расслаблялся.

– Сама на задание отправила! – возмутился он, а потом обеими лапками сгреб вкусняшки и набил полный рот. – Я фуф фтошко фшеко ушнал!

– Прожуй сначала! – рассмеялась я.

– Уже, – он сглотнул и осмотрелся. – А больше нету? Какой-то неправильный у них тут шоколад, только начнешь его нямкать, как он заканчивается! Безобразие сплошное! Апофигей несправедливости! Ну, так есть шоколад или нет, Дара?

– Это зависит от того, что ты узнал, – лукаво улыбнулась.

– Вот ведь ведьма! – дракоша вздохнул и почесал за ухом. – Ладно, слушай.

***

Если ночью ты разбужен, значит, ты кому-то нужен – вспомнила я присказку Пузырика, который дрых рядом на подушке. Ладно, пусть спит, он много интересного о конкурентке сегодня поведал, заслужил. А вот мне никак не спится. Попа просит приключений это называется. Чем бы заняться?

Щупать рожки у Туанара больше не пойду, второй раз глупая отмазка точно не сработает. А вот по территории поместья прогуляться очень даже хочется. Пока бурундучка лечила, мельком видела такие красивые места, что не грех наведаться и рассмотреть внимательнее. И как раз ночью, да.

Ночь вообще лучшее время дня! Самое волшебное, таинственное и красивое – на мой вкус.

Сунув ноги в мягкие тапочки, я вышла из комнаты, не спеша спустилась по лестнице, чувствуя, как за мной струится светло-сиреневый шлейф из темноты. Тяжелая дверь выпустила меня на улицу. Недовольно шипящие факелы светом проводили попаданку, которая маскировалась под хозяйку резиденции.

Но стоило свернуть за дом, ночь тут же вступила в свои права. Бархатный полог деликатно лег на плечи плащом с вышитым звездным узором. Я постояла, запрокинув голову и утопая в незнакомых созвездиях. Как же их много! Потом посмотрела на внушительных размеров участок. Ого, да у нас есть собственная роща, озеро и, кажется, горы. Ничего себе!

Оглянулась на здание. Местная ночь подкрашивала виллу в синие тона, несмотря на подсвечивающие ее факелы. С этой стороны она казалась одетой в зеленые штанишки из-за поросли, ползущей снизу по стенам. Пышные цветы на балкончике казались брошкой на моднице. Красиво!

Я вдохнула пахнущий свежескошенной травой воздух. Он в точности такой же, как на Земле. Потом скинула домашние туфли, похожие на тапочки, и прошлась по газону, щекочущему пятки. Хихикая, отправилась дальше, разглядывая клумбы, раскидистые деревья и беседки. Затормозила на обрыве, открывающем потрясающий вид на город, который уютно разлегся в долине, как спящая кошка.

Ветер разметал края моего пеньюара и шаловливо погладил холодком ножки. Я расправила руки, будто это были крылья, и почувствовала, как тело налилось силой, упруго изогнулось, будто тетива лука. Сколько же Силы в этом мире! Она просто сама льется в тебя, чистая, как горный родник! М-м-м, как же хорошо!

– Что ты делаешь! – свистящий шепот влился в уши.

Одновременно с этим сильные руки обхватили талию и потянули назад.

Я резко развернулась и…

Обожглась о ярко-сияющий взгляд Туанара, в котором бушевала первозданная гроза!

***

– Ты что творишь? – прошептал он, так крепко прижав меня к себе, что и дышать стало сложно.

Хотя, может, в этом была вина моего бешено стучащего сердца, не знаю.

– Это ты что творишь?! – возмутилась, лишь на силе воли выплывая из бушующих океанов его глаз и держась за обломки разбитого о скалы самоуважения. – Отпусти!

– Нашим детям нужна живая мать! – взгляд окатил меня злостью, которая одновременно пугала и завораживала. – Даже не думай шагнуть с обрыва, как сделала твоя родительница, поняла?!

О как. Я замерла. Значит, мать Мии покончила с собой? Но Зия ни словом об этом не обмолвилась, когда рассказывала мне о «нашей» семье. Или ей не говорили, ведь она могла быть маленькой в то время, все бремя легло на плечи старшей. Первенцам приходится очень быстро взрослеть, принимая на свои хрупкие детские плечи неоправданно тяжелый груз.

Теперь понятно, почему так рассвирепел супруг. Я посмотрела на него. Хмурится, губы кусает. Это даже не злость. Скорее, страх. Вполне естественный. Любой нормальный мужик психанул бы, увидев жену на том самом обрыве, с которого шагнула навстречу смерти ее мать.

– Прости, пожалуйста, я не подумала, – сказала тихо. – Просто увлеклась, ведь ночь такая красивая и… В общем, прошу прощения.

Рука сама собой легла на его щеку. Мужчина дернулся, будто я его ударила. А потом…

Он подхватил меня, оторвав от земли, приподнял, полыхая глазами. Даже не поняла, как, мои губы коснулись его рта, который тут же, не дав ни секунды, втянул в такой поцелуй, что я даже обрадовалась, что сильные руки прижимают к себе – иначе бы непременно упала.

Это было совсем не похоже на то, что я чувствовала раньше, в своем теле. Но задумываться о том, мои это ощущения или Мии, не хотелось. Я жаждала лишь одного – бессовестно раскрываться под губами Туанара, будто цветок, который трепещет под ласками мощного урагана, не думая о том, что ценой за мгновения неги, украденные у судьбы, может оказаться сама жизнь.

– Что мы делаем… – тяжело дыша, муж оторвался от моих губ, уткнулся лицом в шею, опаляя ее обжигающим дыханием – до боли.

Но я и ее принимала смиренно, с радостью, смакуя, как изысканную ласку, плавясь, едва ли не мурлыкая от удовольствия в его руках.

– Мия, так нельзя, – он судорожно сглотнул и отстранился.

Вернее, попытался, ведь мое тело потянулось следом за ним – инстинктивно, не желая распадаться на двух существ из одного, кипящего страстью.

Но до разума, замутненного желанием, уже дошло это имя – Мия. Короткое, как писк резиновой игрушки под ногой, но все расставляющее по местам. Заставляющее очнуться и включить мозг.

Он ее муж, ее. Именно жену Туанар сейчас целовал, прижимая к себе будто в последний раз. Ее желал, стискивая в жарких объятиях. Ее! Не меня…

Я лишь воровка, недоразумение, обманом проникшее в их семью. Ведьма, которых здесь тут же убивают. Я та, кого Туанар возненавидит – если узнает мою тайну.

– Нам нельзя более этого делать, – сухо обронил мужчина, отступив от меня на пару шагов. – Ведь совсем скоро придут документы на развод, Мия.

Ч-ч-что? Я лишь хлопнула ртом, как рыба, вытащенная из воды.

– Не делай вид, что впервые об этом слышишь, – в глазах супруга, который, оказывается, скоро станет бывшим, снова ледяным ветром засквозила злость.

Я усмехнулась, уловив иронию судьбы. Но Туанар понял мою улыбку по-другому.

– Тебе смешно? – процедил он. – Нравится издеваться надо мной, да? Ты вправе меня наказывать, не спорю, но получать от этого удовольствие – уже перебор! Дразнить, играть мной – это низко! Никогда не думал, что ты до такого опустишься, станешь беспринципной интриганкой!

Резко развернувшись, он зашагал к дому, оставив меня, как говорит Пузя, обтекать. И за что прилетело, вот ни разу не поняла! Нахамил, обозвал и помчался домой, стрекозел недоделанный! И вообще, ночь на дворе, а он еще только с работы пришел? Ничего себе! Это что же за работа такая, по ночам?!

Внутри тоже полыхнула злость. Прошептав нужные слова, я легонько толкнула заклинание ладонью. Нагнав Туанара, оно спутало его ноги, и через секунду он упал, запнувшись о корень. Да, было стыдно, признаюсь. Но лишь самую малость, потому что этот нахал заслужил!

– Что, решил добраться до дома ползком? – осведомилась я, подойдя к мужу. – Что же ты такого ночью на работе делал, если на ногах устоять не можешь?

– Ты о чем вообще? – он даже забыл о том, что начал вставать, и уставился в мое лицо.

– Это я должна тебя допрашивать, а не ты меня! – прикрикнула, полностью войдя в роль жены. – Сам по саду ползает, а от меня отчета требует! Нахал!

Высказавшись, зашагала в дом. И тоже через десяток шагов растянулась на ближайшей кочке. Не видно же ни черта! Кривая пентаграмма, у них тут беда с освещением! Приличные ведьмы, отправившись на променад ночью, все кости переломают!

– Решила составить супругу компанию? – догнал меня ехидный комментарий. – Поползем вместе?

– Ни за что! – поднялась на ноги. – У меня одиночный, этот, заполз! – зашагала дальше. – В гулящих мужьях не нуждаюсь!

– Это что еще за заявочки?! – неслось мне вслед разъяренное. – Подбирай выражения, женщина!

Кажется, кто-то дернул тигра за усы! Глянула на него через плечо и убыстрила шаг.

– Не убежишь, догоню! – Туанар перешел на бег.

Я, вскрикнув, тоже. И как одиночный заполз перешел в массовый забег? И, в конце концов, чего я к человеку привязалась? Гулящий, не гулящий, мне-то какая разница, это все-таки не мой муж! Да и в любом случае скоро развод! Вот стоило промолчать, а не искать проблемы на тощую задницу Мии!

В дом я влетела первой. Супруг на пару секунд опоздал. Когда мои босые ноги уже пересчитывали ступеньки, подошвы его ботинок еще только скользили по гладкому камню холла. Но оказалось, что у мужчины имеется весомое преимущество – на второй этаж он вбежал почти что вместе со мной, преодолев лестницу в несколько прыжков.

Это кенгуру какое-то, а не супруг! Ай! Я едва успела влететь в свою спальню, как он уже очутился за дверью – я как раз начала ее закрывать, но Туанар успел вставить ногу. Которую я и прищемила – с размаху.

Послышался отчетливый хруст, и мы оба замерли, глядя на его ступню.

– Ты как? – прошептала я, боясь пошевелиться.

– Не знаю, – отозвался он, находясь, похоже, в аналогичной ситуации.

– Тогда давай выясним, – я осторожно открыла дверь пошире, – или ты намерен до утра тут статуей стоять?

– Сама покалечила и еще ругается, – буркнул супруг, переступив с ноги на ногу. – Ничего, жить буду. Скажи-ка лучше, с чего вдруг ты меня гулящим назвала?

– Еще спрашиваешь? – фыркнула я. – Ты едва ли не под утро домой заявился с работы! Что мне думать после такого?

– Раньше тебя это не беспокоило.

Раньше это тело было Мией, а не мной. А мне не нужен супруг-кобель, даже если он фактически не мой и вообще намерен развестись. Измен не потерплю! И да, мне не все равно! А почему – это уже к делу не относится!

– Я пойду, – Туанар поморщился, с трудом наступая на ногу.

– Давай помогу, – подхватила моего инвалида и велела, когда мы вошли в его спальню, – раздевайся.

– Будешь взыскивать супружеский долг? – глаза нахала заискрились смешинками.

Прямо Камеди клаб средневекового разлива! Пора гастролировать по городам, устраивать представления. Я закатила глаза. Если пациент шутит, он или выздоравливает, или это мужчина, который на что-то рассчитывает. Интересно, что в нашем случае имеет место быть?

Он только что прервал весьма неплохой поцелуй, даже видя, что женушка малость прибалдела от удовольствия – к своему стыду вынуждена это признать. И тут опять принялся отпускать двусмысленные шуточки.

Впрочем, сама я тоже не могу похвастаться логичностью поступков. Меня швыряет из стороны в сторону, как бакен в шикарнейший шторм. Мой супруг, не мой. Все равно, не все равно. Да уж, два сапога пара, воистину.

– Давай ногу твою осмотрю, – буркнула в ответ и чуть не ляпнула, что ветеринар я или где.

– Тебе придется мне помочь, – он сел на кровать и положил пострадавшую лапу на одеяло.

Тьфу, ногу.

Я приземлилась рядом и осторожно потянула на себя ботинок. Вот, теперь меня можно назвать образцовой женой времен средневекового мрака. Муж явился ночью, а я послушно с него обувь снимаю. Тьфу! Феминистке во мне впору рыдать навзрыд и искать бутылку коньяка, чтобы продезинфицировать душевные раны.

Пробурчала ругательства себе под нос и дернула посильнее ни в чем не повинный башмак. С плотно сжатых губ Туанара сорвался стон. Воспользовавшись тем, что он прикрыл глаза, морщась, я осторожно толкнула вперед заклинание против боли и сняла с многострадальной ноги обувь.

Ведьминский взгляд доложил, что имеет место сильный ушиб, несколько трещин плюсневидных костей, но в целом, жить можно. Пока муж морщился, я осторожно «погрела» стопу магией, которая теплым потоком заструилась с кончиков пальцев.

– Кажется, все в порядке, – с улыбкой заявила я, когда Туанар посмотрел на меня.

– Это тебя Ник научил? – холодно осведомился муж.

– Я тебе ногу прищемила, вроде, а не голову, – резко встав, тоже в стиле айсберга ответила этому ревнивцу. – И какая тебе вообще разница, раз документы на развод скоро будут готовы?

– Мия…

– Спокойных снов! – упоминание ее имени еще больше меня разозлило.

Разъяренной фурией я вылетела из спальни, не желая признавать желания, которое вдруг вспыхнуло внутри – увидеться с Туанаром в моем настоящем облике. Оно на миг промелькнуло в голове, и тут же было мной с позором изгнано. Но осадочек, как говорится, остался. А в самом деле, что, если бы мы встретились в реальности?..