Глава 24. По новой

Люблю это – объятия после вспышки страсти, когда тела уже отдыхают, а души еще невесомо покачиваются на волнах наслаждения. Хотя с Туанаром я все люблю, абсолютно.

Открыв глаза, приподнялась, уперевшись на локоть и разглядывая его, блаженствующего рядом. Какая улыбка, мамочки! Как жаль, что здесь нет смартфонов – я бы точно засняла его на память! Хотя у такого мужчины увековечивать для потомков нужно все, без исключений!

– Опять хихикает, – пристальный взгляд из-под полуопущенных ресниц скользнул по мне. – Говорю же, ведьма!

Мощный хищник одним движением перетек на мою половину кровати, снова прижал меня к ней и потребовал:

– Рассказывай!

– О чем? – улыбнулась бездумно, снова запустив руку в его шевелюру.

– Без разницы, – прижал меня к себе.

– Не могу, прости. Голова не работает – это ты постарался.

– Все хорошо? – голубые озера ощетинились рябью беспокойства.

– О да! – я блаженно выдохнула.

– Что это было, Мия? – прошептал Туанар. – Мы… У нас ведь никогда такого не было.

– Зато теперь есть, – откликнулась я.

Даже чужое имя сейчас, вторгаясь в святое святых – моменты после близости мужчины и женщины, не в состоянии испортить мне счастье. То, что произошло, было между мной и любимым, это только наше сокровенное и никак иначе!

– Просто наслаждайся, – опрокинула его на спину. – Ведь нам именно сейчас попросту бессовестно хорошо, так?

– Так, – его руки вновь отправились в путешествие по моему телу.

Как сияют его глаза! Я утонула в них, ушла на глубину, в сердцевину этих горных озер, и выплывать обратно не хочу! Останусь там, обласканная, желанная, любимая русалка! Навсегда!

– Хочу пить, – Туанар встал с постели и, позволив мне любоваться собой, направился к столу. – Тебе налить? – глянул на меня и в теле, которое я ошибочно считала уставшим, снова растеклось сладко-екающее желание.

– Да, – выдохнула так томно, что любимый замер, любуясь.

– Где же ты была всю мою жизнь?.. – потрясенно прошептал, качая головой.

В другом мире. В другом теле. В другой судьбе.

Я уже открыла рот, чтобы рассказать правду, но муж опередил:

– Что это? – спросил он, взяв какую-то вещь со стола.

– Что именно?

– Это, – мужчина кивком указал на коробочку, лежавшую на его ладони.

Одновременно с щелчком, с которым она открылась, я поняла, что это. И похолодела.

– Откуда это здесь, Мия? – глаза любимого, превратившиеся в айсберги, заковали и меня в ледяную броню ужаса.

Как ни старалась, не смогла выдавить ни слова.

– Молчишь? – он подошел ближе. – Не надейся меня снова обмануть! Это же кольцо Ника, так? Здесь монограмма его проклятого семейства!

Надо было закопать этого Айболита в лесу!!!

– Он сделал тебе предложение, да? – прошипел Туанар. – И ты согласилась, очевидно. Раз уж кольцо здесь, красуется на самом видном месте!

Зачем я его сунула в карман, зачем?! Надо было швырнуть им в рожу Нику! И почему не нашла времени отдать эту проклятую реликвию семейную обратно?!

– А это все, – муж обвел рукой кровать, – зачем тогда было? – в глазах сквозь лед протаяла боль. – Напоследок поиграться? Побольнее укусить? Я дурно поступил с тобой, признаю, мне прощения не сыскать, но так… Зачем?!

Он подчеркнуто осторожно положил коробочку на столик, оделся и вышел из комнаты.

Нельзя так, нельзя! Сердце застучало молоточками в висках, и я «отмерла». Вскочила с кровати и, накинув халат со спинки стула, помчалась следом.

– Это не то, что ты подумал! – крикнула в спину, догнав мужа у его спальни. – Все не так!

– Что именно? – холодно осведомился он, обернувшись. – Ник не делал тебе предложения?

– Делал, но…

Я только что переместилась в тело Мии, была дезориентирована, и так получилось, что пришлось сунуть эту коробочку в карман! А потом забыла о ней, не до того было!

– И ты взяла кольцо, – продолжал муж.

– Нет!

– Но оно лежало на твоем столике. Само прибежало ночью? Я не заметил у него ног.

– Туанар!

– Хватит лгать, Мия! – громыхнул он так, что стены вокруг задрожали. – Меня достала твоя ложь! До печенок! Я все знаю, пойми ты наконец! И про ваши конные свидания, и про поцелуи, и про все…

– Не было больше ничего!

А у меня лично так и этого всего не было!

– Ник мне не нужен, пойми уже! Сколько можно? Мне тоже надоело! – я поняла, что ору в голос, лишь когда заболело горло. – И твоя ревность невыносимая, и вспышки злости и… Но я тебя люблю! Тебя, мудятел ты драный! – я замолчала, захлебнувшись слезами.

– У тебя вообще нет сострадания?! – рыкнул он, шагнув ко мне. – Я не позволю играть собой, довольно! Ты мне всю душу вынула, гадина! Хватит! С этой минуты ты свободна! Живи, с кем хочешь, мне плевать!

Резко развернувшись, он замер. И я тоже, когда увидела малышку Лили, которая хлопала сонными глазенками, глядя на нас.

– Почему вы кричите? – тихо спросила она.

– Малышка, мы просто… – начала я, шагнув к ней, но Туанар подхватил девочку на руки и обжег меня неприязненным взглядом.

– Вы поссорились? – продолжила кроха.

– Немного, детка, – ласково проворковал ее отец. – Но это взрослые дела, не думай об этом.

– Спокойных снов, Мия, – процедил Туанар. – Лили я уложу сам.

– Спокойных снов, – пробормотала я, кутаясь в халат из-за дрожи, которая сотрясала тело.

– Идем, малышка, пора баиньки, – он зашагал к детской.

– Мама, – она помахала мне ручкой и посмотрела на него. – Папа, что такое мудятел?

Я не расслышала ответ. Да и не до смеха было. На дрожащих ногах вернувшись в комнату, с ненавистью уставилась на злополучное кольцо. Откуда оно вдруг всплыло, оказавшись в самый неподходящий момент на столике в моей комнате?! Кто его сюда положил?!

Прорычала проклятия, села на кровать и захлебнулась слезами. Что мне теперь делать?..

***

Фууу. Солнце. Да ну на фиг! Я накрылась одеялом. Идите все на три буквы. Выбирайте любые из алфавита – этого мира или любого другого, и шлепайте туда дружно! Только меня оставьте в покое. Ведьма в тоске и печали.

Скрипнула дверь. Похоже, мне не дадут спокойно пострадать. Нет, ну правда, ведьме тоже нужно время, чтобы поколдовать над разбитым сердцем, склеить его, вымести осколки и прочую пыль, и начать все с начала. Этот путь неизменен у любой женщины, в любом мире.

– Не буди ее! – услышала я шепот Дарта.

– Почему? Ведь уже полдень! – а это голосок Лили.

– Мама заболела, раз спит до обеда, – наставительно произнес наш маленький мужичок.

Какое рассудительное солнышко выросло, умилилась я. Это точно не в папу! Думаю, и в этом мире, и на земле мужчины постарше обычно шлепают по заднице и говорят: «Ты чего это, мать, оборзела совсем, барыня, до полудня дрыхнуть!».

– Но там Тимми! – в тоне Лили я почувствовала слезы.

– Я не сплю, террористы малолетние, – сдалась, скинув одеяло и морщась от лучей солнца, хлещущих по щекам.

– Мамочка, ты заболела? – от заботы этой крохи на душе потеплело. – Нет? – она хмыкнула, сморщив носик. – А выглядишь паршиво!

– Ну спасибо, дочка! – подавившись смешком, страшная мама сползла с кровати и надела халат. – Что у вас стряслось, признавайтесь?

– Тимми заболел. У него горлышко. Я повязала шарфик, но он все равно хрипит и кашляет.

– Какой Тимми? – я вскочила.

Кривая пентаграмма в зад радикулитным чертям! У меня что, и третий ребенок есть – грудной, о котором никто не удосужился сказать?!

– Да ты неправильно все объясняешь, – скривился Дарт. – Мама, Тим сожрал игрушку. И она у него в горле застряла, видимо.

Где мой смартфон?! Надо в Скорую звонить! Тьфу, ее здесь нет, как и сотовой связи! Что за маги тут водятся, одну вышку связи не могли наколдовать, что ли?!

– Где он, ведите!

Всклокоченная, я следом за детьми кубарем скатилась по лестнице и замерла, глядя на зареванного мальчика с коробкой в руках.

– Это Тимми? – уточнила на всякий случай.

– Нет, это Томми, – охотно помогла Лили.

Сколько у меня детей, а?..

– Вот Тимми, – незнакомый пацаненок протянул мне большую коробку.

Я с опаской заглянула в нее и облегченно выдохнула. Что бы это ни было, это точно не Мия родила. Нет, ну может быть, конечно, как в сказке – потому что понятия не имею, что это за неведомая зверюшка. Похоже на крокодильчика с широким плоским клювом. Утконос этакий.

Присев на ступеньку, я обследовала животяшку. Похоже, инородное тело в дыхательных путях, сын был прав. Юный ветеринар подрастает, не иначе.

– Он умрет? – незнакомый мальчик хлюпнул носом.

– Нет, малыш, мы его спасем, – я ободряюще улыбнулась. – Но мне понадобится ваша помощь.

***

Через несколько минут я соорудила себе на письменном столе кабинета операционную. Детишки с помощью служанок нашли щипцы, ткани, тазик и притащили все имеющиеся в наличии лекарства.

В таз мы погрузили пациента. Разжать его челюсти оказалось непросто. Ряды острых зубов внутри клюва заставили меня вздрогнуть. Пришлось искать рукавицы. А потом я погрузилась в неизведанное – в глотку этого чудища, которое тут было домашним зверьком.

– Ага! – не с первого раза, но я все же подцепила игрушку, и потащила наружу. – Готово! – она шлепнулась на дно тазика. – Теперь обработаем горлышко, – взяла из рук Лили ватный тампон, который мальчишки пропитали аналогом антисептика, мазнула по ранкам и…

Видимо, зверюге не пришелся по вкусу вкус лекарства. Или она устала терпеть, не знаю, меня это мало волновало – с того момента, когда тугие челюсти захлопнулись на моей руке.

Около минуты мы все, включая чудище, просто хлопали глазами, глядя друг на друга. А потом по моей руке – той части, что торчала из пасти «утконоса», потекли розовые струйки.

– Мама, тебе больно? – прошептала Лили.

– Пока нет, детка, – тоже шепотом отозвалась я и через секунду вздрогнула, потому что дочка взревела белугой.

– Что случилось?! – в кабинет ворвался Туанар.

– Папочка, тимзавр откусил мамочке руку! – прорыдала малышка, бросившись в объятия отца.

– Что?! – он прижал ее к себе и одновременно с этим зашагал ко мне. – Мия, что тут происходит? – ахнул сдавленно, увидев мою конечность по локоть в местной зверюшке.

– Гланды ему решила пощекотать, – мрачно отозвалась я.

– Надо отрезать ему голову! – выдал муж и тут уже заревел Томми, хозяин Тимми.

– Тихо! – рявкнула я и продолжила в воцарившейся тишине. – Никто никого резать не будет!

– Но… – начал супруг, но я тут же перебила:

– Тихо, сказала! Он сам разожмет челюсти.

– С чего ты взяла? – Туанар изогнул бровь.

– Есть опыт общения с такими кусачими экземплярами, – я не стала уточнять, что двуногие земные крокодилы куда хуже. – И потому что он умный этот, как его? – глянула на ревущего Томми.

– Тимзавр, – ответил он.

– Умненький тимзаврик, – я склонилась над тазиком так, что мои волосы скрыли зверюшку, и тихо шепнула, – ор-то-гае.

Глаза кусачки закрылись. Спит, как младенец. Пошевелила рукой. Ну, больно, но чувствуется, что челюсти расслабляются.

– Мия, что ты творишь? – Туанар рванулся ко мне. – Он тебе еще что-нибудь сейчас откусит!

– Тихо, он в обмороке, смотри, – указала на мирно подхрапывающего монстрика. – Помоги раскрыть зубы. Осторожно!

Вместе мы извлекли руку наружу. Там, где надета рукавица, было еще ничего. А вот ближе к локтю все выглядело так, будто меня покусал питбуль. Однажды имел место такой прецедент, тоже на операции, так вот ощущения примерно те же.

– А как Тимми? – спросил мальчуган, заглянув в тазик.

– Он спит, – честно ответила я. – Забирай, но принеси через три дня, надо посмотреть, как горло заживет. Хорошо?

– Принесу, спасибо, – закивал он и, улыбаясь, переложил зверюгу в коробку.

– Я же говорила, что мама его вылечит! – сияющая Лили отправилась провожать друга.

– Ага, а мы теперь будем лечить маму, – скептически хмыкнул Дарт, последовав за ними.

– Ноги этого животного в нашем доме не будет! – прорычал им вслед бледный Туанар. – Поехали к врачу.

– К какому? – задала глупый вопрос.

– К Нику твоему, конечно, – муж скривился.

– Ты опять начинаешь? – устало вздохнула. – Мало было спектакля ночью? Решил меня добить?

– Сама виновата! – прошипел он. – Пойдем, помогу тебе выбрать платье покрасивее и сделать затейливую прическу, чтобы сразить любовника наповал! Ожерелье с Дажасскими камнями из сейфа доставать?

Знаете, мне это надоело уже. Я отступила на шаг от двуногой ревнивой рептилии и попросила:

– Так, крокодил, встань ровнее.

– Зачем?

– Потому что левой рукой неудобно. Встань ровно!

Он опустил руки по швам.

– Умничка, – я кивнула, мысленно добавив матерное ругательство, – стой так. – Потом замахнулась хорошенько, влепила ему плюху по вконец оборзевшей роже и удовлетворенно кивнула. – Теперь все отлично. И не думай, сожалеть не буду, ты целиком и полностью это заслужил. Когда-нибудь осознаешь и будешь извиняться. Но я тебя пошлю так далеко, что и на коне не доскачешь!

Чувствуя, что на глазах закипают слезы, отвернулась, вышла из кабинета и поднялась в свою комнату. Залечить укусы мне труда не составило, ведьма все-таки. Но пришлось наложить повязку, так как за столь короткий больничный тут можно и на костер загреметь.

Вот если бы еще и с душевными ранами можно было так просто справиться! Укусы в сердце ведь болят куда сильнее, чем телесные.

В довершение продолжающихся бед я увидела на столике коробочку с проклятым кольцом Ника. Как оно вообще тут оказалось? Надо кое у кого на этот счет полюбопытствовать. Прошагала к окну. Да, вот они.

– Доброе утро, – помешала принимать солнечные ванны чете домовушек. – Не подскажете, мои хорошие, кто вот это, – показала искомое, – на столик положил?

– Доброе утречко! – Пуся улыбнулась. – Служанка твоя, платья в стирку забирала, все карманы проверила, в них нашла и положила.

– Спасибо, – я сникла, не обнаружив никакого подтекста.

Заговора не случилось, как и происков коварных врагов. Мое личное головотяпство. Ладно, остается одно, хоть и сильно запоздавшее дело. Надо вернуть семейную реликвию Нику. И удержаться, не засунуть это кольцо ему сразу в глотку – так, чтобы проскочило прямиком до слепой кишки!