Глава 25. Глаз

В этом мире больницы тоже нестерпимо воняли хлоркой и страданием. Вздувшийся местами пол поскрипывал под ногами. Кажется, это старый недобрый линолеум – жутко пахучий и вреднючий. По коридорам передвигались люди на костылях, периодически жалобно вздыхая.

Я подавила жалость. Да, мне несложно было бы их всех вылечить примерно за два дня. Но они же сами, став здоровыми и счастливыми, потащат меня на костер, очень быстро забыв, благодаря чему встали на ноги. А может, как раз для того, чтобы это забыть.

Вот животных я лечить никогда не устану. Заглядывая им в глаза, вижу искреннюю мольбу о помощи, а потом благодарность. Лечила даже львов, и не боялась. Потому что знала, зверь убивает, чтобы жить, и сознательно вреда тому, кто помог, не причинит. Только если из страха перед человеком или неправильно истолковав его действия. А вот люди куда хуже, к сожалению.

– Что ты здесь делаешь? – вскинул брови Ник, когда я вошла в его кабинет, но все-таки встал, как полагается, при появлении дамы.

– Возвращаю кольцо, – положила на его письменный стол ту коробочку, которую стоило вернуть давным-давно.

– Не пожалеешь? – осведомился, прищурившись.

– Только о том, что так долго держала его у себя.

– Значит, все-таки раздумывала, – парень понял по-своему.

Любовь везде видит знаки и цепляется за высосанную из пальца надежду. Даже такая уродливая любовь, как у него.

Я не стала разубеждать. Пусть у мужчины будет что-то для согревания сердца одинокими ночами.

Если оно у него вообще есть, это самое сердце. По моему скромному разумению, ни вышеупомянутого органа, ни совести, ни мозгов, ни обаяния у Ника не имеется. Мия думала иначе, но я уже убедилась, что у нее был отвратительный вкус.

– Что с тобой? – он кивнул на перевязанную руку.

– Ничего серьезного, – отмахнулась, поморщившись.

– Дохххторрр… – донеслось из-за ширмы, и я вздрогнула.

– Не ори, – сморщившись, бросил местный Айболит и пробормотал презрительно, – ведьма.

– Прокляну, – ширма зашаталась, а потом рухнула на пол, открыв моему взгляду лежавшую на койке старую женщину.

Она жамкала почти беззубым ртом и сучила руками-ногами, словно куда-то шла. Бельма глаз вдруг остановились на моем лице.

– Какая… пришла… – узкие почерневшие губы вытянулись в страшную улыбку. – А я ведь знаю, кто ты! Вижуууу!

Все внутри меня свернулось перепуганным калачиком, окатив душу липким страхом.

– Заткнись, бабка! – прикрикнул Ник. – Надоела уже своими воплями, сил никаких нет!

– Почему она здесь? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Из тюрьмы Охотников перевели, – буркнул врач. – Придется лечить теперь. Хотя эта зараза могла бы сама себя подлатать, ей ничего не стоит! Пару заклинаний этих своих мерзких пробормотала и как новенькая.

Ошибаешься, гад. Я качнула головой, усмиряя слезы, готовые хлынуть из глаз. Саму себя лечить сложнее всего. Энергия артачится и на простое заклинание уходит в разы больше времени и сил, чем на аналогичную помощь кому-то другому. И опустошение после самоисцеления глубже намного. В душе словно новая рана появляется, которая очень медленно затягивается. Поэтому чаще всего ведьмы лечат друг друга.

Я на своей покусанной шкуре почувствовала недавно, когда магией воздействовала на покусанную руку, до сих пор голова немного кружится и мутит.

– Но нет, упрямится, мерзопакостная тварь, – продолжил Ник. – Надеется, наверное, что подохнет под пытками. Но мы ее вылечим и снова в темницу отправим!

– Ее там… пытают?! – голос мигом охрип.

Тошнота стала такой нестерпимой, что глаза заметались по кабинету в поисках емкости, в которую я смогла бы… Скажем так, слить свою тревогу вместе с последствиями утра, которое еще с ночи не задалось.

– Я знаю, кто ты! – каркающий крик ведьмы взлетел к потолку, хищным вороном рухнув оттуда на мое сжавшееся сердце, остервенело принявшись его рвать острыми когтями. – Знаю… – она закашлялась.

Я подошла к столу и начала наливать воды в стакан.

– Что ты?.. – Ник осекся, увидев, как графин летит из моих рук на пол – где разбивается вдребезги, как и стакан, выскользнувший из дрожащих рук следом. – Мия! – он замер, ошарашенно глядя на мокрое стеклянное крошево у нас под ногами.

– Прости. Я очень хочу пить, – прошептала в ответ. – Принесешь мне воды? И уборщицу приведи, пожалуйста.

– Прямо сейчас? – он недовольно сморщился.

– Нет, конечно! Давай до завтра подождем! – тон был язвительным. – Тебе сложно принести мне воды? По-моему, это банальные нормы гостеприимства!

– Не сложно. Просто мне велено не оставлять бабку одну. Она опасна, сама понимаешь.

– Я тут побуду. Никуда она не денется! Если бы могла сбежать, то давно бы уже ускакала, разве нет?

– Смотри внимательно, ведьма все-таки. И ни в коем случае не подходи к ней, поняла? Даже если загибаться начнет!

– Я ненавижу эти дьявольские отродья, Ник! – фыркнула в ответ – надеюсь, убедительно прозвучало. – Пусть хоть помрет, не подойду ни на шаг!

– Умница, – довольно кивнул.

Я проводила его взглядом и, едва гад скрылся за дверью, подошла к бедняге. Замерла сначала, разглядев на высохшем теле, похожем на скелет, обтянутый костями, полукружья чернеющих ожогов. Такими они становятся, если каленым железом жгут не только кожу, но и плоть, до самой кости.

Нервно сглотнула, отведя взгляд. Какие же они нелюди! Как таких земля носит? И потому и носит, как в шутке, потому что в себя принимать не хочет?

– Противно? – прошамкала ведьма, перестав сучить руками и ногами.

Моргнула глазами, и бельма исчезли, став обычными человеческими глазами, которые уставились в мое лицо.

– Нет, – тихо ответила я. – Страшно. Почему вы терпите это, а не… – замолчала, не договорив.

Любая ведьма, даже самая добрая, если ее загнать в угол, может «включить такую ответку», что мало никому не покажется. Однажды мне не посчастливилось видеть, как человека в прямом смысле скручивают в бараний рог – так, что трещат кости, лопается кожа и нос утыкается в крестец. Тот гад, маньяк, на счету которого было с десяток жертв, это заслужил, я и сейчас с этим не спорю. Но забыть ту жуткую картину не смогу никогда.

– Защитные кольца у них потому что, – ответила ведьма и вздохнула. – Из наших кто-то заговаривал, не пробить, я все перепробовала. Да и меня вон, гляди, окольцевали, – дернула руками, кованые браслеты на которых зазвенели, как кандалы у каторжников.

Я глянула ведьминским оком и тут же инстинктивно отшатнулась, увидев алую мощь, которая двумя змеями вилась по хрупким запястьям бабушки.

– Аш-шшша! – эти кобры глянули на меня бездонными черными глазницами, в которых клубилась Тьма, и яростно зашипели, раскрыв клобуки.

– Цыц, червяки осатанелые! – прикрикнула ведьма. – Признали тебя, девонька. Как ты очутилась тут? Да еще и в теле чужом, как я погляжу. С Земли ведь пришла, чувствую.

– Сбежала от навязанного жениха.

– О, так это все еще практикуют?

– Увы, да.

– И кто нынче этим винегретом верховодит?

– Татьяна.

– А, ну, ясное дело, выгрызла себе таки вожделенное главенство в клане! – ведьма усмехнулась.

– Вы… ее знаете?! – ахнула я.

– Знавала, к сожалению. С ее подачи меня сплавили за Борислава, в обмен кое-что получила эта стервь. А тебя за кого?

– За Тамерлана.

– А, знавала и такого. Редкостный змий! – она посерьезнела. – Ладно, давай начистоту, девонька. Я застряла тут, когда Татьяна проход закрыла, чтобы Лиалар не вернулся на Землю и воду там не мутил. Неугоден он многим был, но уж то дело былое. Важно другое. Много лет прошло, домой хочу. И ты мне в том поможешь!

– Но как?

– Или поможешь, или шашлыком станешь, тут с этим быстро. На вот, – она моргнула и…

Один из ее глаз, выскочив из глазницы, упал на грудь, потом на кровать и, соскочив на пол, закатился под стол!

– Лови, дуреха! – она расхохоталась, подмигнув мне. – Отнеси его в Торнхельм, ночью, в зале положи, посередке, прямо под люстрой, или что там от нее осталось. Тогда смолчу о тебе, слово ворожеи даю.

Услышав в коридоре шаги, я выругалась и полезла под стол. Едва успела поднять глаз, как дверь открылась. Сунула его в карман и тут же услышала:

– Ты что там делаешь, Мия?

– С-сережку ищу, – сказала, встав на ноги. – Закатилась под стол.

– Какую сережку? – он нахмурился. – На тебе ни одной нет.

– Значит, и вторую потеряла! Ладно, если найдешь, отдашь, – покосилась на ведьму, которая снова «косила» под невменяемую, и пошла к двери.

– А вода? – Ник протянул мне стакан.

– Уже не хочу, – пробормотала я и, наконец-то, вырвавшись в коридор, облегченно выдохнула.

– Бабка, замолкни! – неслось мне вслед вместе с завываниями ведьмы.

Уфффф, вот не зря всегда не любила больницы! Ноги моей больше здесь не будет! Надеюсь, и Ник теперь не станет докучать. Пока надо бежать на работу, я и так сегодня весь день чем угодно занималась, кроме агентства.

А уж о том, чем занималась ночью, лучше даже не думать! Это слишком больно. Надо забыть о Туанаре, не то стану такой, как эта бабушка. Проведу остатки жизни в темнице, с единственным сомнительным развлечением в виде пыток, которое уж точно на любителя. Любителя, коим я не являюсь.

***

– Да я на тебя жалобу напишу! – ударил мне в уши женский голос, едва вошла в агентство.

– Вау, ты писать умеешь? – мужской сочился ядом. – На тебя посмотришь, так кажется, что ты расписываешься крестиком!

– Ах ты гаденыш невоспитанный! Да я тебя сейчас!..

– Ты чего?! Ай!

Я отшатнулась от своего собственного кабинета и, как оказалось, как раз вовремя, чтобы не быть растоптанной. Дверь распахнулась, с грохотом ударив по стене, изнутри, будто стадо бешеных мамонтов, выбежали Катрина и тот парень из типографии, который оказался чертенком, младшим сыном кого-то там из знати. В руке девушка держала веник, которым и хлестала юного рогатика – без всякого пиетета к его дворянской родословной.

– Здрсте, – выдохнул он и помчался дальше, к выходу.

– Хм, по-моему, это ненависть высшей пробы, – отметила Зия, подойдя к окну и глядя на парочку, нарезающую круги по улице.

А по-моему, это как раз нечто противоположное! Я улыбнулась. Что ж, дадим голубкам еще немного времени. Надеюсь, они дозреют до понимания того, что если кто-то тебя неимоверно бесит, то, скорее всего, он тебе очень-очень нужен.

– Они сегодня целый день препираются. Весь мозг мне вынесли, – вздохнула сестра. – А ты чего пришла? Я думала, у тебя выходной. И почему ты, – она повела носом, – пахнешь больницей?

– Долго рассказывать, – я скривилась. – Меня покусал тимозавр или как там его, не помню.

– О! Ты в порядке? – сестра нахмурилась.

– Да. Заживет.

– А тимзавр как? Еще жив?

– Конечно.

– Значит, Туанар не в курсе! – она лукаво улыбнулась.

Нет, как раз в курсе. И до этого он сам меня покусал – куда больнее, за душу.

– Зизи, он всегда таким был? – задумчиво спросила ее. – Мой муж, в смысле.

– Каким таким?

– Ревнивым сверх всякой допустимой меры!

– Нет, – она недоуменно посмотрела в мое лицо. – Никогда не замечала за ним склонности к ревности. По крайней мере, чрезмерной.

– Правда? – а мне-то тогда с чего такое счастье привалило?

– Разве что Ника он всегда недолюбливал и напрягался, когда тот вился вокруг тебя, – добавила сестра. – Но это и так понятно. А почему ты спрашиваешь? Он что, вдруг в ревнивцы заделался?

– Да, в последнее время как-то перебор у нас с этим, – пробормотала в ответ, отведя взгляд.

Причем, настолько, что красное платье я уж точно не рискну надеть – чтобы не услышать сзади топот копыт!

– Госпожа Туан, – раскрасневшаяся Катрина вошла в агентство. – Добрый день!

– Добрый, но только не у того бедного мальчика, которого ты только что отходила веником, – давясь смехом, ответила я, запретив себе вспоминать о ревнивом супруге.

– Да что ему будет! – она махнула рукой. – К тому же, заслужил! Редкостный нахал!

– Может быть. Но давай договоримся о двух вещах. Первое: делать что бы то ни было с юношами ты будешь в свободное от работы время.

Иначе, в самом деле, уже пора противозачаточный патруль запускать курсировать вокруг нашего брачного агентства, а то неровен час придется детский сад при нем открывать. Интересно, а они вообще есть в этом мире? Надо сделать зарубку насчет будущего бизнеса, кстати.

– А второе? – Катрина отвлекла меня от обдумывания проекта, инновационного для этого мира.

– Второе – с тебя новый веник, – я со смешком указала на жалкие пару прутиков, которые торчали из девичьей руки.

Так обращаться с веником на глазах у ведьмы – это самое настоящее кощунство! Ведь любая ворожея неровно дышит к подобным вещам. У каждой второй метлозависимость! Мы не зря в гипермаркетах проходим мимо отдела с товарами для дома, предварительно крепко-накрепко зажмурив глаза. Иначе точно притащим домой сто вторую метлу или двухсотый веник!

– Да уж, довольно жесткий парень оказался, – пробормотала дочь Донны.

– Иди работай, – велела ей Зияя и перевела взгляд на меня. – А ты лучше иди домой, отдохни.

– Уговорила, – я почувствовала, как разом навалилась усталость.

Кое-кто заслужил на сегодня выходной. Да и надо сил набраться перед ночным вояжем к Торнхельму. А потом надеяться, что ведьма сдержит свое слово. В ином случае меня ждет личный Апокалипсис.