ГЛАВА 21 · Экзамен властелина

Час экзамена приближался. На следующий день после прогулки с Лайлой меня ждало самое ответственное — влить в растения достаточно силы, чтобы на них распустились цветы. Налью мало — не расцветут. Слишком много — увянут. Во всем хороша мера. Поэтому с самого утра я настраивался. И вызов к ректору очень сильно помешал моему настрою, поэтому в его кабинет я входил злющий, как десяток демонов.

— Вызывали? — Дверь встретилась со стеной чуть сильнее, чем следовало.

— Вызывал, — Редеус склонил голову. И почему он меня так раздражал? Демон как демон. Глупый, упрямый, расхлябанный… нет, не демон, руководитель. Отвратительный, если уж честно. — Студент Вестер, вам известно, что после поступления в академию вы месяц не имеете права покидать ее территорию?

— Впервые слышу, — без зазрения совести соврал я.

Редеус округлил глаза. И почему у него на меня всегда такая реакция?

— Не лгите, — нахмурился он, делаясь похожим на большого сыча. — Вы снова нарушили правила, студент Вестер. И на этот раз вмешательство Кайена вас не спасет.

Так и знал, что у Кая есть рычаги давления на эту букашку! Надо выпытать, что к чему. Но не сегодня.

— Слушайте, ректор, — оперся руками о столешницу, — мне надо было в город. Нравится вам это или нет. А если мне что-то нужно, я всегда это получаю.

— Вы отчислены, — побагровел Редеус.

— Не имеете права, — прищурился я. — От моей маленькой прогулки никто не пострадал. Да если бы я не пожелал, чтобы меня заметили, вы бы даже ничего не узнали. Это говорит о вашем непрофессионализме и недостатках охраны академии. А теперь выбирайте: Паулина? Погост? Только ночью, потому что вечером я занят экзаменом.

— Вестер, вы не с той ноги встали? — похоже, такого напора ректор не ожидал. — Или у вас какие-то проблемы дома? Так надо было подойти ко мне, мы бы решили вопрос с пропуском.

— Нет у меня проблем, — ответил уже спокойнее. — А чтобы и у вас их не было, оставьте меня в покое, ректор Редеус.

И с гордо поднятой головой удалился из кабинета. Конечно, грубить ему я не хотел. В конце концов, сколько таких, как Редеус, занимают места в самых разных кругах? Начиная с городских ратуш и заканчивая министрами. Хотя от министров я с горем пополам избавился, а в городах всех не проконтролируешь. С другой стороны, и это самое неприятное, никто другой заниматься академией не хотел. Когда брат ее открывал, его отговаривали все советники. Но он был такой же упрямый, как и я, поэтому — без толку. Решил — и сделал. Почему мне кажется, что конкуренции у Редеуса почти не было? Возраст. Никто бы не поставил ректором парня, который недавно перешагнул рубеж зрелости. А в том, что он лишь слегка старше меня, сомневаться не приходилось.

Поэтому я приказал себе успокоиться и до поры до времени оставить ректора живым и невредимым. Сейчас важнее цветы. Не то чтобы мне нужно было сдать экзамен, но я хотел увидеть результат. Нечто, чего я добился. И вообще, темному властелину не годится падать лицом в грязь.

Поэтому я сходил в столовую, плотно позавтракал, поболтал с Маритой, которая тоже собиралась сегодня закончить клумбу, и до вечера слонялся по академии. Почему именно до вечера? Потому что в темное время суток моя магия работала куда лучше.

Лишь только небо начало сереть, я захватил Шуна и зашагал к клумбе. На счастье, здесь не было никого. У большинства уже можно было оценить результат. У некоторых не вышло и вовсе ничего. А мне предстояло нанести тот самый, последний штрих.

— Шун, сиди тихо, — приказал я малышу и опустился на колени перед клумбой. Путем проб и ошибок выяснил, что именно так мы с землей лучше слышим друг друга.

Шишига раздулся от важности и примостился на небольшом заборчике, наблюдая за моими действиями. Темная магия — это всегда магия на крови. Поэтому я достал длинную иглу и уколол палец. Ровно три капли упали на землю — и мигом впитались, словно и не было. Жертва принята. Теперь самое сложное.

Прикоснулся ладонями к почве. Попытался ощутить ее силу, соединиться с ней. Мы должны стать единым целым, иначе ничего не получится. Поначалу получалось плохо. Стихийная магия, будь она неладна. Ничего, нужно время — освою и ее. А сейчас придется договариваться.

И я представил себе, как распускаются тюльпаны, как благоухают розы. Как колышутся на ветру гордые ирисы. И это прекрасно, потому что цветы — это красота земли. Земля ответила. Поначалу нехотя, словно до этого спала и сейчас проснулась. Но потом сила хлынула сквозь пальцы, и появились бутоны. Они росли, раскрывали лепестки. Вот так, еще немного. Готово!

Я медленно убрал руки, чтобы всплеск темной магии не разрушил все, что удалось создать. И замер, пораженный. Это действительно было красиво. И не верилось, что я приложил к этому руку. Вот оно, настоящее волшебство! Когда даже темная энергия, смешанная со светлой, способна пробуждать к жизни, а не убивать.

— На-ра-ра, — восхитился Шун, подобрался ближе и засунул острый носик в розовый бутон, а потом смешно чихнул.

— Осторожно, малыш, — рассмеялся я и подхватил его на руки. — Видишь, какие мы с тобой молодцы. Правда, у нас самая красивая клумба?

— На, — подтвердил Шун.

— Да, теперь можно и отдохнуть. Утром профессор будет оценивать результаты. Может, чья-то работа ему понравится больше, но экзамен мы точно сдали.

Я зашагал к академии. Очень хотелось спать — все-таки энергозатратное это дело, соединять типы магического влияния. Даже для меня. Поэтому неудивительно, что, стоило войти в комнату, я рухнул на кровать и закрыл глаза. Не знаю, когда уснул. Наверное, в ту же секунду, а проснулся от знакомого звука трубы. Ничего себе поспал!

Заметался по пустой комнате, быстро умываясь и приводя в порядок одежду. Это же миг моего триумфа. Надо выглядеть соответствующе. Вместо первой пары мы должны были собраться у начала аллеи сада. Когда я туда примчался, группа уже была в полном составе, и Снежок покосился на меня так, словно увидел надоедливую букашку.

— Простите, — повинился я — наверное, впервые в жизни опаздывать не хотелось.

— Приступим, — скривился тот. — Пройдемте, студенты, оценим вашу работу.

Мы двинулись вдоль аллеи. Клумбы скрывал туман, чтобы каждую можно было оценить во всей красе. Снежок произносил заклинание, и туман исчезал — наверное, садовник постарался. Первой была Марита. У нее получилась очень милая клумба, на которой соседствовали весенние цветы — ландыши, нарциссы и первоцвет. Затем шел чей-то выжженный участок. Парнишка, имени которого я не знал, опустил голову, услышав вердикт Снежка:

— Не сдал.

Мы шли дальше. Жених Лайлы продемонстрировал анемоны и гиацинты. Слишком просто и безо всякого вкуса, но Снежок удовлетворенно кивнул. Еще бы, Терри, похоже, ходил у него в любимчиках. Моя клумба была последней, и я начинал нервничать. Не похоже на меня. Обычно спокойствие давалось легко. Да и что беспокоиться, если все получилось? Снежок не сможет этого не признать.

Наконец профессор замер перед моей клумбой и произнес заклинание. Туман развеялся — и студенты ахнули. А я понял, что прольется кровь. Причем в ту самую минуту, когда отыщу того, кто это сделал. Не буду слушать оправданий. Просто убью — и все.

— Это что, студент Вестер? — с усмешкой спросил Снежок.

Тюльпанов и роз больше не было. Вместо них на клумбе колыхались арацении. Красные, желтые и белые. Все, как одна, зубастые и радостно оскалившиеся при моем появлении. Тьма беспросветная! Я едва сдерживал магию, которая очень мягко намекала, что вот эта группа студентов — мне совсем не друзья, и надо бы оставить от них мокрое место.

— Вестер, вы потеряли дар речи при виде своего шедевра? — не унимался Снежок. — Согласен, смелое решение. Но безрассудное. Арацении — это, конечно, цветы, только в открытом грунте они не растут, пора бы знать. Погибнут, бедняжки, в течение суток. И как только дожили до утра?

— Так он сдал или не сдал? — спросил мерзкий Родес.

— Сдал, — признал Снежок. — Цветы имеются. Но это низший балл. Однозначно. Все свободны, сегодня можете отдыхать, а завтра — занятия.

И степенно прошествовал к зданию академии. Студенты потянулись за ним, радостно похлопывая друг друга по плечам. Неудачники же двинулись в сторону общежития. У них была неделя, чтобы исправить свой промах — или прощай, академия.

— Эрин… — замерла рядом со мной Марита.

— Иди, — не узнал собственный голос. — Дай мне пару часов.

— Хорошо, — горгулья расстроенно кивнула и пошла прочь. А я сел на землю перед рядами арацений. Злость отступила. Осталась пустота. Настолько глубокая, что, казалось, кинь внутрь меня монетку, и она зазвенит. Я найду того, кто это сделал. Найду — и скормлю арацениям. По кусочку. Один за одним. Главное, чтобы не отравились.

Когда на дорожке показалась растрепанная Лайла, я был глубоко занят.

— Эрин, ты что делаешь? — замерла она.

— Арацении не растут в открытом грунте. Не хочу, чтобы они погибли, — ответил я, командуя строем зубастых цветов, которые бодро вынимали корешки из грунта и маршировали в сторону академии. Как это получилось — не знаю. Наверное, со злости. Но арацении мирно ползли к оранжерее. — Лайла, будь так добра, пока мы с девочками доберемся в оранжерею, подготовь для них горшки.

Эльфийка бросилась назад. Молодец, даже не стала задавать вопросов. И когда первые арацении вступили под стеклянный свод, выстроенные в ряд горшки уже ждали своих жительниц. Я поднимал цветы и подсаживал на новое место. Лайла быстро сориентировалась и засыпала корни землей. Полчаса спустя в оранжерее стало на двадцать арацений больше.

Только тогда я рухнул на скамейку и почувствовал, как от растительной магии ломит спину и плечи. Но мне было все равно. Резерв темной магии, которая понадобится мне совсем скоро, от этого не пострадал.

— Эрин, — Лайла села рядом со мной, — что произошло? Я вчера вечером видела твою клумбу. Все было в порядке.

— Всего лишь чья-то злая шутка, — улыбнулся я, но, видимо, моя улыбка сказала Лайле больше, чем я того хотел.

— Успокойся, — попросила она. — Не решай на горячую голову. Кто бы это ни был, он того не стоит.

— Мне все равно, — отвернулся от девушки. — Просто сгоряча убью его быстро. А он не заслуживает быстрой смерти.

Арацении одобрительно зашумели. А когда достал охладительную сумку и разделил между ними обед Паулины — конечно, не обделив мою девочку, — и вовсе потянулись ко мне, как преданные друзья. Все-таки когда-то я их растил. Пусть и не как арацении.

— Тебя исключат, — предприняла Лайла последнюю попытку.

— Мне давно пора домой, — пожал плечами. — Днем раньше, днем позже. Если они думали, что я позволю безнаказанно портить мой труд, то они либо дураки, либо самоубийцы.

— Эрин, — Лайла погладила руку, которую я неосознанно стиснул в кулак, — тише. Ну, арацении — это даже оригинально. Почему нет?

Я промолчал. Не хотелось необдуманными словами причинять боль друзьям. Сделаю вид, что все хорошо. Так будет проще. А когда Лайла решит, что все забыто, нанесу удар. Надо только вернуться к клумбе и исследовать остаточную магию. Это будет легко, учитывая мой уровень магии.

— Эрин! — а это уже Лави, растрепанный и несчастный. Опять Мрак сбросил, что ли? — Эрин, я слышал про клумбу. Да что же это такое? Кто посмел?

— Не знаю, — ответил беззаботно. — Не переживайте. Все хорошо, экзамен я сдал. С врагами поквитаюсь. А сейчас пойдемте праздновать. Зря я вчера весь вечер возился, что ли?

Лицо Лави просветлело. А вот Лайла не поверила ни единому слову. Потому что вцепилась в мой локоть и шла рядом, словно боялась выпустить. Она-то видела, на что я способен. Так в городе я не был зол.

— Пойдем завтракать? — спросил эльф.

— Пойдем, — кивнул я. — Завтрак — это хороший способ восполнить силы. Да здравствует завтрак!

И я с победным видом прошествовал в столовую.