Глава 34

Не важно в какую ситуацию вы попали,

только вы решаете, как она повлияет на вас.

Сандей Аделаджа

- Антон, может, все-таки перенесем визит к твоей маме на другое время? - в попытках достучаться до своего мужчины, безрезультатно канючу вот уже раз седьмой за день.

Но Яров непробиваем. Он лишь терпеливо выдыхает и продолжает поправлять безупречно повязанный галстук.

- Малыш, я объяснял тебе уже тысячу раз. Мама только вернулась из Швейцарии и через четыре дня снова улетает. Другого времени просто не будет.

- Но она же снова потом вернется, - оптимистично восклицаю я.

- Лера, не вижу смысла откладывать ваше знакомство. Тем более и моя мама, и мой брат ждут нас сегодня на ужин.

Я сделала все, что могла. Все разумные доводы закончились, да и неразумные тоже. Если он считает нормальным то, что я явлюсь к его семье с фингалом под глазом, то так тому и быть.

Ночные приключения не прошли даром. У Ярова разбита губа и синяк на пол скулы, у меня же - ссадины на ногах и, красивенный такой, фиолетовый фингал. Вот как можно знакомиться с родственниками жениха в таком виде? Но Антон уперся. Он, казалось, вообще после неприятного инцидента с дракой с катушек съехал. Мало того, что чуть до смерти меня не залюбил, так он подорвался с самого утра и начал искать агентство по организации свадеб. Со словами «надо жениться как можно скорее, пока ты еще что-нибудь не учудила». Наивный!

Как смогла замазала синяк и, надев на себя стильный брючный костюм насыщенного темно-синего цвета, почувствовала, наконец, что готова ко встрече с будущими родственниками.

«Знаю, что выгляжу как надо. Мне повезло, и над моим гардеробом поработал сам Василий Калуга. Я прекрасная обновленная версия самой себя. Все безупречно. К этому ужину я готовилась, поэтому накладок не будет!», - вот так всю дорогу до родительского дома моего Давида я мысленно бубнила ободряющие и так необходимые мне аффирмации.

- Ты действительно выглядишь безупречно, - в один из таких моментов комментирует Яров, и я понимаю, что от волнения уже начинаю бормотать вслух.

- Прости, я просто нервничаю, - с досадой осознаю, что в моих интонациях появился акцент. - Я очень хочу понравится твоей семье.

Антон чуть отводит взгляд от дороги и нежно мне улыбается.

- Лера, это лишь формальность. На самом деле неважно понравишься ли ты им или нет. Главное, что ты нравишься мне.

- Вот утешил, - нервно смеюсь, слушая его возмутительную речь.

- Это правда. Сегодняшнее знакомство - лишь дань семье, но по факту оно ничего не изменит.

- Расскажи мне еще немного о них, - прошу только для того, чтобы хоть немного отвлечься от своих переживаний.

Антон тяжело вздыхает, но отказать мне не может, поэтому послушно отвечает:

- Мой брат Никита младше меня на четыре года. Он красавчик, - Антон спокойно пожимает плечами, словно не дает оценку внешности брата, а лишь констатирует факт. - Ник спортсмен. Мастер спорта по дзюдо. Должен был представлять Олимпийскую сборную на играх, но авария перечеркнула его карьеру спортсмена. Теперь он владелец сети спортивных клубов, где готовят таких же, кем когда-то был он.

- Авария, в которой был виноват твой отец? - Антон мне рассказывал эту историю, поэтому я немного в курсе.

Яров слегка морщится, но все-таки отвечает:

- Да. Отец был пьян, и Никите не нужно было садиться тогда в его машину. Но он сел и последствия навсегда перечеркнули все его планы на жизнь.

- После этой истории заболела твоя мама?

Снова тяжелый вздох. Яров замолкает, и мне уже кажется, что он не продолжит свой рассказ, но он лишь пожимает плечами:

- Лера, пойми, - пытается объяснить мне Антон, - в нашей семье всегда большое значение придавалось достижениям. Родителям было важно «гордиться» нами перед своими знакомыми. Мы не проигрывали никогда в своей жизни ни в чем. Я и Ник — вечные победители.

Произнеся последнюю фразу, Антон цинично улыбается, и я вдруг осознаю, что у него так много наград не только потому, что он лучший в своем деле. Возможно, это неосознанная попытка все еще дать родителям повод «гордиться» им. Доказывать раз за разом, что он лучший во всем! Сложно жить под таким прессингом и отдаваться любимому делу без остатка. Чувство неподдельной гордости за любимого накрывает меня как снежная лавина. Смотрю на него с щемящей нежностью, а он так увлечен своим рассказом, что даже не замечает моего состояния.

- Я профессионально занимался баскетболом. Ник — дзюдо. Его успехи были лучше моих, поэтому он стал главной надеждой семьи. Его боготворили и делали серьезные ставки. И Никита бы всего добился, - Антон с гордостью в голосе говорит о брате, и я ободряюще улыбаюсь ему. - После аварии, у брата диагностировали перелом спины, и он два года был прикован к постели. Мама тогда слегла с нервным срывом, ведь именно она вкладывала все силы в развитие спортивной карьеры брата. Ник со временем оправился, а вот мама нет.

- Мне так жаль, - шепчу с грустью и тихонько сжимаю руку Антона.

- Да все нормально. Ник, он молодец. Никогда не винил отца, в отличие от меня, - Антон усмехается и слегка качает головой, словно не может поверить в то, что говорит. - За брата я отца ненавидел, и старик мне за это отомстил.

- Каким образом? - неприятный холодок проходит по спине, и я не отрываясь смотрю на Антона.

Но он мне не отвечает. Яров паркует машину на стоянке у огромного трехэтажного особняка и выключает двигатель.

- Готова? - спрашивает он, внимательно рассматривая меня.

- Да, - шепчу неуверенно, осознавая, что я совершенно не готова к этой встрече.

Но отступать некуда, позади Москва, то есть в моем случае кованый забор.

- Если я вдруг начну цитировать, просто ущипни меня, - прошу напоследок, когда Яров уже нажимает на дверной звонок.

- Как скажешь, мой маленький тасманский дьявол1- , шутит Антон, и от возмущения я открываю рот в точности, как несчастное млекопитающее.

Именно в этот момент дверь распахивается, и Антон легонько толкает меня вперед. Я, конечно, ярая поклонница Антона Ярова. Мне нравится в нем абсолютно все. Считаю, что он невероятно красив, бесконечно сексуально-порочен, умен, обладает неисчерпаемым чувством юмора, силен, мужественен. Одним словом — Бог. Но когда я поднимаю взгляд на мужчину, который встречает нас в дверном проеме, у меня пропадает дар речи. Какие там цитаты! Имени своего вспомнить не могу. От его красоты у меня перехватывает дыхание, и я пялюсь на него, как тот самый тушканчик или как его там… Ааа дьявол, черт его побери! Невероятно темные глаза с легким прищуром смотрят на меня с неменьшим интересом, я бы сказала: изучая и оценивая.

Возможно, мы бы так целый день стояли и пялились друг на друга, но я вдруг чувствую ощутимый такой щипок прямо за задницу.

- Охх, - слегка приседаю от боли и поворачиваю голову в сторону Антона.

- Пришла в себя?

- Да, спасибо.

- Лера, это мой брат Никита, - слышу насмешливый голос моего Давида. - Ник, это Лера, моя…

- Антон!

Все дружно поворачиваем головы на этот истошный окрик и видим спускающуюся по лестнице хозяйку дома. Она величественно плывет вниз, на ходу раскрывая руки для объятий. «Господи, из какой пробирки вывели эту семью?» - хочется спросить мне в голос, пока я рассматриваю маму двух этих невероятно красивых мужчин.

Слишком молодая, чтобы иметь таких взрослых сыновей. И... Невероятно хрупкая, чтобы иметь таких огромных сыновей! Кажется, я повторяюсь, но глядя на этот генофонд, понимаю, что если их всех клонировать, то мир станет прямо ощутимей прекраснее.

- Мама, - Антон кивает и сдержанно обнимает родительницу, послушно целуя в подставляемые поочередно щеки. - Прекрасно выглядишь, родная.

- Дорогой мой, какой же ты льстец, - кокетничает прекраснейшая из женщин, а я просто плавлюсь в лучах этих красивых людей.

Словно боги Олимпа спустились на грешную землю, чтобы одарить своей милостью мою грешную персону.

- Мама, хочу тебя познакомить с Лерой, моей… - начинает Антон, а его мама виртуозно отбивает.

- Конечно-конечно, дорогой, но давайте сначала за стол. Глашенька так старалась, готовила и украшала.

- Конечно, - снова начинает он. - Только сначала я…

- Глаша, ну чего же ты мешкаешь? Мои мальчики уже со мной, - снова перебивает эта красивая женщина, и я вижу, как Антон хмурит брови, а Никита лишь фыркает и направляется сразу к столу.

- Держись, Лера, этот ужин ты не скоро забудешь! - тихонько шепчет он, когда проходит мимо.

Что это было? Предупреждение? Предзнаменование? Может, жесткий стеб?

Все рассаживаются за шикарно накрытым столом, словно на приеме у королевы. Дорогой фарфор, хрусталь и серебро, и мне до ужаса страшно ко всему тут прикасаться.

Мама Антона садится во главу стола, мы по правую руку от нее, а Никита по левую. Раскладываем салфетки на коленях, фоном классическая музыка играет. Весь антураж создает какой-то налет театральности, что ли, и мне становится даже неловко.

Вино налито, на тарелках что-то нереально вкусно пахнет, но аппетита нет совсем. О том, чтобы пригубить вино, и речи быть не может. После вчерашнего алкоголь для меня под запретом!

- Я так счастлива, что вы оба со мной! - начинает хозяйка вечера, а мне отчего-то хочется провалиться под стол.

Сжаться до размеров бактерии и затеряться в кипельно белом дорогом ковре на полу.

- Как твоя поездка, мама? - начинает Никита, и мы все беремся за вилки.

- Прекрасно, дорогой. Прекрасно! Но я хочу сегодня поговорить о вас, - женщина просто сияет и с умилением смотрит на своих мальчиков. - Ну давайте! Начинайте.

- Мой ученик прошел отбор в сборную, - осторожно говорит Никита, видимо решивший принять первый удар на себя.

Женщина слегка морщится и как-то рвано дергает головой. Потом берет себя в руки и снова начинает безмятежно улыбаться.

- Прекрасно, - все-таки выдает она и как-то слишком жестко смотрит в глаза своему младшему сыну.

Никита лишь ухмыляется, берет свой бокал в руку и делает ощутимый глоток. Потом он переводит взгляд на Антона и, слегка пожав плечами, типа «я сделал все что мог», передает молчаливую эстафету старшему брату.

Яров переводит взгляд с брата на маму и, глядя ей в глаза, так же пристально, как она лишь секунду назад смотрела на второго сына, спокойно говорит:

- А я женюсь!

1Тасманийский (тасманский) дьявол - млекопитающее семейства хищных сумчатых. Сумчатые дьяволы весьма агрессивны, однако привычка широко раскрывать пасть, как бы в зевке, у них является не способом устрашения и агрессии, а, скорее, признаком неуверенности.