Глава 18

Едва мы сошли с твёрдой гривы, под ногами захлюпала вязкая чёрная жижа. Вода сначала доходила до щиколоток, потом до колен, местами почти до пояса. Высокая слоновая трава и заросли папируса скрывали нас от глаз, но уже через несколько десятков метров стало понятно, что спрятаться здесь не получится. За нами оставалась настоящая просека.

Толстые стебли слоновой травы ложились под ногами, словно их прокатали катком. Поднятый со дна ил превращал воду в мутную бурую взвесь, которая ещё долго не оседала, отчётливо обозначая направление нашего движения. Но хуже всего оказались птицы.

Едва мы входили в очередные заросли тростника, над ними с тревожными, резкими криками поднимались десятки белых цапель, ибисов и ещё каких-то болотных птиц. Они долго кружили над поймой, перекликаясь между собой, а затем садились немного дальше, именно туда, куда мы продолжали идти. Я невольно поднял голову.

— Вот же…

Али тоже проводил взглядом очередную стаю.

— Следопытам и смотреть не надо, — тихо сказал он. — Птицы сами покажут.

Я только мрачно кивнул. Если снизу наш путь выдавали примятая трава и взбаламученная вода, то сверху его отмечали сотни испуганных птиц, с точностью до нескольких десятков метров обозначая наше место положение.

Позади, со стороны заброшенной фермы, глухо громыхнул мощный взрыв. Через несколько секунд над деревьями поднялся густой столб чёрного дыма. Погребальный костер Самуэля… В машине оставалось четыре канистры с соляркой и почти пол бака топлива, в кузове было полно боеприпасов. Наш проводник уходил на небеса, к своим богам красиво и ярко, и наверняка не один. Я очень надеялся, что, взрыв задержит погоню, и уничтожит хотя бы нескольких преследователей.

— Джип, — сказал Богдан.

— Джип. Быстро они… — ответил я.

Ловушка сработала. Передовые подразделения УНИТА оказались совсем рядом. После боя с вертолётом они среагировали мгновенно, и теперь времени у нас почти не оставалось.

Я ещё раз посмотрел в небо. Второго вертолёта не было, и скорее всего, уже не будет. После потери Alouette никто не станет так бездумно посылать ещё одну машину в одиночку. Мы находились всего в нескольких километрах от линии фронта. Здесь в любой момент могли появиться кубинские МиГи, которые регулярно прикрывали район Ломбы и охотились за авиацией ЮАР. Да и как погибла первая машина противник точно не знал. Чем мы его сбили он узнает только тогда, когда погаснет охвативший обломки огонь. А пока, они могут думать всё что угодно, от удачной очереди из автомата, по ПЗРК. Терять второй вертолёт ради трёх измученных разведчиков противник вряд ли захочет. Нет, теперь за нас возьмутся те, кто чувствовал себя в буше куда увереннее пилотов. Наземные поисковые группы. Именно они были сейчас самой большой опасностью. По нашим следам уже наверняка шли люди, умеющие читать буш не хуже книги.

— Пошли, — сказал я. — Форы у нас почти не осталось.

Мы снова быстро двинулись вперёд. Ну как быстро? Как могли. Раненый в ногу Богдан нас сильно задерживал, это понимали все, и он в том числе. Сиретта действительно сделала своё дело. Он уже не морщился от каждого шага, не стискивал зубы так, что белели скулы, но чудес не существовало. Прострелянная нога подламывалась всё чаще. Иногда он почти падал, успевал ухватиться за стебли папируса или опереться на автомат, выпрямлялся и снова шёл. Каждый такой срыв отнимал несколько секунд, но именно из этих секунд складывались минуты, которых у нас больше не было.

Я несколько раз незаметно смотрел на часы. Мы проигрывали. Пойма была против нас. В ней невозможно было идти быстро, а те, кто преследовал нас, были свежими, налегке и прекрасно понимали, что добыча уже никуда не денется. И ладно бы только это…

Через сорок минут мучительного марша впереди среди тростника неожиданно показался небольшой участок открытой грязи. Она выглядела как обычная заводь с густым чёрным илом. Я уже собирался обойти её справа, когда Али резко вскинул руку.

— Стой…

Он не успел договорить. Грязь буквально взорвалась. Из неё с оглушительным рёвом поднялась огромная серая туша. Этот звук был похож на раскатистый бас, смешанный с клокотанием воды и хрюканьем огромной свиньи.

— Хуум-хуум-хууум!

Кровь застыла у меня в жилах. Бегемот почти полностью покрытый засохшей грязью, лежал в своей лёжке так неподвижно, что мы приняли его за небольшой островок. Тварь раскрыла усаженную желтыми клыками пасть и вновь издала дикий, неестественный визг, перешедший в утробный свиной лай. Звук был такой силы, что заложило уши. В следующую секунду этот живой танк понесся прямо на них, шумно, с присвистом втягивая воздух ноздрями и вколачивая тяжелые лапы в болотную жижу

Расстояние было не больше двадцати метров. Чудовище весом в несколько тонн бежало неожиданно быстро. Под его лапами разлетались комья грязи, вода взлетала фонтанами, раскрытая пасть казалась шире автомобильного капота.

— Огонь! — заорал я.

Три автомата ударили почти одновременно. Я видел всё как в замедленной сьемке. Видел, как пули выбивали из толстой шкуры клочья грязи и вонтанчики крови, видел отметины от попаданий на морде, груди, шее, но бегемот словно ничего не замечал. Он продолжал нестись прямо на меня. Я машинально сделал шаг в сторону, понимая, что уже не успеваю. До столкновения оставались считанные метры. В этот момент бегемот резко дёрнул головой. Одна из пуль случайно вошла ему прямо в глаз.

Огромное тело будто споткнулось. Самец сделал ещё два тяжёлых шага по инерции, опустил голову и всей своей массой рухнул в грязь буквально в паре метров от меня. Земля дрогнула. Несколько секунд никто не двигался, мы судорожно перезаряжали оружие. Когда новый магазин занял своё место, я тяжело выдохнул и посмотрел на тушу. Бегемот был мертв, правки не требовалось.

— Вот же живучая скотина…

Али только покачал головой.

— Повезло.

— Очень.

В глаз ему кто-то из нас попал чисто случайно, это факт. Целиться времени не оставалось. Если бы та пуля прошла на несколько сантиметров в сторону, нас сейчас размазывали бы по этому болоту.

Отдышаться мы не успели. Над тростником позади нас снова поднялись птицы. Они взлетали не хаотично, а цепочкой, словно кто-то быстро двигался по нашим следам. Преследователи больше не осторожничали, шли почти бегом и быстро сокращали расстояние.

Я посмотрел сначала на Богдана, потом на тушу бегемота. Решение пришло сразу.

— Слушай приказ.

Богдан поднял голову.

— Ты продолжаешь идти прямо. Так быстро, как только сможешь. Пусть они видят, что мы двигаемся дальше. Ну а мы с Али их постараемся притормозить.

Он сразу понял, что я задумал.

— Нет…

— Это приказ.

— Вас же всего двое, вас обойдут.

— Не успеют.

Я повернулся к Али.

— Делаем петлю.

Али молча кивнул. Объяснять, что я задумал ему было не надо. Тактический прием ДРГ для уничтожения преследователей. Группа уходит по очевидному маршруту, оставляя заметные следы потом резко меняет направление, делает большой полукруг и возвращается к своему же прежнему маршруту, но уже сбоку или с тыла. Бойцы занимают замаскированные позиции параллельно своим старым следам и когда идущий по следу головной дозор или преследующий отряд противника проходит мимо, ДРГ расстреливает его в бок или в спину с близкого расстояния.

— Работаем быстро и топаем за Богданом. Передовую группу уничтожаем из автоматов, по подходящим работаем из гранатометов. После выстрела сразу уходим. Никаких добиваний. Наша задача не бой выиграть. Нам нужно сбить им темп. Пусть залягут, пусть прочёсывают тростник, вытаскивают раненых, считают убитых. Каждая потерянная ими минута работает на нас.

Я снова посмотрел на Богдана.

— Как только услышишь стрельбу — не оглядывайся. Продолжай идти к реке. Если мы тебя не сможем догнать двигайся к месту встречи с Игорем один.

Он хотел что-то сказать, но лишь крепче сжал автомат. Спорить времени не было, и он это понимал. Мы двинулись вперед, обходя логово бегемота, и как только оказались в зарослях на противоположной стороне, я с Али молча свернул в сторону. Тростник быстро сомкнулся за нашими спинами. Через несколько минут мы снова оказались возле мёртвого бегемота. Только метрах в десяти в стороне, замаскировавшись среди зарослей папируса.

Огромная туша лежала в грязи среди утоптанной нами площадки и лучшего места для засады было не придумать. Бегемот в любом случае привлечёт внимание преследователей, заставит их остановиться. Они захотят узнать, что тут произошло, не ранил ли зверь кого ни будь из нас.

Мы легли в густые заросли, полностью скрывшись в высокой траве. Оставалось только ждать. Судя по всем признакам, преследователи были уже совсем рядом.

Ждать пришлось не долго. Сначала мы видели только вспугнутых птиц, потом стали слышны голоса. Через несколько секунд до нас донёсся характерный плеск воды под тяжёлыми ботинками. Преследователи шли уверенно. Не искали, шли по следу. Я медленно проверил предохранитель и осторожно развёл стебли папируса.

Первым появился следопыт. Невысокий, жилистый, в выцветшем камуфляже без знаков различия. Его автомат небрежно висел на груди, зато голову он постоянно поворачивал по сторонам. За ним цепочкой двигались ещё человек десять-двенадцать. Двое были белыми. Один нёс радиостанцию с длинной антенной, ещё один, судя по всему, командовал группой.

Они остановились возле мёртвого бегемота. Следопыт присел возле огромной туши, провёл рукой по ещё тёплой крови, затем показал вперёд и что-то быстро сказал на африкаанс. Офицер кивнул. Несколько человек начали расходиться в стороны, явно собираясь проверить кусты вокруг лёжки.

Я поймал взгляд Али, он едва заметно кивнул, подтверждая, что готов к бою. Я нажал на спусковую скобу автомата. Первой очередью я ударил по радисту и офицеру. Расстояние было не больше пятнадцати метров и оба упали сразу. Почти одновременно заработал автомат Али. Он короткими очередями прошёлся по остальным, пока они ещё не успели понять, откуда стреляют.

Пойма взорвалась криками. Несколько человек рухнули прямо в воду. Остальные инстинктивно бросились на землю, пытаясь укрыться за тушей бегемота. Именно этого я и ждал.

— Давай! — крикнул я.

Али до щёлка выдвинул алюминиевую трубу из пластикового кожуха, вскочил на одно колено и быстро навел гранатомет. Раздается резкий, оглушительный хлопок, похожий на удар хлыста, переходящий в грохот. На мгновение перед срезом трубы образовалось облако серого дыма и короткая вспышка. Из задней части трубы вырвался мощнейший столб пламени, раскаленных газов и пороховых несгоревших частиц. Папирус и грязная вода позади Али мгновенно взлетели в воздух плотной тучей. Мощный воздушный удар хлестнул по ушам и лицу. Граната ударила чуть позади бегемота, где сгрудились сразу несколько человек.

Вспышка, глухой разрыв. В воздух взлетели грязь, вода, куски тростника и человеческие тела. Над болотом прокатились крики раненых.

Я выпустил остаток магазина по тем, кто ещё пытался подняться. В ответ сразу ударили несколько автоматов. Пули срезали папирус над самой головой, застучали по воде, выбивая целые фонтаны грязи.

— Уходим! — крикнул я.

Мы даже не стали смотреть на результаты. Я бросил пустой магазин прямо в воду и, пригнувшись, побежал вслед за Али. Позади слышались панические команды и беспорядочная стрельба. Теперь противник лупил из всех стволов во все стороны сразу.

Через сотню метров мы резко сменили направление, прошли по старому руслу ручья почти по пояс в воде, затем выбрались на узкую гриву и только там остановились перевести дыхание.

Позади бой не затихал. По звуку было понятно, что они продолжают расстреливать заросли тростника, несколько раз глухо хлопнули гранаты. Потом снова заговорили автоматы. Я быстро сменил магазин и посмотрел на Али.

— Живой?

Он тяжело кивнул.

— Цел.

— Тогда бегом.

Мы снова двинулись вперёд. Нам надо было нагнать Богдана. И я прекрасно видел, куда он шел. Он был уже довольно далеко, гадские птицы взлетали в воздух в километре от нас. Но теперь у нас появилось немного времени чтобы оторваться от погони. Именно ради этих нескольких драгоценных минут мы и устраивали засаду. Если всё получилось так, как я рассчитывал, преследователи уже не смогут нестись за нами сломя голову. Теперь им предстояло выносить убитых, перевязывать раненых, выставлять боковое охранение и прочёсывать заросли, опасаясь, что впереди их ждёт ещё одна такая же встреча. А значит, хотя бы ненадолго инициатива снова оказалась на нашей стороне.

Богдана мы догнали минут через пятнадцать. Он ушёл дальше, чем я ожидал. Сиретта, злость и понимание того, что мы остаёмся сзади ради него, заставили его выжать из себя всё, что ещё оставалось. След тянулся прямо через заросли, почти без остановок. Примятая трава, мутная вода, кровь на стеблях папируса. Несколько раз я замечал глубокие вмятины в грязи, где он падал на колено или на бок, потом снова поднимался и продолжал идти.

Нашли мы его возле узкой протоки. Богдан сидел на коленях по пояс в воде, обеими руками опираясь на автомат. Голова была опущена, плечи тяжело вздымались. Услышав нас, он попытался повернуться и вскинуть оружие, но едва не упал.

Али успел подхватить его под руку.

— Стоять можешь?

Богдан несколько раз вдохнул, прежде чем ответить.

— Могу.

— Врёшь, — сказал я.

Он не стал спорить. Рывок дался ему из последних сил. Лицо стало серым, губы побелели, взгляд плыл. Повязка на ноге давно промокла и теперь кровь стекала по голени, смешиваясь с болотной водой. Сиретта ещё не отпустила окончательно, но нога почти перестала слушаться. Он уже не шёл, а волочил её за собой.

— Далеко ушёл, — сказал Али.

— Как приказали.

— Молодец, всё как надо сделал, даже больше. — Ответил я, потом стиснув зубы простонал. — Отдохнули. Дальше пошли.

Я сверился с компасом и картой. До места встречи оставалось совсем немного. По прямой не больше двух километров, возможно, даже меньше. За очередной полосой папируса должна была начинаться длинная сухая грива, которая тянулась почти до самой Ломбы. Возле неё мы и договорились встретиться с Быковым.

Если он ещё там, если не попал под прочёсывание, если сумел дождаться нас, если сделал всё как договаривались и подготовил минную ловушку и теплый прием для наших преследователей. Слишком много «если». К тому же вместе с Игорем там только Паулу, и возможно я слишком много надежд возлагаю на его маленькую группу. Но других вариантов всё равно не было.

Я пошёл первым. Теперь моя задача состояла не только в том, чтобы выдерживать направление. Приходилось выбирать путь, по которому Али сможет провести Богдана. Любая глубокая промоина, слишком мягкий участок или завал из корней могли нас остановить. Я проверял дно автоматом, обходил места, где вода становилась темнее, искал полосы старой травы и выступающие корни деревьев.

Позади тяжело двигались Али и Богдан. Али закинул руку Богдана себе на плечо и почти тащил его. Сам он тоже хромал, заметно припадая на левую ногу, но пока держался. Вдвоём они выглядели так, словно каждый пытался опереться на другого, хотя сил не осталось ни у одного. Через несколько десятков метров я обернулся.

— Нормально?

— Идеально, — прохрипел Али.

— Я серьёзно.

— А я как будто шучу?

Богдан промолчал. Он шёл с закрытым ртом, дышал только носом и смотрел себе под ноги. Всякий раз, когда раненая нога цеплялась за корень или проваливалась в ил, по его лицу проходила судорога. Сиретта приглушала боль, но не могла убрать её полностью, а главное, не возвращала повреждённым мышцам силу. Я забрал у него автомат.

— Отдай.

— Сам донесу.

— Ты уже себя несёшь. Этого достаточно.

Он нехотя разжал пальцы. Теперь на мне висели два автомата, рюкзак, батареи от радиостанции, дипломат с деньгами и камнями, боеприпасы, вода и гранатомёт. Раненое плечо горело так, словно внутрь загнали раскалённый штырь. Пальцы онемели, рука почти перестала сгибаться, но жаловаться было некому. У Али положение было не лучше, а Богдан держался исключительно потому, что пока ещё Али не позволил ему упасть.

Позади по-прежнему доносилась стрельба. Она стала реже и сместилась в сторону. Преследователи прочёсывали заросли возле бегемота, пытаясь найти наши позиции или след отхода. Значит, засада сработала. Мы заставили их остановиться, развернуть боевой порядок и потерять драгоценное время. Но долго это не продлится. Рано или поздно они поймут, что мы ушли. Найдут старое русло, выйдут к нашим следам и снова начнут сокращать расстояние.

Я посмотрел вверх. Птицы позади пока не поднимались. Только над нами то и дело с криками взлетали цапли, выдавая путь, но сейчас это уже не имело значения. Пока преследователи разбирались с последствиями засады, нам нужно было успеть добраться до места встречи.

Впереди тростник внезапно расступился. За ним действительно начиналась сухая грива. Узкая полоса земли, покрытая невысокой травой и редкими кустами, тянулась через пойму почти строго на восток. Идти по ней было гораздо легче, но она же делала нас заметными издалека.

Я присел и осмотрелся. Никакого движения. Ни голосов, ни блеска оружия, ни примятой травы впереди.

— Выходим, — сказал я. — Только не по центру. Держимся вдоль кустов.

Али помог Богдану выбраться из воды. Как только раненый перенёс вес на больную ногу, она снова подломилась. На этот раз он упал на колено и уже не смог подняться сам. Мы подхватили его с двух сторон.

— Всё, — выдохнул Богдан. — Нога не держит.

— Будет держать, — сказал я.

— Серый…

— До точки осталось совсем немного. Там тебе помогут.

— Ты откуда знаешь? От места встречи до позиций ангольцев ещё десяток километров по болоту.

— Потому что иначе быть не может.

Это было глупое объяснение, но другого у меня не нашлось. Мы подняли его. Али снова закинул его руку себе на плечо, я помог сделать первые несколько шагов, потом отпустил и пошёл вперёд. Медленно, проверяя каждый куст, каждое дерево и каждое пятно тени.

Место встречи находилось совсем рядом. Теперь главное было не нарваться на противника в последние минуты. Здесь, возле линии фронта, пойма кишела подразделениями УНИТА. Одни двигались к месту падения вертолёта, другие перекрывали дороги и броды, третьи прочёсывали русла и гривы. Мы могли пройти десятки километров по их тылам, пережить несколько боёв, сбить вертолёт и погибнуть в нескольких сотнях метров от своих, наткнувшись на случайный дозор.

Через некоторое время впереди показалось одинокое высокое дерево. Я узнал его. Толстый ствол раздваивался почти у самой земли, одна часть кроны была сухой, словно обожжённой молнией. От дерева до условленной лёжки оставалось не больше пятисот метров. Я остановился и поднял кулак. Али сразу замер. Богдан повис на нём, почти не реагируя на происходящее.

Где-то впереди хрустнула ветка. Потом ещё одна. Я медленно опустился на колено и снял автомат с предохранителя. До места встречи оставалось совсем немного, и кто-то там был, но это ещё не означало, что там нас ждал именно Быков.