Глава 10

К рассвету мы прошли около двенадцати километров. Вроде бы смешное расстояние для шестерых хорошо подготовленных мужиков, но для ночного марш-броска через заболоченную пойму, с оружием, БК, рацией, водой по колено и постоянным ожиданием, что из темноты сейчас на нас броситься нильский крокодил, эти двенадцать километров стоили столько нервов и сил, сколько не уходило ни на один, даже самый трудный маршрут по горам.

Когда небо на востоке начало сереть, Паулу остановился и поднял руку. Мы замерли. Он несколько секунд прислушивался, затем показал вперёд и чуть влево. Там, за стеной папируса и низких кустов, начиналась небольшая сухая грива, приподнятая над болотом всего на полметра. С воздуха её почти не было видно, она сливалась с болотом, с земли тоже, пока не подойдёшь вплотную. Идеальное место, чтобы переждать день.

Мы выбрались из воды по одному, стараясь не оставлять на мягкой глине следов. Самуэл прошёл последним и веткой аккуратно разровнял то, что всё-таки могло броситься в глаза. Потом мы буквально вползли в заросли.

Место оказалось тесным, сырым и вонючим из-за прелой болотной растительности, но сухим настолько, чтобы можно было лечь и хоть немного отдохнуть, не утонув в грязи. Над головой сходились ветви, вокруг росла высокая трава, а с трёх сторон нас прикрывала вода. Если кто-то не знал о существовании этой гривы, он прошёл бы мимо в пяти метрах и ничего не заметил.

Я посмотрел на людей. Выглядели мы уже не как бравые юаровцы, а как черти, вылезшие из болота. Форма промокла, ботинки набились илом, на лицах поверх краски засохли пот и грязь, волдыри от комариных укусов покрывали все не защищенные одеждой участки тела. Но никто не жаловался. Я молча снял разгрузку, проверил оружие, затем посмотрел на Али.

— Рация жива?

Али осторожно опустил блок на землю, вытер мокрыми пальцами корпус и кивнул.

— Жива. Тяжёлая, зараза.

— Проверь ещё раз, всё протри от влаги — Не стал я жалеть друга — И батареи запасные тоже проверь.

Я разложил карту на куске полиэтилена и отметил примерную точку нашего выхода к дневке. До предполагаемого расположения юаровских гаубиц оставалось ещё около двух суток хода, а вот бронетехника противника наверняка где-то близко. Не могут они её далеко от переднего края держать, иначе как бы они успевали её перебрасывать на фронт, в случае контратак ангольских войск. Обдумать это и принять решение что делать дальше, у меня будет целый день, а пока главное мы уже сделали — вышли за передний край и не подняли тревоги.

Первое окно связи было назначено на рассвете, но я решил его пропустить. Передавать было почти нечего, и зря рисковать не стоило. Лапин знал, что скорее всего так и будет и не должен начать волноваться. Теперь оставалось самое трудное, ничего не делать. День в тылу противника всегда длиннее ночи. Ночью ты идёшь, работаешь, принимаешь решения, а днём лежишь в грязи, слушаешь каждый шорох и пытаешься не думать о том, что где-то рядом могут идти люди, для которых твоя голова точно такой же трофей, как и львиная шкура.

К полудню решение так и не пришло. Я лежал на животе, прикрыв карту куском грязной ткани, чтобы белая бумага случайно не блеснула в просвете между листьями, и снова мысленно гонял по ней один и тот же круг. Гаубицы были главной целью, потому что именно они каждый день перемалывали передний край ангольской армии, разбивали траншеи и огневые точки, срывали ночные поставки и заставляли ангольцев всё глубже зарываться в красную землю. Найти их, означало дать авиации кубинцев нормальную цель, а не как сейчас, когда они наносили удары по квадратам, надеясь на удачу. Но бронетехника тоже была рядом.

Танки и бронемашины ЮАР не могли стоять слишком далеко. Их перебрасывали на фронт быстро, появлялись они всегда вовремя и отходили раньше, чем по ним успевали нормально отработать артиллеристы. Значит, где-то в нашем районе был скрытый район сосредоточения, укрытый от наблюдения с воздуха, с удобным выездом к переднему краю. Найти его было не менее важным делом чем найти батареи. Вопрос был в том, что искать первым.

Быков лежал рядом, неподвижный, с биноклем под рукой. Он заметил, что я слишком долго смотрю в карту, и тихо спросил:

— Думаешь, куда дальше?

— Думаю.

— Гаубицы?

— Или броня.

Он чуть повернул голову.

— Броня ближе.

— Поэтому и думаю. Если пройдём мимо, потом можем уже не вернуться к этому району.

Быков помолчал, прикидывая.

— Искать стоянку бронетехники вслепую — плохая затея. Днём не подойдёшь, ночью можно налететь на охранение. А если они хорошо маскируются, мы их не увидим, пока носом не упрёмся.

— Да, ты прав. Зато после следующей атаки они сами покажут направление отхода.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Наблюдательный пункт?

— Да. Оборудовать НП здесь, на краю поймы. Не лезть к броне самим, а дождаться, когда она выйдет на передний край и начнёт возвращаться. По направлению отхода, по шуму двигателей, по пыли, по просветам в кустах, по колеям можно будет понять намного больше, чем если мы будем бродить по саванне как слепые котята.

Быков медленно кивнул.

— Считаем машины визуально, считаем по звуку двигателей, потом ночью проверяем следы. Колея танка, колея «Ратель», грузовики снабжения, тягачи. Если место постоянное, рядом будут просеки, примятая трава, отходы, следы ремонта, масляные пятна, охранение. Даже не подходя вплотную, можно определить район.

— Вот именно. Они где-то их прячут так, что авиаразведка их найти не может. Значит либо закрытые капониры, либо где-то в зарослях маскируют. А к ним в любом случае должны быть подходы. Если ветками и травой маскируют, то должны её менять часто, значить должны быть следы вырубки. Если их найдем, то и танки тоже надуться.

— Но кто-то должен тогда тут остаться. — Понимающе кивнул Быков.

— Ты. — Я посмотрел на Игоря и перешел на шёпот — Только ты дружище сможешь это сделать нормально и не подставиться.

Он не удивился.

— Хорошо. С кем я остаюсь?

— С одним из проводников. Лучше с Паулу. Он спокойнее и местность эту знает лучше. Рацию вам не оставлю, она нужна основной группе, но точку встречи и время возвращения определим заранее. Если нас прижмут, и мы будем отходить с хвостом, ты должен будешь встретить нас и помочь оторваться.

Быков сразу понял, о чём речь.

— Засада?

— Да. — Кивнул я — Позиция для срыва преследования. Если за нами пойдут следопыты или патруль, ты должен будешь дать нам несколько минут. Один короткий удар, мины, растяжки, в общем что получится. Главное, чтобы мы сами на них не нарвались. И сразу отход через воду. Никакого геройства.

Он усмехнулся почти беззвучно.

— Это ты мне говоришь? Серый, такое можно ожидать только от тебя.

— Тебе. — Не поддержал я шутку — Потому что ты как раз из тех, кто может решить, что раз уж остался прикрывать, значит, надо лечь костьми.

— Не дождёшься. — Лицо Быкова стало серьезным — Я слишком люблю жить. И если уж на чистоту, я бы может и готов был так поступить, но не в этой блядской Анголе. Не хочу, чтобы мои кости гиены грызли.

— Вот и отлично.

Я подозвал Паулу и Самуэла. Объяснять пришлось медленно, через короткие фразы и жесты, показывая по карте. Втроем мы кое-как уже могли объясниться на португальском, дополняя друг друга. Паулу слушал внимательно, потом указал на северо-запад.

— Там сухая земля. Небольшой холм. Старое дерево. Хорошо видно дорогу. Машины идут — слышно далеко.

— Подойдёт для наблюдения? — Заинтересованно спросил я — Туда можно подойти незаметно, не оставляя следов?

Он кивнул.

— Днём опасно. Ночью можно.

Самуэлю, что от него требовалось, пришлось объяснять дольше. Однако поняв, что от него хотят, он ненадолго задумался, а затем уверенно ткнул в карту пальцем, дальше на юг от нашей стоянки.

— Там тропа охотников. Можно уйти глубже. К старой деревне. Потом к дороге.

Я понял не сразу, а потом и до меня дошло. Дорога! А ведь проводник прав. Для гаубиц нужна дорога. Они весят по четырнадцать тонн и в походном положении длиной почти одиннадцать метров, для их перевозки нужны тягачи, да и боеприпасы к калибру сто пятьдесят пять миллиметров на руках не потаскаешь. Получается, что по бездорожью они почти не могут передвигаться, им нужна хоть какая-то дорога. Пусть даже ангольская грунтовая и очень хреновая.

Это решило спор окончательно. Мы делились. Быков с Паулу оставались в районе поймы, ночью оборудовали наблюдательный пункт и начинали ждать следующего выхода юаровской бронетехники к переднему краю. Они должны были считать машины, отмечать направление, слушать моторы, смотреть за пылью, а если получится, ночью осторожно проверить колеи и проходы в зарослях. Никакого приближения к предполагаемой стоянке танков, самодеятельности и лишнего риска, только наблюдение.

Я, Богдан, Али и Самуэл уходили дальше в тыл, к предполагаемому району артиллерийских позиций гаубиц G5. Нам предстояло пройти ещё минимум двадцать пять километров, прежде чем можно было приступать к поиску.

Мы все понимали, что принятое решение было правильным, но тем не менее на душе у меня скребли кошки. Оставлять Игоря фактически одного, ангольца я за полноценного напарника не считал, мне не хотелось. Но надо было. Одной группой мы всё равно не смогли бы одновременно смотреть за бронёй и искать гаубицы. Деление группы увеличивало риск, зато давало шанс выполнить задачу полностью.

Я посмотрел на Быкова.

— Если мы не вернёмся в срок, ждёшь ещё одну ночь, потом уходишь сам.

Он хотел возразить, но я не дал.

— Это приказ, Игорь. Если нас не будет в срок — вернёшься и передашь всё, что увидел. Хотя бы кто-то должен принести данные.

Быков несколько секунд смотрел мне в глаза, потом медленно кивнул.

— Понял тебя братка, сделаю. Но лучше давай вернёмся вместе. Я знаю Серый, ты удачливый, у тебя получиться.

До темноты оставалось ещё несколько часов. Группа лежала в грязи, мы с Игорем тихо обсуждали варианты действий, а над болотом жужжали комары.

Когда солнце наконец коснулось верхушек деревьев, мы начали собираться. От этого «отдыха» я устал едва ли не больше, чем от марша по заболоченной пойме. С трудом разминая затекшее тело, я буквально заставил себя двигаться. Никаких громких команд я не отдавал, каждый и так знал, что делать. За день оружие ещё раз очистили от болотной грязи, вещи перепроверили, мокрую одежду, насколько это было возможно, подсушили на себе. Остатки воды и рационов распределили поровну, использованные картонные коробки и банки утопили в иле. Я ещё раз сверился с картой и компасом.

Быков тем временем вместе с Паулу разобрали своё имущество. Всё лишнее, что не требовалось для наблюдения, они переложили в наши рюкзаки. Им предстояло несколько суток почти неподвижно лежать на наблюдательном пункте, поэтому лишнего им было не надо.

— Бинокль, блокнот, мины, растяжки, БК, сухпай, вода, — негромко перечислил Игорь, проверяя содержимое своего ранца. — Остальное забирайте.

Богдан молча переложил к себе часть взрывчатки и запас патронов. Али забрал запасные батареи от рации, а я ещё раз, уже, наверное, в десятый, показал Игорю на карте место встречи.

— Если всё идёт нормально, возвращаемся сюда. Если не выходим в срок… ну ты знаешь, что делать.

— Понял. — Игорь это очередное повторение нашего разговора воспринял спокойно, без раздражения.

— Если услышишь бой со стороны юга, не лезь сразу. Сначала разберись, кто кого гоняет.

— Это и без тебя ясно.

Когда вокруг окончательно стемнело, мы выбрались из укрытия. Первым ушёл Паулу. Он почти сразу растворился среди кустов, показывая Быкову путь к будущему наблюдательному пункту. Игорь на секунду задержался.

— Ну, бывайте.

— До встречи.

Он кивнул и, пригнувшись, исчез вслед за проводником. Никаких рукопожатий, объятий или длинных прощаний не было. На войне быстро привыкаешь не превращать каждое расставание в последнее. Иначе слишком тяжело потом работать. Мы дождались, пока стихнет шум их шагов, после чего Самуэл жестом подозвал нас. Теперь он был первым. Мы снова вошли в воду.

Первые несколько сотен метров шли тем же маршрутом, потом проводник плавно увёл группу южнее. Постепенно папирус стал реже, заболоченные участки начали чередоваться с островками твёрдой земли, а под ногами всё чаще ощущался песок вместо вязкого ила.

Самуэл двигался уверенно, словно шёл по знакомой улице. Иногда он вообще не смотрел под ноги, ориентируясь по едва заметным приметам, понятным только ему одному: форме термитника, наклону высохшего дерева, зарубке на старом стволе, изгибу русла небольшого ручья. Несколько раз он неожиданно менял направление градусов на двадцать-тридцать, обходя какие-то участки стороной. Я не вмешивался. Если местный охотник не хотел куда-то идти, значит, на то были причины.

Через час мы окончательно покинули пойму Куито. Вода осталась позади, уступив место редколесью и высокой жёсткой траве. Идти стало легче, но одновременно опаснее. Здесь уже оставались следы, а значит, приходилось внимательнее выбирать маршрут. Самуэл старался вести нас по звериным тропам, старым охотничьим дорожкам и участкам с твёрдым песчаным грунтом, где отпечатки быстро раздувал ветер. До предполагаемого района расположения юаровских гаубиц было ещё далеко. Настоящая работа только начиналась.

Мы шли на юг почти без остановок. После болота земля казалась непривычно твёрдой, и первые полчаса ноги сами пытались идти быстрее, чем следовало. Пришлось сознательно сбавлять темп. В тылу противника скорость редко бывает главным достоинством. Гораздо важнее не ломать ветки, не шуметь снаряжением, не оставлять за собой тропу, которую утром прочитает любой грамотный следопыт.

Самуэл держал направление уверенно, но не по прямой. Он всё время выбирал не самый короткий путь, а самый безопасный. Иногда мы обходили открытые участки по широкой дуге, иногда почти ползли через заросли, иногда по нескольку минут стояли неподвижно, пока проводник слушал ночь.

Да, ночь шумела и жила своей жизнью. Где-то в траве шуршали мелкие зверьки, издалека доносился крик птицы, в кустах что-то тяжело фыркнуло и сразу умолкло. Несколько раз я ловил себя на том, что сильнее прислушиваюсь не к людям, которые шли рядом, а к зверью. После вчерашней прогулки по заболоченной пойме реки, в которой жили нильские крокодилы, длинной до пяти метров и весом до полутоны, даже встреча со львом сейчас не казалась такой уж страшной. Но всё равно, я прекрасно осознавал, что в саване и буше малоразвитой и дикой Анголы, можно случайно нарваться не только на людей с оружием, но и на противников ничуть не хуже. Если их перечислить, список длинный получится: буйвол, носорог, бегемот, лев, леопард, гиены, слоны, и это, не говоря уже о всяких там черных мамбах и гадюках, которые активизируются ночью.

Примерно через два часа Самуэл резко присел и поднял руку. Мы опустились следом. Впереди, далеко за редкими деревьями, мелькнул свет. Короткий жёлтый отблеск, будто кто-то на секунду прикрыл и снова открыл лампу. Потом донёсся слабый металлический стук. Я подполз к проводнику.

— Люди?

Самуэл кивнул, потом показал двумя пальцами вправо и провёл ладонью по земле. Дорога.

Мы осторожно сместились к ней, не приближаясь вплотную. Минут через десять впереди проявилась старая грунтовка, больше похожая на две выбитые колеи между кустами. На ней никого уже не было, но запах солярки держался в воздухе вполне отчётливо. Богдан лёг рядом, потрогал пальцами край колеи и тихо сказал:

— Следы свежие.

Я кивнул. Это и без него было понятно. Земля ещё не успела осыпаться, трава по краям была примята совсем недавно, а в одном месте на песке темнело жирное пятно.

— Тягач? — спросил Али.

Богдан осторожно провёл рукой над следом, не касаясь его лишний раз.

— Что-то тяжёлое колёсное. Может, грузовик, может, артиллерийский тягач. Точно сказать нельзя.

Самуэл указал вдоль дороги на юг.

— Большие машины туда.

Я достал карту, прикрыл её ладонью и быстро прикинул направление. Дорога уходила как раз туда, куда нам было нужно, но идти по ней было нельзя. Даже ночью. Нет, даже не так — особенно ночью.

— Идем параллельно, — сказал я. — Держим дорогу слева. Дистанция сто пятьдесят-двести метров. Если движение — ложимся.

Дальше мы пошли куда как медленнее, чем до этого. Дорога притягивала к себе, как магнит. По ней можно было выйти к цели, но она же могла привести нас прямо к засаде или охранению. Мы шли сбоку, в редколесье, иногда теряя её из виду, потом снова находя по звуку, запаху или просвету между кустами.

Через час впереди послышался гул двигателей. Не близко, но отчётливо. Мы легли в траву, приготовившись наблюдать. Сначала появился свет фар, прикрытых щитками, потом по дороге медленно прошла колонна. Толком её было не видно, но машину удалось посчитать на слух. Четыре тяжёлых грузовика под прикрытием бронеавтомобиля. Шли машины, с большими интервалами, но всё равно земля под нами едва заметно дрожала.

Я уже понимал, что мы идём правильно. Когда звук двигателей растворился на севере, мы пролежали ещё минут десять и только потом Самуэл поднялся первым и осторожно повёл нас дальше. Теперь сомнений почти не осталось. Мы нашли рабочий маршрут снабжения, и им активно пользовались, а значить дорога вела как минимум к армейским складам. По ней ночью таскали грузы, возможно боеприпасы, топливо или пополнение. Это была полезная информация, но к главной своей цели мы пока так и не приблизились. К утру надо было найти место для следующей дневки. И желательно такое, откуда нас не выкурят первым же случайным патрулём.