Глава 14
На первую пару, в Университет, я намеренно пришёл к самому звонку, и уселся рядом с Андреем, отгородившись им от его сестры и Инги Юсуповой. Демонстративно поздоровавшись только с Долгорукими, подчёркнуто громко поблагодарил Наташу за удаление небезызвестного видео. Она с улыбкой кивнула и осуждающе посмотрела на подружку. Инга в это время изображала Снежную королеву и в мою сторону даже не смотрела. На семинарском занятии наш взаимный игнор продолжился, как и в столовой, когда мы с Андреем ели за одним столиком, а Инга с Наташей – за другим. Долгорукий, по секрету, мне поведал, что его сестра с Анькой Шереметьевой вчера на военке устроили Инге Юсуповой головомойку по поводу того, когда можно капризничать, а когда нет, имея ввиду видеозапись. Когда же мы собрались в университетское кафе, Инга, сославшись на неотложные дела, с нами не пошла. Ждавшая нас Шереметьева вопросительно посмотрела на Долгорукую. Та отрицательно помотала головой.
- Алексей, вы с Ингой должны помириться! – заявила мне с ходу Аня крайне серьёзным тоном. – Она же не со зла! Просто такой уродилась…
- Я ни с кем и не ссорился. – ответил я. – Просто понял, с кем можно дружить, а с кем нет.
А про себя подумал: «Этот разговор точно Инге передадут, пусть подольше помучается, дальше общаться легче будет. В том числе и с Натальей и Аней…»
- Это жестоко! – сказала мне Долгорукая. – Инга хорошая, просто тогда не поняла, к каким последствиям может привести распространение этой видеозаписи.
- Алексей, ещё раз повторяю, это я виноват! – вмешался её брат. – На меня и злись!
- Хватит! – чуть повысил я голос. – Давайте это всё завтра обсудим! Дайте время успокоится!
- Хорошо, Лёша! – спокойно сказала Анна. – Но обещай больше на Ингу не злиться!
- Обещаю. – кивнул я.
Мы просидели в кафе ещё минут тридцать, темы моего конфликта с Юсуповой больше не касались, попрощались на крыльце, и я направился домой. Когда вышел из парка на тротуар, заметил «Волгу» с гербами Юсуповых, припаркованную с противоположной стороны проезжей части. Задняя дверь машины открылась, и наружу вылезла Инга. Я остановился, и не стал переходить дорогу.
- Я просто хотела извиниться. – громко сказала Юсупова. – Ты подойдёшь, или мне самой?..
- Пошли. – сказал я, перешёл дорогу, дождался, когда Инга догонит меня, и направился в «Русскую избу», её машина следовала за нами.
- Мы рады приветствовать в нашем скромном заведении представительницу столь славного Рода… - начал вещать метрдотель на входе, но был остановлен властным жестом Юсуповой, которая на полную врубила режим «Снежная Королева», на что я только усмехнулся.
Пропустив девушку вперёд, предоставил ей право выбора места для выяснения отношений, метрдотель за нами не пошёл. Она меня не подвела – сознательно или нет, но Инга выбрала столик, рядом с которым на стене висели ухват и кочерга.
- Пожарский, извини! – первым делом сказала она, усевшись за стол, но глаза так и не подняла, продолжая пялиться в скатерть. – Да, грешна! Решила воспользоваться представившимся шансом! И обиделась на тебя, после того как ты перестал отвечать на звонки! – она, наконец, подняла на меня свои карие глаза, в которых я прочитал, что делала она это всё, как и говорила Долгорукая, не со зла, а просто потому, что такой уродилась.
Маячивший в отдалении официант получил, наконец, от меня команду на приближение.
- Чего изволите? – весь изогнулся он, явно получив накрутку от метрдотеля и администратора.
- Два двойных пломбира с шоколадной крошкой. – озвучил я ему заказ, выучив за это время вкусы всех своих университетских друзей.
- Сей момент! – официант шустро удалился.
- А ты запомнил, что я люблю! – улыбнулась наконец Юсупова. – Мириться будем? – она смотрела на меня чистым и незамутнённым взглядом.
Я протянул ей руку с оттопыренным мизинчиком. Скрепив договор ответным жестом, Инга не удержалась:
- Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! – разорвала она, наконец, сцепку из наших пальцев. – Пожарский, ты злой! – заявила она мне, как ни в чём не бывало.
- И в чём конкретно это проявилось, Инга? – поинтересовался я.
- Проблема не стоила и выеденного яйца, а ты мне на целый день игнор устроил! – воскликнула она. – Да ещё Наташка с Анькой мне вчера весь день претензии высказывали и жизни учили, глупые!
«Да, бесполезно с Ингой ругаться! Это не лечится…» - подумал я, и спросил:
- А ты не задумывалась, что если все вокруг тебе говорят, что ты неправа, скорей всего, это так и есть?
- Не-а… - девушка отмахнулась от меня. – Я о таких глупостях не задумываюсь.
- Как же я тебе завидую! – улыбнулся я.
Уже за мороженым Инга поинтересовалась моими планами на вечер.
- За мной скоро дед заедет, надо скататься по делам.
- Звони, если что… - очаровательно улыбнулась девушка. – Можно в кино сходить, или на выставку какую-нибудь… Александра бы с собой взяли…
- Ага. – ухмыльнулся я. – Он вас, итак, как огня боится! А я, со своей стороны, сделаю всё возможное, чтобы Петров как можно реже попадал под ваше очарование!
- Ты злой, Пожарский! Повторяю это ещё раз! – Инга «в гневе» ударила кулачком по столу. – Первый портрет всё равно будет мой!
* * *
В поместье Пожарских в Жуковке, на полигоне площадью больше ста гектар, упражнялся Прохор Белобородов. Начал он с плетей, каждая из которых в длину была не меньше пятисот метров и являлась как бы продолжением руки. Со стороны казалось, что плети были как живые, и полностью подчинялись воле хозяина. Двум наблюдателям был продемонстрирован высший пилотаж – приёмы из арсенала коровьих мальчиков Североамериканских Штатов. Плети легко трансформировались в лассо, и фигура Белобородова стала едва видна в мелькании огненных кругов. Когда эти круги распались, к одному из столбов, вкопанных в километре от того места, где стоял Прохор, на огромной скорости устремилась одна большая плеть, обвила столб, вырвала его из земли и поволокла к огневику. Примерно на середине пути предмет был подкинут высоко в воздух, плеть разделилась на две, и обе эти плети в бешенном темпе стали рубить деревяшку. На выжженную землю полигона упали лишь тлеющие щепки. Следующим «номером программы» стала огненная стена – шириной больше километра и высотой около пятнадцати метров, на очень приличной скорости она устремилась от Прохора на дальний край полигона и вернулась обратно, послушная воле хозяина. Дальше была продемонстрирована «огненная ловушка» - стена начала изгибаться по краям, пока эти края не соединились друг с другом. Как только это произошло, диаметр «ловушки» начал уменьшаться, пока не достиг десятка метров. Прохор не успокоился и, оставив «ловушку» на месте, рванул на темпе в дальнюю часть полигона, причём, во время броска, на расстоянии пары метров, со всех сторон его прикрывали пять «огненных щитов» - один спереди, один сзади, один сверху, и два по бокам. Пробежав метров пятьсот, Белобородов остановился, и, соединив «щиты» между собой, оказался в полупрозрачном «огненном покрове». Дальше он обратил своё внимание на «ловушку», переместив ближе к себе, и превратил её в четыре «огненных стены» не очень большого размера, всего-то метров по двести, под прикрытием которых, не снимая «покрова», вернулся на исходную позицию. Завершением выступления был полноценный «огненный шторм» - техника, применяемая «абсолютами» только в крайних случаях. Практически всё свободное пространство полигона заполнило море ревущего огня. Со стороны могло показаться, что открылись врата ада, а из плавящейся земли сейчас начнут выпрыгивать черти! Тем более, что причудливо переплетавшиеся между собой языки огня, поднимавшиеся в высоту более чем на пару десятков метров, порой и создавали именно такую иллюзию. Огненная стихия бушевала больше минуты, и оставила после себя оплавленную, местами горящую и дымящуюся, землю полигона.
Уже на подходе к двум наблюдателям Белобородов сформировал меч в правой руке и щит в левой.
- Идущий на смерть приветствует вас! – заорал он.
- На смерть потом пойдёшь, гладиатор! – усмехнулся князь Пожарский. – Скоро шашлыки будут готовы. – он кивнул в сторону Гостя, который как раз поправлял шампуры с мясом на мангале.
- Хорошо, Михаил Николаевич. – кивнул Прохор, убирая меч и щит. – Как вам? – он показал рукой себе за спину на дымящийся полигон.
- Очень неплохо. – улыбнулся князь. – А чтобы у тебя не было головокружения от успехов… Силы остались?
- Да. – кивнул Прохор, насторожившись.
- Тогда держись! – Пожарский прыгнул навстречу Белобородову.
От первого удара ногой князя Прохор просто отскочил назад, и попытался рукой ударить сам, но жёсткий блок с ответным ударом в грудь заставили его поморщится от боли. А старик даром времени не терял, и просто прилип к воспитателю своего внука, нанося тому множество коротких ударов практически всеми частями тела – кулак правой руки бьёт в грудь, локоть складывается и врезается в рёбра, самое время ударить кулаком снизу вверх в челюсть, и опять локтем в рёбра. Нога сгибается в колене и идет в область паха, разгибается и бьёт в ступню Прохора. И всё это одновременно всеми четырьмя конечностями, и в бешенном темпе! Более молодой Белобородов ничего не смог противопоставить старому князю. Точку в поединке поставил удар головой точно в переносицу Прохора, от которого он «потерялся» и уселся пятой точкой на землю.
- Браво, Михаил Николаевич, браво! – Гость, не отрываясь от приготовления шашлыков, изобразил руками аплодисменты. – Старая гвардия всем форы даст?
- Это точно, Саша! – улыбнулся Пожарский, помогая Прохору подняться на ноги.
- А у меня возможность размяться будет, Михаил Николаевич? – улыбался Гость.
- Будет, Саша, будет. – кивнул князь. – Сначала только помоги полигон в порядок привести. Потом мяска поедим, Прошка как раз в себя придёт, и я с ним к твоим услугам. Меня же одного тебе будет мало? – усмехнулся Пожарский.
- Что вы такое говорите, Михаил Николаевич? – Гость сделал вид, что смущён. – Просто с Прохором будет интереснее…
- Всё ему поинтереснее надо… - заворчал князь. – С полигоном лучше разберись! – напомнил он.
- Уже! – заулыбался Гость.
Над полигоном начали формироваться облака, которые через несколько секунд превратились в тучу тёмного цвета. Засверкали молнии, и на ещё горячую землю обрушился сильный ливень с градом. Поднявшееся облако пара Гость ветром отогнал в противоположную от пикника сторону, после чего занялся «ландшафтным дизайном» - земля задрожала, загудела, и поверхность полигона начала выравниваться, скрывая следы воздействия огня.
- Ты, Сашка, почаще в гости заезжай, тем более что тут недалеко! – ухмыльнулся старый князь, глядя на преобразившийся полигон. – Мы тебе всегда рады!
- Обязательно, Михаил Николаевич! – кивнул с улыбкой тот. – Шашлыки, кстати, готовы.
Мягкая, сочная свинина с прожилками сала была очень вкусна. Запив очередную порцию мяса красным вином, окончательно пришедший в себя Прохор поинтересовался у Гостя:
- Александр Николаевич, сколько лет тебя знаю, и не подозревал, что ты так великолепно мясо на углях готовишь. И, будь другом, подскажи рецепт маринада.
- Так случая, Прохор, готовить для тебя всё не выдавалось. – развёл руками Гость. – А рецепт маринада называется «По-царски», его секрет – тайна Рода. Сам понимаешь, больше ничего не скажу. – он усмехнулся.
- Больно надо! – Белобородов сделал вид, что обиделся. – Ты мне тогда лучше скажи про… - неопределённый жест в сторону полигона видимо означал, что Гость должен был высказать своё веское мнение о талантах и мастерстве Прохора.
- Тебе честно? – спросил Александр Николаевич с серьёзным лицом. Белобородов кивнул. – Я, конечно, видел запись твоего дебюта в качестве инструктора у «волкодавов», но сегодня ты сумел меня удивить! – на что Прохор с облегчением выдохнул.
- Сашка, ты что творишь? – заворчал старый князь. – Мало я тебя учил! Хвалить-то тоже надо в меру!
- Да ладно, Михаил Николаевич! – махнул рукой Гость. – Вы наглядно показали Прохору, что ему есть куда расти. – а тот потёр чуть опухшую переносицу. – Теперь о делах. – Александр Николаевич неуловимо изменился, появилась властность, не подчиниться которой было невозможно. – Всё, что мы сегодня наблюдали, явилось следствием не только талантов и трудолюбия Прохора, но и результатом применения уникальных возможностей Алексея. – он посмотрел на Пожарского и Белобородова, те согласно кивнули. – Ваши предложения?
- Саша, я следующий! – твёрдо сказал князь. – Если Лёшка может то же самое, что по легендам мог Александр I, то… - Пожарский не стал продолжать, а многозначительно глянул на Гостя.
- Это не легенды. А шансы велики… - кивнул Александр Николаевич. – Но пока у нас есть только Прохор. – они оба посмотрели на воспитателя молодого Пожарского.
- А что я? – пожал плечами тот. – Я вот в Лёшке, в отличие от вас двоих, нисколько не сомневаюсь.
- Хорошо, Михаил Николаевич. – кивнул Гость. – Следующий вы. С отцом данный вопрос согласую. По делам пока всё. А теперь готовьтесь, господа, пришло время и мне размяться!
Пожарский с Белобородовым вытерли руки и отошли от мангала метров на десять, встав друг от друга метрах в четырёх. В руках Прохора появились огненные мечи, метра по полтора в длину каждый. Увидев это, старый князь глянул на Гостя, чуть подумал, и сформировал такие же.
- Готовы? – с улыбкой поинтересовался Александр Николаевич.
- Да! – в один голос ответили «абсолюты».
* * *
К военному городку Измайловского полка, на южной окраине Москвы, мы с дедом подъехали без десяти минут пять. При появлении «Чайки» с гербами Пожарских ворота открылись, и, пропетляв около минуты по территории городка, мы оказались у трёхэтажного здания офицерского собрания.
- И помни, Лёшка, что я тебе сказал! – кряхтя, Глава Рода начал вылезать из машины. – Старость не радость!
Накручивать меня он начал с самого начала, как только я сел в машину. Если описать кратко суть сказанного, то в офицерском собрании Измайловского полка молодой князь Пожарский должен был вести себя тише воды, ниже травы, поперёд батьки, вернее деда, в пекло не лезть, и не вздумал опять наломать дров.
Убедившись, что внук получил нужную психологическую накачку, князь Пожарский, на контрасте, начал рассказывать, что он сегодня с утра был вместе с Прохором на фамильном полигоне в Жуковке.
- Очень достойно твой воспитатель выступил, Лёшка, очень достойно! – прокомментировал дед. – Так бы ему ещё лет пять-десять до «абсолюта» расти, и то не факт… А с помощью твоих способностей вона как получилось… Меня посмотришь? – прищурился старик.
- Посмотрю, конечно. – кивнул я. – Только, учитывая опыт с Прохором, в городе это делать опасно, при твоей-то силе. Да и реабилитационный период, опять же учитывая опыт с Прохором, лучше проводить где-нибудь подальше от людей, с длительными прогулками и физическими упражнениями.
- Отлично! – заулыбался дед. – Вот сегодня в Жуковку и поедем.
- Ты готов провести в Жуковке минимум неделю? – спросил я.
- Телефон я возьму с собой.
- А как быть с приглашением в Кремль? – поинтересовался я. – Ты явно будешь не в форме, ещё подумают невесть что…
- Я разговаривал с наследником, показ откладывается на неопределённый срок. Его жене нездоровится. – отмахнулся дед. – Так что время есть.
- Хорошо. Только мне надо будет домой заехать, вещи для Университета взять. А переночую в Жуковке, заодно и за тобой присмотрю.
- Договорились. – кивнул дед. – А теперь расскажи мне, как ты вчера шпиёна ловил.
На крыльце офицерского собрания нас встречал генерал Глаголев.
- Здравия желаю, Михаил Николаевич! Алексей Александрович! – поприветствовал он нас. – Запись господам офицерам я уже показал, ждём только вас.
- Веди, Витя. – грустно улыбнулся дед. – Не думал я, что родной полк по такому поводу посещать придётся…
Глаголев ничего не ответил, развернулся и вошёл вовнутрь офицерского собрания. Пройдя по двум коридорам, мы оказались перед обычной дверью с надписью «Актовый зал. Вход на сцену». Ещё несколько шагов и пять ступеней, и мы втроем зашли на эту самую сцену.
- Господа! – громко сказал Глаголев в зал.
Офицеры, сидящие в зале, количество которых я не мог сказать даже примерно, начали шумно подниматься с кресел.
- Здравия желаем, Ваше Высокопревосходительство! – рявкнули они.
- Здравствуйте, измайловцы! – громко сказал офицерам дед. – Садитесь!
Офицеры так же шумно начали усаживаться обратно в кресла. А мы, тем временем, направились в президиум – три стола и несколько стульев, два из которых были заняты прокурорским генералом Антошиным и полковником Орловым. Оба, как и генерал Глаголев, были в форме, в отличие от нас с дедом. Я понятно, обычный студент, а Глава Рода свой мундир одевать не пожелал, не тот случай, как выразился он в машине. Дед сегодня был в тройке тёмно-синего цвета, а я в светло-сером костюме. Убедившись, что мы сели, оставшийся стоять генерал Глаголев откашлялся, и уже хотел что-то сказать, как в одном из боковых проходов зала послышался шум, и появилась странная процессия. Впереди шёл тот самый сотрудник Тайной канцелярии, которого я видел позавчера. За ним следовали мои «крестники» - Харитонов и Ильин, в тапочках, обычных штанах, майках и больничных халатах, накинутых на плечи. Их вытянутые руки были в гипсе, а к поясу тянулись два штыря, которые поддерживали руки навесу. Замыкал процессию Паршин на кресле-каталке. Это было зрелище ещё печальнее, чем видок его дружков – торчавшие в разные стороны загипсованные руки с приспособами для поддержания их в нужном положении, вытянутая вперёд загипсованная нога, пледик красного цвета на коленях, накинутая на плечи застиранная больничная куртёшка и бледное лицо. Сзади каталку толкали два звероватых на вид мужика, судя по чёрной одежде, как и на главном, - сотрудники Тайной канцелярии.
Все присутствующие в зале молча наблюдали за движением этой процессии к сцене. Если Харитонов и Ильин сумели самостоятельно подняться по ступеням, то вот Паршина с каталки на этих самых ступенях чуть не уронили.
- Аккуратней, ироды! – прикрикнул на подчинённых «чёрный». – Не в пытошную же очередного клиента везёте!
Лица троицы бывших офицеров побледнели ещё больше и покрылись капельками пота. Резко вспотели и Глаголев с Антошиным, а Орлов ухмыльнулся, кровожадно оглядывая болезных.
- Ну что, Харитонов, - громко обратился к нему «чёрный», - поведай во всех подробностях уважаемому Собранию о конфликте с молодым князем Пожарским. – тот опустил голову и начал что-то бубнить. – Громче!
- Мы пришли в клуб… - начал Харитонов.
- С самого начала! – прервал его «чёрный». – Со звонка князя Паршину.
Сначала не очень внятно и тихо, но потом всё громче и увереннее, глядя в зал пустыми глазами, Харитонов начал рассказывать историю наших взаимоотношений. Когда он закончил, «чёрный» обратился к Ильину с Паршиным:
- Подтверждаете слова господина Харитонова?
- Да. – они опустили головы.
Сотрудник Тайной канцелярии повернулся к офицерам, сидящим в зале.
- Вопросы?
Офицерское собрание загудело. Через минуту поднялся здоровенный подполковник из первого ряда, сидевший через одного человека от моего дядьки Григория:
- Дима, Володя! – он смотрел на Харитонова с Паршиным. – Как вы могли? – те опустили головы. – А ты, Вася? – его взгляд переместился на Ильина. – Я же предупреждал тебя не связываться с этой парочкой!
- Арсений, сядь! – рявкнул генерал Глаголев из президиума. – Потом все эти вопросы обсудим! В узком кругу! – подполковник неохотно опустился обратно на кресло.
- За сим, будем прощаться. – подвёл итог «чёрный». – Есть желающие доставить этих троих обратно в госпиталь? – он брезгливо указал на троицу и посмотрел в зал. – Желающих нет. – констатировал сотрудник Тайной канцелярии с усмешкой. – Опять нам заниматься неблагодарной работой. Честь имею!
Когда процессия удалилась, подполковник поднялся с места вновь.
- Ваше превосходительство! – обратился он к генералу Глаголеву. – Разрешите обратиться к его высокопревосходительству князю Пожарскому?
- Разрешаю, Арсений Станиславович! – кивнул тот.
- Ваш…
- Без чинов, Арсений Станиславович. – прервал подполковника дед.
- Михаил Николаевич! Вышло досадное недоразумение, виной которому послужило моё неверие в то, что молодой князь Пожарский мог справиться одновременно с тремя моими офицерами! Приношу свои искреннее извинения вам, ваше высокопревосходительство, - он кивнул деду, - вам, Алексей Александрович, - он кивнул мне, - и вам, ваше превосходительство! – подполковник кивнул генералу Глаголеву. – Готов понести любое наказание.
- Извинения приняты, Арсений Станиславович! – кивнул Глава Рода, я кивнул тоже.
- Вот и замечательно! – хлопнул по столу генерал Глаголев, а генерал Антошин, это который прокурорский, с облегчением выдохнул.
Выдохнул с облегчением и подполковник. Зашумел и зал – офицеры расслабились и стали переговариваться, обмениваясь впечатлениями от увиденного, некоторые даже заулыбались.
- Надо отметить, - сказал громко полковник Орлов, - что я, на месте подполковника Мехренцева, тоже бы не сразу поверил в произошедшее. – зал опять затих. – Может Алексей Александрович продемонстрирует нам свои таланты? Если вы, Михаил Николаевич, не будете против?
Полковник, улыбаясь, смотрел на деда. А в зале стояла напряжённая тишина – измайловцы затаились в предвкушении неожиданного развлечения посреди скучных служебных будней.
«Явно между собой договорились, жучары! – подумал я. – А меня предупредить – не судьба!»
- Почему бы и нет… - подчёркнуто равнодушно кивнул дед. – Если Виктор Кузьмич не будет против.
- Мне, если честно, и самому интересно! – оживился Глаголев. – Каков формат? – спросил он у Орлова. – Вы у нас, Иван Васильевич, лицо незаинтересованное.
- Обычный спарринг, прямо здесь. – усмехнулся полковник и указал на центр сцены.
- Принимается. – кивнул генерал. – Михаил Николаевич?
- Не возражаю. – дед продолжал делать вид, что ему всё равно.
Генерал Глаголев быстро объявил Собранию о достигнутых договорённостях, после чего несколько офицеров оттащили столы и стулья в угол сцены. В зале уже никто не сидел, измайловцы подтягивались ближе к сцене, некоторые уже приготовили телефоны для съёмки.
- Господа, господа! – привлёк внимание к себе Орлов. – Что за детский сад с телефонами? – намёк жандармского полковника поняли все, телефоны исчезли, в особый отдел полка на интимный разговор идти никому не хотелось.
На сцену залез подполковник Мехренцев.
- Я, так сказать, вызываюсь, Виктор Кузьмич… - замялся он, обращаясь к своему командиру.
Тот посмотрел на Орлова и моего деда. Возражений не последовало.
- Хорошо, Арсений Станиславович. – кивнул генерал, дождался, когда я сниму пиджак с галстуком, отдам их Главе Рода, и приближусь. – Пожмите руки. – мы пожали. – Господа, держите себя в руках! Постарайтесь не нанести друг другу увечий! Вы меня поняли? – мы кивнули. – А сейчас по разным углам… сцены. Начинаем по команде «Бой».
Мы разошлись. «Публика в зале» притихла.
- Бой! – крикнул Глаголев и махнул рукой.
Как я и предполагал, Мехренцев рванул ко мне, как и Харитонов позавчера в бильярдной, такая у гвардейских полков основная специфика – захват и удержание. Может Арсений Станиславович и сделал для себя определённые выводы после просмотра видеозаписи из «Метрополии», но я бы на его месте поступил бы так же – поменяешь отработанный тактический рисунок, потеряешь ещё больше…
Перейдя на темп, я сделал пару шагов навстречу подполковнику. Он, оказавшись рядом со мной, обозначил движение правой рукой, но ударил левой. Не попал. Удар ногой мне в голень я принял, подняв свою ногу, на подошву ботинка, увернулся от правого кулака Мехренцева, и пробил сам в широченную грудь измайловца – чуть тише, чем в четверть силы.
Подполковник отлетел метра на три, в полёте успел сгруппироваться, упал на деревянное покрытие сцены, и затих. В зале повисла тишина.
«Да, это не «волкодавами» тренироваться… Те бы даже на ногах устояли…» - подумал я.
А к Мехренцеву, тем временем, кинулся генерал Глаголев и офицеры из зала. Остальное Собрание загудело, разглядывая меня уже по-новому. Секунд через тридцать подняли на ноги и моего «противника», который, держась за ушибленную грудь, направился ко мне.
- У меня нет против вас шансов, Алексей Александрович! – протягивая руку, которую я пожал, громко сказал улыбавшийся Мехренцев. – Этим троим очень не повезло, когда они выбрали объектом своей гнусной афёры именно вас!
Дружный гул из зала видимо должен был свидетельствовать, что офицерское собрание с этими словами командира ДШБ полностью согласно.
- Господа! – привлёк к себе внимание генерал Глаголев. – Все вопросы выяснили, никого не задерживаю! И не забывайте, что завтра на службу!
Минут через пять в зале, кроме генералов, полковника Орлова, меня и полковника Григория Михайловича Пожарского, заместителя командира полка, наследника Рода Пожарских, никого не осталось.
- Прошу всех ко мне! – генерал Глаголев указал на выход со сцены. – Стол уже накрыт!
- Если только на десять-пятнадцать минут, Виктор Кузьмич. Вечером запланировано мероприятие… - дед развёл руками.
- Полчаса, не больше, Михаил Николаевич! – заверил генерал.
- Хорошо. – кивнул дед.
Мы с дядькой со «стариками», как он выразился, не пошли, а направились на крыльцо Офицерского собрания.
- Ну ты, Лёшка, конечно, дал! – подвёл итог увиденному Григорий. – Мехренцев же «воевода», и отнюдь не из самых слабых! Уложить командира ДШБ за три секунды! – дядька покивал головой. – В «спецуре» цены бы тебе не было! Может ты, всё-таки, в военное училище из Университета переведёшься? Отец договорится. – Григорий Михайлович смотрел на меня вопросительно.
- Дядька, ты же знаешь, у меня со стихиями беда! – улыбнулся я. – Даже на ранг не получилось сдать.
Я очень хорошо помнил договорённости с графом Орловым, и промолчал про Корпус. В конце концов, если Глава Рода захочет рассказать наследнику про мою службу – расскажет.
- Это да… - протянул дядька. – Очень обидно! Как учёба?
- Нормально. Пока нравится.
- Понятно. У тебя когда следующая игра? – поинтересовался он.
- На бильярде?
- Да.
- Не знаю, не успел договориться. – ответил я.
- Давай-ка созвонимся, и постараемся назначить встречи в «Метрополии» одновременно, а я ещё братца Костю подтяну. Потом, после игры, где-нибудь посидим и спокойно поговорим. Договорились?
- Договорились. – кивнул я.
Уже в дедовской «чайке», когда мы выезжали с территории военного городка Измайловского полка, он мне сообщил:
- С Глаголевым я переговорил, военку свою ты, типа, проходишь у него в полку. Надо появиться пару раз, побегать по полосе препятствий вместе с ДШБ, в занятиях по рукопашке поучаствовать, - Глава Рода ухмыльнулся, - да пострелять чутка. Ванька Орлов в курсе, именно он мне вчера это всё и предложил.
- А проверку моих боевых навыков на сцене актового зала тоже он придумал? – усмехнулся я.
- Нет. Это была моя идея. – дед довольно улыбался. – Офицеры, Лёшка, как дети, только повзрослевшие. Игрушки чутка другие. Надо было разрядить атмосферу после выяснения отношений, вот мы и разыграли с графом представление. Как мне кажется, все остались довольны.
- А меня предупредить?
- А зачем? – усмехнулся он. – В следующий раз, Лёшка, будешь думать, прежде чем людям конечности ломать, даже когда и есть за что…
Заскочив домой, я быстро собрал вещи. Забежал и к Лесе, предупредив её, что меня в машине ждёт дед, и ночевать буду в фамильном поместье под Москвой. Пока спускался на улицу, набрал Вику, пообещав позвонить попозже вечером и всё объяснить.
В Жуковке мы были около восьми часов вечера. Заехав в открытые ворота поместья, мы ещё минуту двигались по асфальтированной дороге через самый натуральный сосновый лес, который отгораживал здоровенный трёхэтажный дом со служебными постройками от посторонних глаз. Это поместье было подарено Роду Пожарских царём Александром I больше двух веков назад, и являлось особой гордостью Рода – соседями были сами Романовы.
На крыльце дома, свет в котором горел только на первом этаже, нас встречал Прохор.
- Как прошло? – первым делом поинтересовался он.
- Нормально. – отмахнулся дед. – Ужин готов?
- Готов. – кивнул мой воспитатель. – Я только вас и ждал.
В столовой Глава Рода рассказал Прохору про наше посещение Измайловского полка.
- Так! – дед отставил в сторону пустую чашку и вытер губы салфеткой. – Идём переодеваться, и через десять минут встречаемся в холле.
Все привезённые мной вещи прислуга уже повесила в платяной шкаф в моей комнате на третьем этаже. Я, улыбаясь, начал вспоминать, как эта огромная комната со здоровенным окном, старинной мебелью и лепниной на потолке пугала меня в детстве. Отогнав воспоминания, предаться которым можно было и перед сном, я занялся одеждой. Заморачиваться не стал, и выбрал спортивный костюм, оставшийся здесь с моего прошлого посещения поместья этим летом. Был он мне уже чуть мал, но для сегодняшних целей подходил вполне.
Полигон располагался на «заднем дворе» поместья. Идти до него надо было больше километра по дорожке, освещённой фонарями, проложенной через лес. Всю дорогу шли молча, думая каждый о своём.
- Ну что, Лёшка, приступим, помолясь?.. - улыбнулся дед, когда мы остановились, отойдя от края полигона метров пятьсот.
Прохор отошёл от нас метров на десять.
- Приступим, деда. – кивнул я. – Расслабься, всё будет хорошо!
Перейдя на темп, я потянулся к Главе Рода и попытался настроиться на его ментальный доспех. К моему немалому удивлению и большой радости, получилось это у меня практически так же легко, как и с Прохором, видимо сказывалась практика. Отбросив в сторону лишние эмоции, я, первым делом, осмотрел дедовский доспех. Зрелище, с эстетической точки зрения, вернее, в моём представлении о прекрасном, было печальное – как и у Прохора в самом начале «лечения», энергетическая решётка старого князя не отличалась правильностью, равномерностью и красотой, хотя внутренний её слой, который у моего воспитателя только начал формироваться, присутствовал, но был какой-то совсем дохленький. Но надо отдать деду должное – Прохору было ещё очень далеко до того ощущения силы и мощи, который производил доспех Главы рода. Закончив анализ, я приступил к правке, руководствуясь только мне понятным представлением о том, как должно быть правильно. Первым делом, исправлению подверглась внешняя решётка, которая охотно отозвалась на мой зов, и начала тихонько меняться на глазах, самостоятельно перераспределяя силу. Внутренней решётке я уделил совсем немного внимания, поправив лишь совсем тоненькие жгутики, - мне показалось, что деду пока будет достаточно и этого.
Когда я, уставший, вернулся в себя, то увидел счастливо улыбающегося деда, стоящего с закрытыми глазами напротив меня внутри самого настоящего столба ревущего огня. Пламя, как мне показалось, достигало высотой метров двадцати, и очень хорошо освещало всё немаленькое пространство полигона.
- Деда! – позвал я его.
- Михаил Николаевич! – присоединился ко мне подошедший Прохор.
Докричались мы до старого князя лишь через минуту. Он открыл глаза, продолжая улыбаться, увидел нас, и погасил огонь.
- Теперь я, Алексей, понимаю Прохора, - сказал мне дед, - когда он со мной делился впечатлениями от твоего «лечения»! Кажется, что каждая клеточка в организме переполнена силой! Как ты тогда сказал, Прохор? – он посмотрел на моего воспитателя.
- Горы готов свернуть! – усмехнулся тот.
- Во-во! Очень правильное выражение, но для «земляных». Для нас вернее будет сказать: «Горы готов сжечь!»
На полигоне мы пробыли ещё минут тридцать, пока Глава Рода окончательно не пришёл в себя. За это время он успел несколько раз сбросить в землю излишек силы.
- К нам кто-то идёт. – почувствовав, сказал я деду с Прохором, когда мы уже собрались уходить, и указал направление на дорожку к дому.
И действительно, через минуту показались двое, один – начальник охраны поместья, второй был в форме Дворцовой полиции.
- Прошу прощения за поздний визит, Ваше Высокопревосходительство, - обратился к Главе Рода полицейский, - но о занятиях на вашем полигоне, тем более в такое время, нас никто не поставил в известность…
- Прошу прощения, голубчик, - улыбался дед, - моя вина, внучку любимому одну технику показывал. Не потревожил ли я своими необдуманными действиями семью?..
- Слава богу, нет, Ваше Высокопревосходительство. – улыбнулся полицейский в ответ. – Но вы уж постарайтесь в следующий раз…
- Всенепременно, голубчик! – кивнул дед.
- Всего хорошего, Ваш…
- Одну секунду. – остановил того Глава Рода, и обратился к начальнику охраны. – Миша, на обратной дороге загляни в погреб. Ты меня понял?
- Да, Михаил Николаевич! – ответил тот, и понятливо покосился на полицейского, который делал вид, что вообще ничего не слышит.
- Вот теперь, всего хорошего! – попрощался князь.
Вернувшись в дом, дед, первым делом, направился на кухню и выпил литр отвара из крыжовника. Потом мы пошли в одну из гостиных, где попытались смотреть телевизор, но деду не сиделось на месте. Пришлось возвращаться обратно на улицу и гулять. Прохор и я с улыбками наблюдали за Главой Рода, который превратился в сгусток энергии. Чуть успокоился он только ближе к полуночи, когда мы десятый раз обходили дом по аллее.
- Так, молодёжь, быстро спать! Вам завтра рано вставать.
* * *
Разбудивший меня в шесть тридцать утра Прохор, со смехом начал рассказывать, что дед, вставший в пять, навёл в поместье шороху – погуляв, Глава Рода разбудил всю обслугу и поставил задачу привести территорию и сам дом в «надлежащий вид». Все уже шуршали, а дед их лично и очень скрупулезно контролировал.
- У меня уже все успели спросить, что на князя нашло? Ведь в поместье чистота и порядок! – ухмылялся Прохор. – Ответил, что не знаю, а про себя пожалел их – ещё дня три-четыре, учитывая собственный опыт, покой им будет только сниться! Давай, в душ, потом завтрак. Мы с Юрой тебя на улице будем ждать, а то боюсь под горячую руку Михаила Николаевича попасть…
И действительно, когда я спускался в столовую, ещё на лестнице услышал дедовский рык, отдающий какие-то распоряжения.
- Что, деда, плющит? – с улыбкой поинтересовался я, когда он зашёл в столовую.
- Не то слово, Лёшка! – пожаловался Глава Рода.
- А ты побегай, или дрова для бани и каминов поколи… - посоветовал я. – Только без силы…
- Точно! – обрадовался он. – А то просто гулять быстро надоедает. Ты вечером приедешь меня посмотреть?
- Обязательно! – пообещал я.
В Университет я добрался вовремя, и всё благодаря «Волге» с гербами Рода, на которой можно было ездить по выделенной полосе, чем мы с успехом и воспользовались, объехав все пробки и благополучно заехав в Москву. С Прохором и Юрой мы договорились, что назад, в Жуковку, поедем из нашего дома, в который я должен был придти после занятий.
Когда я поздоровался за руку с Андреем и пролез на своё «законное» место между Ингой и Наташей, брат и сестра Долгорукие уставились на меня с немым вопросом в глазах. За меня всё пояснила Юсупова:
- Что смотрите? Просто Алексей умный мальчик! Он понял, что был неправ. Тем более, ссориться со старостой – себе дороже! Да ведь, Лёшенька?
- Да ведь, Инга. – с улыбкой кивнул я.
- Вы когда помириться успели? А-а?.. – с подозрением уставилась на подружку Наташа.
- Вчера. – Инга достала из сумочки пилку и начала спокойно равнять ногти. – Князь был так любезен, что пригласил меня в ресторан, угощал мороженным, говорил комплименты и умолял простить его… Я не устояла! – Юсупова закатила глаза, всем своим видом показывая, сколько удовольствия она получила от всего вышеперечисленного.
Теперь уже Долгорукая сверлила взглядом меня. Я не стал ничего отвечать, а просто развёл руками.
- Что-то мне не верится… - протянула она. – Это, наверняка, ты, Инга, напросилась в ресторан поговорить, и вырвала у Алексея прощение силой!
Ответить Юсупова ничего не успела, в аудиторию зашёл преподаватель. Выяснение отношений продолжилось на следующей перемене и в столовой, но мы с Ингой молчали, и на провокации Долгорукой не велись. Точку поставила Шереметьева, заявившая в университетском кафе, что теперь они с Наташей просто обязаны как-нибудь пойти со мной в ресторан, а врунью Юсупову брать с собой совсем не обязательно. Такая аргументация, видимо, показалась Инге железной, и она начала «колоться»:
- Я сама приехала к дому Алексея с целью помирится, при вас не хотела. Охрана знает, где он живёт. Дождалась его, он повёл меня в ресторан, там рядом есть. В ресторане, пока ели мороженое, помирились. Всё.
Анна с Натальей посмотрели на меня вопросительно, я кивнул, подтверждая слова Инги.
- А сразу не могли сказать? – уже спокойно поинтересовалась Долгорукая.
Инга опустила глаза, а я просто улыбался – какими же смешными и нелепыми мне казались все эти выяснения отношений между девчонками после того, что у меня происходило на службе в Корпусе, после драки в «Метрополии» с последующим благополучно разрешившимся конфликтом с лейб-гвардией. Да и мои отношения с Лесей и Викой выгодно отличались от этой «непонятной дружбы» с представительницами высшей аристократии, и совсем не постелью…
Именно об этом я думал, подходя к дому. От размышлений меня отвлекла заверещавшая чуйка…
Краем глаза я заметил, как из припаркованной дальше по улице «Нивы» вылезли двое, и вздыбившийся асфальт, перемешенный с щебёнкой и песком, пошёл на меня волной.
- Назад! – заорал я двум своим охранникам, шедшим метрах в пятнадцати позади меня.
Волна ударилась о мой ментальный доспех и опала. Но за ней уже шла вторая, более мощная и высокая, которую поддерживали воздушные смерчи. Обернувшись на мгновение, я убедился, что моя охрана находится вне зоны поражения. Для гарантии их безопасности пришлось дождаться и второй волны, которая, как и первая, разбилась о мой доспех. Теперь только вперёд… Я рванул к этим двум, судя по силе, воеводам, которых чувствовал очень отчётливо. Первый, кем я решил заняться, стоял ближе к «Ниве», а вот второй очень грамотно расположился у самой стены моего дома, прикрываясь им. Первое препятствие в виде каменной стены, движущейся на меня, я просто разбил ударом кулака, яму, глубиной метра четыре, я просто перепрыгнул, но в прыжке меня атаковали пять мощных смерчей, от которых очень неприятно начала зудеть кожа. Когда же я преодолевал последний десяток метров до воеводы, стоящего недалеко от машины, на меня обрушился штормовой ветер с щебёнкой и кусками асфальта. Ударил я «воздушника», лицо которого скрывала маска, в полсилы, с гарантией на выведение из строя, но почувствовал, что пробил не только доспех «воеводы», но и его грудную клетку. Характерный хруст и бульканье это подтверждали. «Воздушник» отлетел от меня поломанной куклой и задергался в конвульсиях метрах в пятнадцати дальше по улице.
«Не жилец! Вот я и начал убивать…»
- Я дом обрушу, Пожарский! – заверещал «земляной», лицо которого тоже скрывала маска. – Обрушу, сука! Зуб даю!
Между нами начала расти трещина в земле.
- Стой! – заорал я, представив сколько людей сейчас может находиться в доме, про ресторан, с его посетителями и обслуживающим персоналом, думать вообще не хотелось. – Что ты хочешь?
- Дай мне уйти! – уже спокойней ответил мне он. – Отойди метров на пятьсот! Туда! – он указал направление, откуда я прибежал.
- Хорошо. – кивнул я. – От кого хоть приходили-то? – делая несколько шагов назад, спросил я.
- Да пошёл ты, Пожарский! Я заказчиков не сдаю! Живее! – трещина начала опасно приближаться к фундаменту дома.
Я, держа «земляного» взглядом, начал перемещаться по кучам щебня и кускам асфальта назад, к тому месту, откуда вышел из парка. Остановившись, увидел, что он машет мне рукой уходить ещё дальше. Делать было нечего, и я, в сопровождении своей «охраны», отошёл ещё метров на двести. «Земляной», наконец, отошёл от моего дома, быстро сел в «Нивку» и поехал в сторону своего напарника. Закинув труп в багажник (в том, что это труп, я не сомневался), он вернулся в машину, которая через несколько мгновений исчезла за поворотом…
Оглядев улицу, которая совсем не напоминала себя прежнюю, свой и соседние дома, в немногих уцелевших стёклах которых отражалось солнце, я вздохнул и подумал – «И что мне теперь делать? Дед меня точно запрёт в особняке, как и обещал!» Достав из кармана телефон, я было хотел набрать Главу Рода, но на экране как раз высветился его входящий звонок.
- Уже выехал! Быстро подробности! – услышал я в трубке, и повернулся к двум своим охранникам, которые виновато развели руками, мол «это наша работа».
- Напали рядом с домом. Два воеводы, один «земляной», другой «воздушник». «Воздушника» я, по ходу, убил, второй ушёл, угрожая обрушить дом. Может это та троица решили отомстить, - Харитонов, Паршин и Ильин?
Тишина в трубке была больше тридцати секунд.
- Деда?..
- Это вряд ли. Они на контроле Тайной канцелярии. – ответил мне Глава Рода.
- Орлову звонить?
- Звони. И оставайся там. Скоро буду. – дед положил трубку.
А я начал набирать графа Орлова.
- Иван Васильевич, тут со мной беда приключилась… - я кратко описал ему произошедшее теми же словами, что и Главе Рода.
- Выезжаю! – полковник был краток.
Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Одновременно с этим звуком я заметил Прохора, идущего к нам прямо по кучам щебёнки.
- Что, Лёшка, гостевой дом в особняке Пожарских замаячил со всей очевидностью? Если не родная Смоленщина… – ухмыльнулся он, на что я обречённо кивнул. – Дай-ка угадаю, - один «земляной», и ещё «воздушник»? Оба воеводы? – продолжал скалиться Прохор. – я опять кивнул. – И как ты позволил этим сукам уйти, «волкодав» хренов? – этот вопрос мой воспитатель задал уже крайне серьёзным тоном.
- «Воздушника» я убил, а «земляной» пообещал дом обрушить, пришлось отпустить… - отчитался я Прохору.
- Вот мразь! – сплюнул он. – Мирными жителями прикрылся! Словесный портрет составим?
- Они оба в масках были… - ответил я.
- Этого следовало ожидать. Машина?
- Мы уже всё сообщили… - влез один из охранников.
- Понятно… - протянул Прохор. – Михаил Николаевич, как я понимаю, уже едет?
- Да. – кивнул я. – И граф Орлов тоже… Ты к Лесе заходил?
- Когда бы я успел? – криво улыбнулся он. – В спальне валялся, тебя ждал, а там окна на другую сторону выходят. Вдруг, грохот, дом задрожал, я в гостиную рванул, а за окном ничего не видно, пылища до неба. Ботинки натянул и на лестницу. А тут уже всё закончиться успело…
Я не дослушал, и начал набирать Лесю.
- Привет! Соскучился? – ответила она.
- Очень! Ты где? – спокойным голосом поинтересовался я.
- На студии. Минусовки доделываем.
- Лесь, тут такое дело, на меня около нашего дома напали…
- С тобой всё в порядке? – перебила она меня.
- Да, всё в порядке. – попытался я её успокоить. – Выслушай меня до конца!
- Хорошо.
- Пока неизвестно, кто это был, но тебе в этом доме оставаться опасно. Будь пока на студии, никуда не уезжай, сейчас я дам трубку Прохору, он вышлет к тебе охрану, а я наберу тебя попозже. Договорились?
- Да, Лёша.
Пока Прохор разговаривал с Лесей, район оцепляла полиция. Видя, что четыре мужика спокойно стоят и убегать не собираются, первый подоспевший к нам экипаж не начал орать в матюкальник: «Руки в гору! Всем лежать! Сейчас будем стрелять!», а из машины осторожно вылез прапорщик, держа автомат таким образом, чтобы вскинуть его одним движением, и поинтересовался: «Что произошло?» Ведение переговоров взял на себя Прохор. Услышав, что произошло нападение на Род Пожарских, а вот стоит сам молодой князь Пожарский, полицейский расслабился, вернулся в машину, схватил рацию и начал по ней с кем-то переговариваться. Видимо, получив исчерпывающие инструкции, прапорщик вышел к нам, попросил никуда не уходить до приезда начальства, а сам, с напарником, начал разматывать красно-белую ленту, обозначая границы «места преступления», привязав её к стене соседнего дома. Этим же занялись и экипажи, подъехавшие с другой стороны улицы, тем более, что развороченная проезжая часть с тротуарами говорили сами за себя.
Через двадцать минут, с сиренами и мигалками, подъехал целый кортеж из машин руководства московской полиции – генерал Орлов Григорий Васильевич с заместителями, младший брат моего начальника по Корпусу. Быстро сняв с нас устные показания, генерал отвёл меня в сторонку.
- Алексей Александрович, мне брат звонил. Сказал, что этим делом будет заниматься Корпус, а мы на подхвате. Так что кроме жандармов ни с кем не общайтесь. Договорились?
- Да, Григорий Васильевич. – кивнул я.
- Вот и славно! – улыбнулся он. – «Ниву», кстати, нашли. Через два квартала отсюда, в одном тихом дворике. В багажнике много крови. Криминалисты уже работают.
- Спасибо, Григорий Васильевич. – поблагодарил я его за информацию.
Он мне кивнул, позвал заместителей, и они отправились рассматривать все повреждения, нанесённые дорожному покрытию и домам неизвестными злодеями.
Ещё через десять минут подъехали три обычных микроавтобуса «Газель» с работающими съёмными мигалками, из которых посыпались бойцы с АКСУ в камуфляже с надписями «Спецназ» на спине. Следующими повылезали пять мужчин в костюмах, последним спрыгнул на целый асфальт полковник Орлов. Не успел он сделать ко мне и пары шагов, как в конце улицы появились три автомобиля – две «Чайки» и «Волга». Из первой «Чайки», с гербами Романовых, к моему немалому удивлению, сначала вылез мой дед, в чёрном костюме, но без галстука, а с противоположной стороны машины появился высокий подтянутый старик с седой головой в костюме-тройке тёмно-фиолетового цвета, в котором я узнал Великого князя Владимира Николаевича, младшего брата Императора, московского Генерал-губернатора.
Все присутствующие при появлении члена Императорского Рода вытянулись, и забыли как дышать, а руководство московской полиции быстрым шагом, насколько позволяли щебень и куски асфальта, спешило на доклад с другого конца завалов на дороге. Первым сориентировался полковник Орлов:
- Ваше…
- Подожди, Иван Васильевич. – махнул рукой Великий князь. – Давай брата твоего дождёмся.
Отмахнулся он и от младшего Орлова, после чего к ним подошёл «чёрный» - неизвестный мне по имени сотрудник Тайной канцелярии, прибывший на «Волге» вместе с Великим князем.
- Виталия Борисовича вам представлять не надо, он будет курировать расследование. – Орловы кивнули. – Удачи, господа! – после чего повернулся к моему деду. – Бери внука, Миша, пойдём смотреть на это безобразие…
Примерно на середине завалов Великий князь остановился и обратился ко мне:
- Давай, Алексей, рассказывай и показывай.
- Ваше…
- Для тебя – Владимир Николаевич. – разрешил он.
- Владимир Николаевич, я вышел из парка в этом месте…
Рассказав и показав Великому князю всё, что знал и видел, стал ждать его реакцию. Я-то точно в произошедшем не был виноват.
- Миша, забирай-ка ты внука, и езжайте в Жуковку, от греха подальше! А мы уж тут как-нибудь сами разберёмся.
- Хорошо, Володя. – кивнул дед.
- Но перед этим давай позовём Виталю, может у него какие вопросы есть…
Вопросов у Виталия Борисовича не было, и мы с дедом, попрощавшись со всеми, загрузились в «Чайку». Моя робкая попытка оправдаться перед Главой Рода в очередных доставленных неприятностях, вызвала неожиданную реакцию деда – он потрепал мне волосы на голове, улыбнулся и сказал:
- Ты здесь точно не при чём, Лёшка! – после чего надолго замолчал.
А когда мы уже подъезжали к Жуковке, заявил в пространство:
- Или сами пусть рассказывают, или я расскажу! Хватит!
* * *
- Что будем делать, отец?
- Ничего, Саша! – Николай III с сочувствием смотрел на бледного сына. – У тебя жена беременна твоей дочкой и моей внучкой. Если мы сейчас накажем князя Гагарина, любимого папочку Катьки, ты можешь поручиться за здоровье жены и ребёнка?
- Нет. – тихо сказал Александр.
- Вот и я не поручусь! – вздохнул Император. – Да и когда Катька родит, мы этой суке Гагарину всё равно ничего не сможем сделать! Он правильно всё рассчитал! Нужен тебе конфликт в семье? Как ты дочерям потом будешь объяснять, что дед их брата хотел убить? – наследник молчал. – С Гагариным я, конечно, поговорю, мало ему не покажется… – не очень уверено пообещал Николай III, и добавил. – Да, ещё Мишка Пожарский звонил, и сообщил, что Алексею его настоящую фамилию скажет, и вместе с ним на Род Гагариных войной пойдёт!
Александр и сидящий в соседнем кресле брат Императора Владимир удивлённо подняли глаза.
- Он тоже два плюс два умеет складывать, не хуже нас с вами! – ухмыльнулся Николай III. – Сашка, готов сына признать?
- Вот, отец, как ты заговорил! – взвился наследник. – А раньше…
- Молчать! – рявкнул Император. – Ты сам прекрасно знаешь, чем я руководствовался все эти годы! И Род со мной был согласен! – Великий князь Владимир подтверждающее кивнул головой. – Ситуация изменилась, другого сына у тебя нет! Готов, спрашиваю, Алексея признать?
- Да. – уже спокойно ответил наследник.
- Хорошо. – кивнул Николай III, и обратился к брату. – Володя, срочно собирай Совет Рода.
Конец первой книги.
Продолжение следует…