Глава 7
- Ты что такой смурной? – спросил Прохор, когда я сел в машину.
- Да стрельба у меня не особо идёт.
- А ты как хотел, чтоб на второй тренировке всё получаться начало? – усмехнулся он.
- Именно так я и хотел. – зло ответил я.
- А ты вспомни, сколько мы с тобой тренировались, чтобы ты достиг такого уровня в других дисциплинах – в казачьем спасе, в ножевом бое? – Прохор смотрел на меня серьёзно. – Я даже не буду говорить про твоё владение ментальным доспехом.
- Прохор, это же совсем другое… - возразил я ему.
- Какое другое? – мой воспитатель заговорил на повышенных тонах, что свидетельствовало о крайней степени его раздражения. – Научил на свою голову! Знаешь, что мне с тобой хочется сделать?
- Что? – тихо спросил я.
- Перетянуть тебе огненной плетью пониже спины, как в детстве, а потом устроить кросс километров на пятьдесят по пересечённой местности на «темпе», чтоб дурь вся из тебя с потом вышла! Да не поможет… - он махнул рукой и отвернулся.
- Прохор, ну ты чего?..
- Я чего? – взвился он. – Великим себя почувствовал? Непобедимым? А тут, видите ли, в стрельбе у него ничего не получается! С девками спать с первого раза научился, от природы хваткий оказался, а с пистолями затык!.. Не его это!.. – Прохор сделал паузу и, копируя Сеньку, вечного косячника из Смоленской усадьбы, заголосил. – Прости, барин, моя вина! Не углядел за дитяткой! А Лешенька у нас совсем не виноватый!
Я почувствовал, как, буквально весь, краснею. Если бы мне подобное сказал посторонний человек, было бы не так стыдно, а от Прохора слышать справедливые упрёки было больно вдвойне…
- Лёшка! Ты чего творишь! – вывел меня из состояния жалости к себе крик моего воспитателя.
Вокруг меня бушевала сплошная стена огня. Прохора на его месте не было, водительское сидение уже стекало вниз, то же самое происходило с лобовым стеклом, крышей, приборной панелью и пассажирской дверью. Я тупо посмотрел вниз, моё сидение и пол подо мной были целехонькими.
«Это что, я устроил?» - промелькнула мысль.
Одновременно с этой мыслью стена огня стала слабеть. Я почувствовал, как меня отпускает напряжение, сродни тому, с которым я пытался работать со стихиями.
- Лёшка, вылезай оттуда, сейчас бензобак рванёт! – опять крикнул Прохор откуда-то из вне.
Заморачиваться с открыванием двери я не стал, а просто ударил её локтём, отчего она вылетела, ударилась об асфальт и срикошетила в припаркованную метрах в пяти «Гранту» красного цвета. Покинув машину через оплавленный и покорёженный дверной проём, я увидел Прохора, стоящего недалеко от машины с водительской стороны. Подойдя к нему, я заметил в его глазах слёзы.
- Хана Ласточке! – махнул он рукой в сторону покорёженной и дымящейся машины. – Отъездилась, родная…
- Прохор, прости меня, я не хотел! – начал я извиняться, но мои слова потонули в вое сирен.
Из центрального входа в здание выскочили пять человек в камуфляже с огнетушителями в руках, добежали до машины и споро залили её пеной, особое внимание уделяя тому месту, где у «Нивы» располагался бензобак. Мы с Прохором просто стояли и наблюдали за происходящим. Через пару минут сирены стихли.
- Что, князь, отрабатываете работу со стихиями? – услышал я. – Оправдываете фамилию?
Повернувшись, я увидел хмурого графа Орлова, который разглядывал меня, как будто видел в первый раз.
- Извините, Иван Васильевич, так получилось… - промямлил я.
- Получилось, курсант? – Орлов нахмурился ещё больше.
- Господин полковник! – вмешался в разговор Прохор. – Это я виноват, довёл воспитанника…
- И каким же это образом, стесняюсь спросить? – полковник перевёл взгляд на Прохора.
- Алексей Александрович пожаловался мне, что у него не всё получается с огневой подготовкой, а я пообещал ему, что если и дальше так пойдёт, то накажу, как в детстве – плетью по заднице. Вот он и взбеленился…
Я с удивлением смотрел на своего воспитателя, вравшего с чистыми и невинными глазами. Орлов же не удержался и хмыкнул.
- Видимо, тяжёлое у вас было детство, Алексей Александрович, - сказал мне полковник, еле сдерживая улыбку, - если после упоминания о нём вы Прохору машину дотла спалили.
- Нормальное у меня было детство. – буркнул я.
- Так, курсант Пожарский! – уже строго сказал Орлов. – На первый раз замнём инцидент, из уважения к вашему деду и Прохору. По бумагам всё оформим как замыкание в проводке автомобиля. Но! Алексей Александрович, придётся вам встретится с нашим психологом. Сами понимаете… - я кивнул, поёжившись от пронзительного взгляда полковника.
В этот момент со стороны дымящихся останков машины Прохора раздался громкий женский возглас:
- И как мне это понимать?
Обернувшись, я заметил, что за время нашего разговора с графом Орловым на стоянке существенно прибавилось народа – около красной «Гранты» стояло около десяти человек, одетых в обычную гражданскую одежду. Из знакомых мне были только Смолов и Пасек. Все они с интересом смотрели на вмятину в задней двери «Гранты» и тот кусок оплавленного метала, залитый пеной, который остался от выбитой мной двери «Нивы». В этот момент невысокая, красивая рыжеволосая девушка поставила свою сумку на крышу «Лады» и снова поинтересовалась:
- Кто-нибудь мне скажет, как мне это понимать?
Все, как по команде, повернулись в нашу сторону.
«Да, не с того у меня служба в Корпусе начинается…» - подумал я, и направился к «Гранте».
- Прошу прощения, сударыня, но тут произошёл досадный инцидент, готов возместить все потери… - обратился я, как мне стало ясно, к хозяйке машины.
- Не соглашайся, Ведьма! - донеслось из толпы, - Лучше договорись с князем, чтоб он тебя больше на полигоне не душил! Или тебе понравилось?
После этих слов раздался дружный смех, даже эта рыжая Ведьма позволила себе улыбнуться. А я был готов провалиться от стыда сквозь землю.
- Заманчивое предложение!.. – разглядывая меня с улыбкой, громко сказала она. – Пожалуй, именно так я и поступлю. Князь, ведь мы договорились?
Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть.
- Так, господа офицеры и пострадавшие дамы! – за моей спиной опять раздался начальственный рык полковника. – Вижу, силы после тренировок ещё остаются. Не пора ли нам пересмотреть нормативы в сторону их существенного увеличения?
Около красной «Гранты», буквально через пару секунд, остались только Смолов, Пасек и хозяйка машины.
- Виктория Львовна, голубушка! – совершенно другим тоном заговорил граф Орлов. – Вы же сейчас в город едете?
- Да, Иван Васильевич. – кивнула она.
- Не захватите с собой этих двух погорельцев? – он глазами показал на нас с Прохором. – А то сами понимаете…
- Хорошо, Иван Васильевич. – она сделала нам приглашающий жест.
* * *
Когда «Гранта» отъехала на достаточное расстояние, граф Орлов скомандовал Смолову и Пасеку:
- С записями камер видеонаблюдения и личным делом Пожарского у меня в кабинете через пятнадцать минут!
Офицеры кивнули и быстрым шагом направились в здание, а полковник остался и начал задумчиво разглядывать остатки «Нивы», у которой уже копошились работники технической службы, готовясь грузить машину на эвакуатор.
* * *
- Куда вас везти, князь? – спросила меня девушка, когда мы выехали с территории базы Корпуса.
Ответить я не успел, с заднего сидения подал голос Прохор:
- Если можно, Виктория Львовна, нас бы с Алексеем Александровичем до Пречистенского переулка…
- Хорошо. – кивнула она.
- Виктория Львовна, мы не были представлены… - начал я, но был понят девушкой правильно.
- Вяземская я. Можно просто Виктория или Вика. – улыбнулась она.
- Тогда просто Алексей.
Всю дорогу до особняка Пожарских мы промолчали – я, после произошедшего, чувствовал себя не в своей тарелке, а девушка, какое ощущение, ушла в свои мысли, и не делала попыток заговорить. Только тогда, когда мы были на месте и покидали «Гранту», я сказал:
- Виктория, ещё раз извините и спасибо за то, что подвезли!
- Не за что, Алексей, помните про своё обещание! – улыбнулась она. – Была рада познакомиться!
После того, как мы зашли в калитку на воротах особняка, Прохор повёл себя странно:
- Гостевой флигель свободен? – спросил он у одного из охранников.
- Свободен, Прохор Николаевич! – кивнул тот.
- О том, что мы с Алексеем Александровичем здесь, князю доложу сам. Ты меня понял?
- Да, Прохор Николаевич! – кивнул тот, хотя было видно, что он ничего не понял.
- Пойдём, барин. – мой воспитатель нетерпеливо мотнул головой в сторону гостевого флигеля.
Когда я уселся в своё любимое кресло, мой воспитатель остался стоять напротив, пристально меня разглядывая.
- Лёшка, ты хоть сам-то понял, что произошло?
- Нет. Но машину я тебе спалил…
- Да хрен с ней, с этой машиной! – махнул он раздражённо рукой. – Ты «огненную стену» вокруг себя выдал на уровне «витязя», не меньше! – он возбуждённо заходил по комнате, а потом внезапно остановился передо мной. – Так, рассказывай по порядку, что ты чувствовал!
- Ну, ты высказывать начал всякое обидное, мне стало очень стыдно, а очнулся я от того, что ты кричишь, а вокруг эта самая «огненная стена»… Ну, а потом я успокоился и её погасил…
- Отлично! – воскликнул Прохор, потирая руки. – Наконец-то! Дождался! Сподобился Лёшка на стихии! Сиди здесь, никуда не уходи. – он достал из кармана телефон и выбежал из комнаты.
Да, действительно, сейчас мне даже самому стало окончательно понятно, что во владении стихиями, вернее пока одной – огнём, произошёл существенный прорыв. У меня и раньше эта фамильная стихия Рода Пожарских «шла» лучше остальных трёх, но о такой мощи, насыщенности и, самое главное, расстоянии более метра, я мог только мечтать, давно смирившись со своей «бесталанностью»…
Мои размышления были прерваны появлением деда и сияющим, как медный грош, Прохором. Поздоровавшись со мной, дед жестом указал мне пересесть на диван, питая ту же слабость к старому креслу.
- Рассказывай, что такого важного случилось! – скомандовал Глава Рода присевшему рядом со мной Прохору.
- Ваше сиятельство, Михаил Николаевич! – заёрзал на диване мой воспитатель. – Я сегодня, как обычно, ждал Лёшку после тренировки в Ясенево. Он пришёл расстроенный, рассказал, что с огневой подготовкой у него не очень получается, и это после второго-то занятия! Ну я и «наехал» на него, наговорил всякого… - Прохор сделал вид, что ему стыдно. – Лёшка, значит, расстроился ещё больше, покраснел… И тут, значит, как повеяло от него жутью какой-то… Я из машины, значит, и сиганул. А Лёшка как выдаст «огненную стену» уровня не меньше витязя! Вот!
Глава Рода посмотрел на меня с удивлением и спросил:
- Алексей, это правда?
- Деда, да откуда я знаю! Как во сне был! От слов Прохора мне так стыдно стало… Потом его крик и эта «огненная стена» перед глазами… Как так получилось, сам не понимаю! Прохору его «Ниву» дотла сжег, одной девушке из «волкодавов» дверью, когда вылезал, машину замял. Хорошо хоть, что бензобак не рванул.
- Так его асбестом прокладывают, вот и не рванул, слава Богу! – влез Прохор со своим комментарием.
- Цыц! – глянул на него старый князь. – С тобой отдельный разговор будет, Макаренко недоделанный.
Мой воспитатель замер, и сделал вид, что его здесь вообще нет.
- Алексей! Поздравляю тебя! – дед сел на кресле так, чтобы выпрямилась спина и слова произносились более веско. – Ты сделал маленький шажок к овладению стихиями! Я очень рад, что первой из этих стихий у тебя стал огонь – наша фамильная стихия. Надеюсь, что под руководством Прохора, а иногда и моим, ты, как и я, станешь абсолютом!
«Опять эти изматывающие тренировки?» - подумал я. – «Да что же это такое!» Но кивнул и состроил на лице выражение, которое Глава Рода от меня ждал, – готовность горы свернуть для достижения поставленной цели.
- Вот, и молодец! – улыбнулся дед и посмотрел на Прохора. – План тренировок со мной согласуешь и начнёте, помолясь. – на что тот кивнул. – Сейчас пойдём в гараж, выберешь себе машину на замену, завтра-послезавтра сам съездишь в салон и выберешь средство передвижения на своё усмотрение. – Прохор опять кивнул. – Вы ужинали? Нет? Тогда сейчас позвоню на кухню, здесь накроют. Алексей, жди нас с Прохором, отдыхай, мы скоро вернёмся.
- Хорошо, деда.
* * *
- Теперь подробности и выводы! – потребовал князь Пожарский у Прохора, когда они неспешно шли по вымощенной дорожке в сторону гаража.
Прохор уже совсем не был похож на того Прохора, который был в гостевом домике. Куда-то исчезла простота в словах и дёрганность в движениях. Рядом с хозяином поместья шёл серьёзный, собранный и очень опасный человек.
- Я, Михаил Николаевич, пользуясь полученными инструкциями, при каждом удобном случае «раскачиваю» воспитанника на сильные эмоции. Именно сегодня, в Ясенево, такой случай представился. Сыграв на чувстве вины, мы получили то, что я вам описал. – Прохор сделал паузу. – На счёт жути, Михаил Николаевич, нисколько не преувеличиваю, выпрыгнул из машины, сам не помню как. «Огненная стена» была очень хороша! Считаю, что после моих слов, Алексей подсознательно захотел отгородиться от остального мира, вот и выдал защитную технику, тем более, он у нас в защите весьма преуспел.
- Что дальше планируешь делать? – старый князь остановился и пристально посмотрел на воспитанника внука.
- Тренировать, помимо Корпуса. – Прохор пожал плечами. – Тем более, что после этой инициализации у Алексея всё должно получаться уже легче.
- Добро. Чем смогу, тем помогу. Ещё что-то?
- Да, Михаил Николаевич. Вся эта история произошла на стоянке Корпуса, в Ясенево. Полковник Орлов пообещал спустить инцидент на тормозах, но я его знаю, он точно сейчас сидит у себя в кабинете и просматривает записи с камер видеонаблюдения. Так что вопросов Алексею избежать не удастся. – князь согласно кивнул. – Я хоть и выдал графу версию, что довёл воспитанника своими придирками до белого коленья, но он крепкий профессионал, на такую версию не поведётся. Тем более, что он Алексею приказал с психологом встретится.
- Да, неудачно всё это на территории Корпуса произошло… - задумчиво сказал Пожарский. – Но это точно не твоя вина, Прохор. И вообще, слава Богу, - князь истово перекрестился, - что это произошло!
- Михаил Николаевич, я с Лёшкой на все эти темы переговорю, не переживайте, постараемся сгладить все углы, хотя, боюсь, со стороны Корпуса неприятных вопросов избежать не удастся. И ещё… - Прохор многозначительно посмотрел на князя.
- Что опять? – поморщился тот.
- За нами сегодня, когда ехали в Ясенево, была слежка.
Старик весь подобрался.
- Кто?
- Не знаю, пришлось отрываться. – пожал плечами Прохор. – От самого дома вели.
- Так. С сегодняшнего дня прикреплю к вам два сменных экипажа, и не вздумай возражать! – непререкаемым тоном заявил князь. – Начальник службы безопасности получит указание исполнять все твои приказы.
- Хорошо, Михаил Николаевич. – кивнул Прохор.
* * *
Когда слуги накрыли стол в столовой гостевого флигеля, появились дед с Прохором.
- Трапезничайте, а я ужинал. – сказал нам дед, усаживаясь, по привычке, во главе стола и наливая себе в чашку чай.
Во время еды о произошедшем не было сказано ни слова, Главу Рода больше интересовали мои новые друзья – Долгорукие, Юсупова и Шереметьева. Пришлось в подробностях рассказывать деду про наш поход в ресторан и ночной клуб. На прямой вопрос деда про то, кто мне из девушек больше нравится, ответил честно – была бы моя воля, я б с ними со всеми жил, тем более они подружки. Отсмеявшись, дед мне заявил, что если бы за каждой из них мне дали достойное приданное, он первый, несмотря на Церковь, для блага Рода, одобрил бы подобный союз! Теперь уже смеялись мы с Прохором, который, всё же, посоветовал мне закатать губу.
Наши посиделки в особняке закончились в десятом часу вечера. Дед проводил нас до ворот, около которых стояла подменная «Калина», и пожелал нам счастливого пути.
Когда зашли в квартиру, Прохор указал мне на барную стойку.
- Садись. – я послушно сел на высокий стул.
Он достал бутылку водки из холодильника, налил её в рюмки и сел с противоположной стороны.
- Давай Ласточку помянем, шесть лет верой и правдой прослужила…
Мы, не чокаясь, выпили, а у меня, после этих слов, опять обострилось чувство вины:
- Прохор, ну прости, не хотел я, так получилось…
- Алексей, я тебя чему все эти годы учил? Развивать и контролировать свою силу! А ты как слон в посудной лавке! – он смотрел на меня осуждающе.
- Я исправлюсь! Обещаю! – повесил я голову.
- Ладно. Самое главное, что ты сам не покалечился. Давай! – он снова разлил и мы выпили.
Пропиликало сообщение от Леси: «Ты придёшь?». Я молча показал его Прохору.
- Иди уже! – ухмыльнулся он. – Только язык не распускай! А завтра, после Университета, сядем и серьёзно поговорим, есть темы для обсуждения.
* * *
Ночь прошла не сказать, чтоб хорошо – под утро мне приснилось, что я изо всех сил душу Ведьму – Вику Вяземскую. Проснувшись в холодном поту, я аккуратно убрал с себя руку Леси, выскользнул из её кровати и ушёл к себе домой. На часах было пять часов утра.
- Что, совесть замучила, развратник? – именно такими словами меня встретил заспанный Прохор.
- Да хрень всякая снится… - отмахнулся я, ставя на плиту чайник.
- У кого совесть чиста, тот спит как младенец! – важно заявил мне мой воспитатель. – Раз уж время до учёбы есть, садись, разговоры разговаривать будем.
Я сел на диван и приготовился выслушивать очередное наставление от умудрённого опытом воспитателя.
- Алексей, как ты думаешь, к каким последствиям приведёт вчерашний инцидент в Ясенево? – зевая, спросил он.
- К дополнительным тренировкам. Вы с дедом вчера это однозначно сказали. – ответил я.
- Это-то понятно. А с точки зрения полковника Орлова? – прищурился Прохор.
- Он же сказал, что мне просто надо сходить к психологу. – начал недоумевать я.
- Допустим. А теперь представь. На вверенном тебе объекте происходит ЧП, виновники несут какую-то околесицу, а ты всему этому бреду веришь?
Я задумался. Полковник и правда производил такое впечатление, что поверил… Но, так просто, Прохор не стал бы задавать подобные вопросы, а значит…
- Ты думаешь, что он всё тщательно проверит?
- Именно! Я не только думаю, я уверен, что он ещё вчера просмотрел записи с камер видеонаблюдения и сделал для себя соответствующие выводы. – Прохор опять зевнул, прикрыв рот рукой. – И какие он должен будет из увиденного сделать выводы, Алексей?
- Что не такой я и «бесталанный». – ответил я.
- Именно! – кивнул Прохор. – Или что ты псих, не способный контролировать себя в минуты крайнего душевного волнения! Ведь именно такую версию я ему вчера выдал. А он тебя, на всякий случай, к психологу отправил. Учись просчитывать ситуацию, Лёшка!
- Я понял. – действительно, просто, но так сложно…
- Дальше. Помнишь, мы вчера от слежки уходили? – я кивнул. – С князем я переговорил, со вчерашнего вечера около нашего дома дежурит СБ Пожарских, так что беспокоится не о чем. По поводу наших с тобой тренировок. Когда у тебя следующее посещение Ясенево?
- В пятницу.
- До этого времени я постараюсь найти место для тренировок. Сам понимаешь, на территории Москвы всё это проблематично…
- Понимаю.
- И ещё. Сегодня меня не теряй, я себе поеду машину подбирать. Твой дед настаивал, чтобы я не стеснялся. – ухмыльнулся Прохор.
* * *
В Университет я пришёл в достаточно бодром расположении духа.
- Лёшенька, ты меня пугаешь! – заявила мне Инга Юсупова, Долгоруких ещё не было.
- И чем же? – улыбнулся я.
- Ты до отвращения жизнерадостен, в то время, как я делаю отчаянные попытки проснуться! – заявила мне девушка.
- И что мне сделать, Инга, чтобы ты окончательно проснулась?
Она задумалась на мгновение, а потом спросила:
- А ты помнишь сказку про спящую красавицу, Алексей? – глаза девушки загорелись.
- Да. – кивнул я, чувствуя какой-то подвох.
- Там, в самом конце сказки, принц целует принцессу и она просыпается! – с улыбкой сказала Юсупова.
- Это я помню. И что?.. – я уже начал догадываться, на что намекает Инга.
- Поцелуй меня, мой принц, и я проснусь! Что тут непонятного? – продолжала улыбаться девушка.
- Инга, неудобно как-то, люди вокруг… - попытался я отказаться.
- Целуй! – требовательно сказала она.
Делать было нечего, тем более меня «заставляли» делать крайне приятную вещь! Мимо подставленных губ я «промахнулся», а поцеловал девушку в щёчку, чем вызвал её недовольство:
- Я сильно заколдована, только поцелуй в губы способен вернуть меня к жизни!
Меня «спасло» появление Долгоруких.
- Инга, Алексей! Это что такое? – возмутилась Наташа.
- Наташка, не мешай, мы с Алексеем в «спящую красавицу» играем! – отмахнулась Юсупова и потянулась ко мне губами.
- Какую ещё «спящую красавицу», Инга! – Долгорукая перехватила подружку на полпути к моему лицу.
- Ну, я, типа, проснуться не могу, как в сказке, а Алексей меня будит своим поцелуем. – Юсупова посмотрела на подружку так, как будто спрашивала у неё: «Что здесь непонятного-то?».
Наталья не растерялась:
- Какая из тебя спящая красавица, Инга? У тебя даже гроба нормального нет!
- Мне не нужен гроб! Я в склепе! – оглядела Инга римскую аудиторию. – В склепе науки, во! – она осуждающе смотрела на Наташу и попыталась вырваться.
- Хорошо, Инга, тогда я тоже в склепе, и меня тоже надо будить! – заявила Долгорукая и требовательно на меня посмотрела.
Делать было нечего, и я, под одобрительную ухмылку Андрея Долгорукого и гневный взгляд Инги Юсуповой, поцеловал в щёчку и Наташу, от чего она приятно так зарделась.
- Благодарю, Алексей, твой поцелуй действительно оказал на меня чудесное воздействие! Я окончательно проснулась! – сказала она мне, после чего с вызовом посмотрела на подружку.
От дальнейших разборок нас спасло начало лекции.
После занятий, в кафе Университета, Долгорукая рассказала Шереметьевой о «подлом коварстве» Юсуповой, и о том, что я радостно откликнулся на эту провокацию.
- Инга! Ты просто молодец! – со смехом заявила Анна. – Это ж надо было такое выдумать! – Юсупова после этих слов гордо выпрямилась на стуле. – А ты, Алексей, - это было уже мне, - до сих пор в сказки веришь?
- Инга была такой убедительной… - развёл я руками, после чего все захохотали.
- Алексей, - отсмеявшись, обратился ко мне Андрей, - наши девушки сегодня в спа салон собрались, может составишь мне компанию на бильярде?
Я опять обратил внимание на благодарный взгляд его сестры и нарочито равнодушный вид Юсуповой.
- Почему бы и нет! – кивнул я.
- Тогда к шести в «Метрополии».
- Буду.
* * *
- Ну вы и хитрюги! – сказала Шереметьева подружкам, когда они направлялись на стоянку. – А меня, значит, предупреждать не надо?
- А зачем? – ответила Юсупова. – Ты же всё равно с нами идёшь, а с Алексеем могло ничего не получится…
- Но я хотела в спортивном костюме приехать! – с упрёком сказала Анна.
- И что тебе мешает? – хмыкнула Инга, а Наталья кивнула, присоединяясь к вопросу подружки.
- Сами знаете, что!
- Наверное, не что, а кто?
- Так! Я пошёл! – заявил девушкам Андрей. – Больше я это слушать не намерен!
На его слова подружки не обратили ровным счётом никакого внимания, занятые привычным выяснением отношений.
* * *
До «Метрополии» я добрался на такси. На этот раз меня подвезли до стоянки перед развлекательным центром, а не как Долгорукий – на задний двор. На входе у охраны я поинтересовался, где находится бильярдная, оказалось, что ей был отдан весь цокольный этаж. В «шаровне» стояла отдельная охрана, которая вежливо попросила меня предъявить карточку члена клуба.
- Григорий, всё нормально. Это мой друг. – сказал подошедший Долгорукий.
- Конечно, Андрей Анатольевич! – охранник Григорий слегка поклонился и, потеряв ко мне интерес, уставился в мониторы за стойкой.
- Пойдём, покажу тебе бильярдную! – улыбнулся Андрей.
Да, шаровня была очень неплоха – двадцать двенадцатифутовых столов для русского бильярда, восемь столов для снукера и восемь для пула. Плюс к этому были ещё четыре отдельные випки со столами для русского бильярда. Отдельно Долгорукий показал мне спортбар, который был сейчас пуст. После того, как мы осмотрели всё помещение бильярдной, Андрей подошёл к одному из столов, освещение которого тут же загорелось.
- Андрей Анатольевич, прошу! – молодой парнишка в форме маркёра протянул Долгорукому кожаный чехол для кия с гербом их Рода.
- Спасибо, Василий. – княжич взял у него чехол. – Будь так любезен, принеси из маркёрской всю мою коллекцию киёв, а Алексей Александрович из них подберёт себе подходящий.
Когда Василий удалился, Андрей мне сказал:
- «Колодник» я тебе предлагать не буду, хоть они у нас тоже высокого качества, но до моих не дотягивают…
Маркёр принёс шесть киёв. Два из них были целиковые, но оказались для меня слишком лёгкими. Ещё у двух мне не понравилась развесовка – центр тяжести был явно сдвинут в сторону шафта. И только последний двухсоставной кий, из венге, «лёг» мне в руку.
- Алексей Александрович, а вы, я вижу, знаток! – усмехнулся Долгорукий, а Василий уважительно покивал головой. – Это «поповский» кий.
Я ещё раз осмотрел эту, казалось бы, простенькую «щепку», цена которой была никак не меньше трёх тысяч рублей. «Поповским» этот кий назывался потому, что его изготовил самый настоящий батюшка, проживавший в Туле. Именно такие кии, вышедшие из рук Мастера, считались самыми лучшими в Российской Империи.
- Неожиданно, Андрей Анатольевич, - сказал я. – В руку лёг хорошо, посмотрим, поможет ли он мне в игре.
- И мне очень интересно на это посмотреть, Алексей Александрович. – улыбался княжич. – Скажите Василию, что вы будете пить, мои предпочтения он знает.
- Графин апельсинового сока. – сказал я маркёру.
Тот кивнул, аккуратно собрал невыбранные кии и удалился.
- Алексей, во что играть будем? – спросил Долгорукий, доставая из чехла свой кий.
- Можно? – я протянул руку к его кию.
Андрей, с плохо скрываемой гордостью, отдал мне это произведение искусства. Кий был из эбена, с чёрными запилами, весь покрыт лаком, а на турняке наличествовал небольшой золотой герб Долгоруких.
- Как ты вообще им играешь? – спросил я его. – Он в музее должен выставляться!
Было видно, что мои слова Андрею очень понравились, и он ответил:
- Это тоже «поповский», спецзаказ, отец на окончание Лицея подарил. Так во что играть будем?
- Мне всё равно. На твой выбор.
- Давай тогда в «американку» разомнёмся.
- Давай!
Андрей достал золотой рубль.
- Орёл или решка?
- Орёл.
Выпала решка. Долгорукий выбрал разбой, который и произвёл очень неудачно для себя – ударил чуть сильнее, чем требовалось, и биток, от длинного, а затем короткого бортов, разнёс пирамиду «в хлам».
Надо сказать, что игра на бильярде была тем немногим, что нравилось мне в моей подготовке в Смоленске. Со слов Прохора бильярд развивал у меня глазомер, терпение, вариативность мышления и контроль ментального доспеха. Несколько раз в детстве я ломал кии, не сумев правильно рассчитать силу удара, ломал борта и лузы вместе с шарами, после чего надолго отлучался Прохором от подобных тренировок, но, в конце концов, приспособился играть условным «весом кия». В четырнадцать лет я уже постоянно обыгрывал своего воспитателя, который «злился» на «малолетку» и нанял со мной играть маркёра Дмитрия из Смоленска, которого я легко обыгрывал уже через год. В программу обучения входила и передача мне богатого жизненного опыта маркёра по коммерческой игре. Оказалось, что по молодости дядька Дмитрий был «шпилевым» - сводился играть на деньги. Он рассказывал мне разные истории, приёмы, особенности поведения за столом, методы «правильной» или выгодной «сводки» (игра на условиях, прежде всего выгодных тебе). Даже откровенный проигрыш он называл великим искусством. Когда же я поинтересовался тем, почему он при таких уменьях занимается моим обучением, а не живёт в своё удовольствие, он, горько усмехнувшись, ответил, что это у нас, у дворян, долг – это дело чести, да и то не у всех, а подлое сословие живёт по принципу: главное не выиграть, главное – получить! Он де долги всегда отдавал, а вот ему… А в конце наших тренировок дядька мне посоветовал никогда этими приёмами не пользоваться и пожелал самому на них не попадаться. С его слов выходило, что рассказывал он мне всё это по настоятельной просьбе Прохора, сам бы он, по собственной инициативе, «портить» молодёжь не стал. Мы и дальше поигрывали с Прохором под настроение, а последний год учёбы, перед поступлением в Университет, времени на бильярд было не так много, но минимум один раз в неделю я продолжал тренироваться на зелёном сукне.
Долгорукий расстроился, таким разбоем он фактически сам давал мне фору, отыграть которую было очень трудно. Спешить я не стал, обошёл стол и оценил позицию со всех сторон. Начать решил с «чужого» в среднюю лузу – шар был практически «прямой» и не подразумевал никаких сложностей, самое то для того, чтобы настроится и войти в игру. Помелив кий, я нанёс удар осознано «в пузо», то есть в центр «своего» шара. «Чужой», с характерным треском, влетел в лузу. Следующим был тоже «чужой» на небольшой резке, но в угловую лузу, «свой» я постарался проконтролировать так, чтобы он не задел остальные шары, а, отразившись от двух бортов, встал в районе средней лузы. Так и получилось – от него я забил простенького «своего». Потом были ещё три «чужих», последний из которых я бил с накатом «своего», поставив его около угловой лузы. Последние два шара забить не составило никаких проблем. Партия с кия…
- Алексей, а ты серьёзный противник! – покивал головой Андрей.
- Нет, просто ты для меня очень хорошо разбил, да и кий «поповский»… - улыбнулся я.
- Это ты кому-нибудь другому будешь рассказывать! – улыбнулся он в ответ. – Позиция стояла, если не повезёт, шара на четыре, а ты из неё максимум выжал! Разбой у нас в очередь, так что разбивай!
Он собрал шары в треугольник, проверил точку, линии и отошёл в сторону. Разбил я чуть сильнее, чем Андрей, страхуясь от забития – нехорошо расстраивать пригласившую сторону, да ещё и в собственном заведении и на знакомом столе. Так же, как и в прошлую партию, биток ударился в длинный, затем короткий борта и врезался в пирамиду. Я скорчил кислую мину, но остался очень доволен – «поляна» для Андрея была накрыта. Он, как же как и я, обошёл стол, прикидывая варианты, а начать решил с «чужого» в угол. Свою серию Долгорукий закончил на шестом шаре, который у него застрял в створках лузы. Расстроившись, княжич сел в кресло и отпил томатного сока. Начать я решил именно с этого шара, подкатив ещё два. Третьего катить было опасно – расстояние было слишком большим, элементарно могло «свести» (малейшая соринка, кусочек мела или неровность стола на тихих ударах довольно значительно сказывается не только на траектории, но и на направлении шара), и я попытался его оставить у лузы на ударе, но из-за того, что мешался борт, удар получился слегка сверху вниз, «прокола шара киём» для нижнего винта не хватило, и «свой», после забития «чужого», пошёл вперёд, ударился о губки лузы и откатился назад.
«Вот идеальная позиция, для того чтобы феерично дать мимо! Никто точно ничего не заподозрит! Иначе потеряю я друзей, выиграв две партии подряд!» – подумал я, прицелился «чужому» практически в лоб, явно не дорезая, и ударил. Мимо! От досады я опять поморщился, а Андрей, уже и не надеявшийся постоять у стола, вскочил и с каменным лицом забил свои оставшиеся три шара.
Я мысленно улыбнулся: «Маркёр дядька Дмитрий остался бы доволен своим учеником!»
- Один-один! – сказал Долгорукий, собирая шары. – Может в «сибирку» на победителя, а там и наши девушки подойдут?
В Москве эту игру одним шаром называли «сибиркой», на территории остальной Империи – «москвой», или «московкой».
- Давай. С «дураками»?
- Для убыстрения игры, да.
Это означало, что если падал в лузу биток («свой» шар, как правило красного или желтого цвета), ты его возвращал на стол и сам выбирал какой из белых шаров убрать. Считался и «дурак» или упавший случайный шар. Эти правила отличались от более строгих, по которым считались только прямые и очевидные шары, не требовавшие заказа, случайные шары возвращались на точку, а сложные шары, такие как «свой к себе», «от борта в угол», «дуплет», «оборотний», «абриколь» и так далее, игрались только под заказ.
По очереди опять разбивал Андрей и он опять не забил. Но и мне не встало ничего приличного. Эта партия в «сибирку» длилась у нас больше сорока минут. Мы «путали» друг друга «отыгрышами» (удар, главная задача которого не забить, а оставить своему противнику максимально сложную позицию, из которой он не только не сможет забить, но и отыгрыш будет затруднён). Когда я вырвался вперёд со счётом шесть-четыре, пришлось Андрея «подтягивать» - при ударе «с руки» по скатке я поставил другой угол и дал очень насыщенного бокового винта. Результатом стал штраф – биток задел только один борт и «запарковался» у него продолжая дико вращаться. Я объявил «Штраф», Долгорукий со мной согласился. Сняв себе на полку шара, Андрей осмотрел позицию, остался ей недоволен и передал мне удар. Я опять сделал вид, что расстроен, и, «от досады», решил «нырнуть» на крайне неочевидного свояка. Попадание было лучше не придумаешь – естественно, что я «свояка» не уронил, так он ещё и встал на комбинацию «чужой» с выходом на «дармовой» «свой» в середину, что мне Долгорукий и продемонстрировал. Партию он закончил прямым «чужим» в середину.
- Алексей! Мне просто повезло! – надо ему отдать должное, это заявление прозвучало без всякой нотки превосходства.
Он протянул мне руку, которую я пожал.
- Хорошо, Андрей. Будем считать, что победила дружба!
По знаку княжича появился маркёр Василий, забравший у нас кии, после чего мы переместились в спортбар, в который должны были скоро подойти девушки.
- Алексей, у нас скоро в клубе начинается ежегодный турнир по бильярду… - Андрей вдруг остановился и подозвал знаком маячившего неподалёку того самого охранника Григория, который меня встретил на входе. Тот приблизился и положил на стол конверт. – Спасибо, Григорий! – кивнул Долгорукий. – Это тебе. – он придвинул мне конверт.
Открыв его, я увидел пластиковую карточку, являвшуюся членским билетом бильярдного клуба «Метрополия», с моей фамилией.
- Это простая формальность, на входе можно не предъявлять, тебя уже знают. – с улыбкой сказал он, и продолжил, - Тем более, что ты сегодня уже себя показал.
- Спасибо, Андрей. Буду должен! – кивнул я.
- Да брось! Одно то, что наши красавицы переключили на тебя своё внимание, делает мою жизнь яркой и привлекательной! – мы рассмеялись. – Так вот, на счёт турнира, ты у нас теперь член клуба, игрой и фамилией тоже вышел, крайне советую поучаствовать, будут только самые сливки общества! О, легки на помине! – вздохнул он тяжело и мотнул головой в сторону прохода, по которому к нам приближались наши красавицы. – Давай на эту тему завтра поговорим? – я кивнул.
Девушки после процедур и сауны были расслаблены, довольны жизнью и хотели есть, впрочем, как и мы с Андреем. Официант принял заказ, после чего, по своей привычке, Инга начала рассказывать, что новая массажистка, дебелая тётка средних лет, чуть душу из неё не вытряхнула, и даже начала показывать мне несуществующие синяки на своих красивых ногах. Её попытка задрать итак не сильно длинную юбку для демонстрации мне «вообще огромных гематом», закончилась возмущёнными криками Натальи и Анны, а Андрей тупо начал ржать. Своего Инга добилась – у меня аж дыхание в зобу перехватило! Ей так хотелось верить, так хотелось прижать к себе, пожалеть и погладить «повреждённые» места.
- Вы все чёрствые! – заявила Инга, надувшись. – Только Алексею меня и жалко!
- Ага, а в бассейне плескалась как русалка, и ничего, что характерно, не болело! – улыбалась Шереметьева. – Алексей, я сегодня тоже на массаже была, пойдём, я тебе спинку покажу! – он предприняла попытку встать, но была схвачена Долгорукой.
- Это Инга придумала! – возмутилась Наташа. – Придумай что-нибудь сама, а то только повторять можешь!
- Да! – поддержала эту идею Юсупова.
- Хорошо, дружочки, вы этого сами захотели! – Анна приняла вызов.
- Вешайся, Алексей! – улыбался Андрей. – Теперь всё по-взрослому! – а мне слегка стало не по себе.
- Так, Долгорукий, - «наехала» на него Шереметьева, - ты Алексея не пугай раньше времени! А лучше расскажи, как вы тут без нас развлекались?
Андрей дал краткий отчёт, охарактеризовав меня как игрока только в превосходных выражениях. После его рассказа Шереметьева встала, подошла к столу напротив и попыталась принять некое подобие стойки игрока в бильярд, но с оттопыренной роскошной попой, затянутой в джинсы, прогнутой спиной, и натянувшейся блузкой, подчёркивающей грудь немаленького размера…
- Алексей, мне кажется, что я неправильно стою, кий ровно не ходит, дашь несколько уроков игры на бильярде? – облизнув губы, спросила она.
Я услышал, как сглотнул Андрей.
- Э-э-э… - попытался я согласиться.
- Договорились, Лёшенька! – Аня медленно разогнулась, поправила блузку и, покачивая бёдрами, вернулась за притихший стол.
- Анька, ты просто молодец! – воскликнула вдруг Инга. – Классная идея, я тоже на эти уроки приду, стойку поправлю! Да, Лёшенька?
Я обречённо кивнул.
- Анька, а Наташку возьмём?
- Куда ж мы без Наташки…
Тут не выдержал Андрей:
- А раньше вы в любви к бильярду замечены не были.
Зря он это сказал…
* * *
Кое-как вырвавшись из цепких лапок девушек, к десяти часам вечера я был дома, но раздеться мне не дал Прохор, потащивший меня в гараж.
- Гляди! – он мне гордо продемонстрировал новую «Ниву».
Да, машина, конечно, была после рестайлинга, но суть неубиваемого внедорожника осталась той же. Внешне «Нива» ничем не отличалась от других себе подобных, однако салон явно был нестандартным.
- После тюнинга. – прокомментировал Прохор. – Да и мотор двести семьдесят с лишним сил. Не думаю, что сильно разорил Род Пожарских этой покупкой. – он ухмыльнулся.
- Это уж точно! – улыбнулся я.
- Как поиграл? – спросил мой воспитатель, когда мы были уже дома.
- Один-два, но «слил» красиво.
- Молодец. – кивнул он, и продолжил без перехода. – Нашёл я тут одно местечко, будет время, съездим, потренируем твои стихии.
- Договорились. Я тогда пошёл к Лесе.
- Иди. – махнул рукой Прохор.
С Алексией мы расположились на диване в гостиной под какой-то музыкальный канал на плазменной панели.
- Лёш, я сегодня проснулась, а тебя нет…
- Да под утро дичь какая-то снилась, около пяти проснулся, не хотел тебя будить.
- Понятно. Слушай, у меня завтра свободный вечер организовался, может куда-нибудь сходим? – прижалась она ко мне.
- С большим удовольствием! – погладил я её по голове.
* * *
- Почему ты мне не сказал, что на той флешке не одна видеозапись, а две? – от высокопоставленного чиновника повяло такой аурой власти, что помощник побледнел и, как будто, стал меньше ростом.
- Я не стал её смотреть, мой господин! – пролепетал он. – Судя по сведеньям, полученным нами, в машине произошло замыкание электропроводки, ничего существенного.
- Смотри! – хозяин кабинета нажал кнопку на пульте. – Похоже это на замыкание электропроводки? – прищурив глаза, вкрадчивым голосом поинтересовался он после того, как запись закончилась.
- Нет, мой господин! – на помощника было страшно смотреть.
- Так какого?.. – начал было чиновник, но сделал над собой усилие и попытался успокоится. – Всю. Информацию. По. Молодому. Человеку. Проверяешь. Лично. Всё понял?
- Да, мой господин! – ответил помощник с облегчением и мысленно перекрестился – в гневе Хозяин был страшен.
- Свободен! – чиновник углубился в изучение бумаг на столе.