Глава 11

По дороге на пляж нашего отеля, где по сложившейся традиции должна была пройти тренировка личностных навыков в условиях ментального воздействия высокой интенсивности под руководством господина Кузьмина, я не мог сдержать положительных эмоций, захлестнувших меня после общения с Алексией, а поэтому улыбался во все свои тридцать два молодых и здоровых зуба! И ничего, что половину сеанса видеосвязи девушка стеснялась присутствия своего родного отца, зато потом, когда Ванюша оставил нас наедине, певунья буквально обрушила на меня поток своей нежности, не забывая осторожно упрекать в нечастых звонках. Я в ответ не отставал от Леси в заверениях, что безумно скучаю, и без всяких зазрений совести винил в своей занятости и долгом отсутствии на родине старших родичей, озабоченных в опостылевшем Монако разруливанием сложных межгосударственных отношений. Не забыла девушка поделиться со мной и информацией о делах домашних: о шкодливом поведении маленьких Прохора с Виталькой, о довольно-таки удачной попытке матушки Натальи вернуться к знахарской практике и о том, что чета Пафнутьевых как-то незаметно переселилась к нам в особняк и теперь помогает Лесе с Натальей вести домашнее хозяйство, а заодно приглядывает за маленькими братьями Кузьмиными.

— Царевич, — отвлек меня от еще свежих воспоминаний родной отец этих самых маленьких братьев, — батюшка Владимир отзвонился. Говорит, никакого постороннего внимания к твоей баронессе не чует. Сказал ему, чтоб продолжал сопровождение Генриховны и клювом от греха не щелкал.

— Понял, — кивнул я. — Правильно, что Владимира отправил: он человек ответственный, отработает на все сто процентов…

Еще до обеда я с подачи колдуна набрал баронессу фон Мольтке и предупредил, что, как и договаривались, один человечек скоро должен ей позвонить, а потом и подъехать. Отдельно попросил Александру передвигаться только на машине преданного сотрудника — на тонированном «в ночь» черном «гелике» без номеров, — мол, эту тачку и в Монако, и в Ницце хорошо знают и без особой на то причины останавливать не станут. Фон Мольке заверила, что в ее интересах выполнять все инструкции «человечка», и отдельно поблагодарила за заботу. В этой ситуации «недовольным» оказался только один Ванюша:

— Пошла шушла по рукам! — имея в виду «гелик», картинно вздыхал он. — Не дай бог, святой отец ее где-нибудь коцнет!

— Ваня, — хмыкнул Прохор, идущий с нами рядом, — ты же сам шушлу святому отцу дал! Чего тогда тут вздыхаешь?

— А куда мне деваться? — совсем уж убито вздохнул колдун. — Ласточка должна шуршать шинами по скоростным автобанам, а не в гараже пылиться! А нашим дворцовым только дай — вмиг по техничке ласточку ушатают и салон испоганят! Пусть уж лучше Вова с баронессой шушлайку выгуливают по широким проспектам Ниццы, чем Михеевские подчиненные толкаются по узким улицам Монако!

Напоминать Кузьмину про активное автомобильное движение в Ницце мы с воспитателем не стали, как и напоминать про относительно спокойный траффик Монако, ставший таковым по причине проведения саммита представителей правящих родов мира — колдун по привычке просто брюзжал и в нашем мнении особо не нуждался.

Как говорится, место встречи изменить нельзя, и большая часть молодежи уже поджидала нас у пляжного бара. После взаимных приветствий последовали ожидаемые вопросы о моем здоровье, а там и подзадержавшиеся молодые люди прибыли. И началась тренировка в условиях ментального воздействия высокой интенсивности.

Ванюша выдумывать ничего не стал и действовал по сценарию, разработанному еще в прошлый раз: слегка мандражирующие молодые аристо, за исключением моей скромной персоны, скоренько выстроились перед господином Кузьминым в два ряда и услышали знакомую учебную задачу, заключающуюся в захвате потенциального языка. Роль языка Ванюша, конечно же, брал на себя, а состав групп захвата для чистоты эксперимента опять решил определять слепым жребием. Не забыли мы приготовить и лежаки для отдыха молодых людей, если кому-то из них станет плохо, принесли бутилированную воду, а также назначили господина Белобородова, двух дворцовых и меня на должности ответственных дежурных, в обязанности которых входила эвакуация до лежаков «уставших» молодых людей. И активная часть учений стартовала.

Первая тройка, рванувшая к стоявшему в пятидесяти метрах Кузьмину, состояла из Вилли Гогенцоллерна, Айдара Каранеева и Инги Юсуповой. Инга первая и «споткнулась», будто налетев на невидимую стену. Практически сразу после этого замедлился и Айдар, а за ним и Вилли. Три шатающиеся фигуры на фоне моря смотрелись достаточно сюрреалистично, пока не упали на колени. Через несколько мгновений Инга завалилась вперед и перестала подавать признаки жизни, а вот Айдар с Вилли на коленях продолжили движение вперед, но надолго их тоже не хватило, и вот на песке распластались уже три фигуры.

Стоявший рядом со мной Прохор не удержался от комментария:

— Приплыли, голубчики. Все, пошли тела подбирать.

Наша эвакуационная команда с поставленной задачей справилась достаточно споро, тем более Гогенцоллерн с Каранеевым к моменту доставки к лежакам начали приходить в себя. Проблемы возникли только с потерявшей сознание Юсуповой, но и она через минуту открыла еще мутные глаза и ожидаемо прошептала, что хочет пить. Быстро глянув общее состояние девушки, я жестом успокоил остальную молодежь и посоветовал им не отвлекаться от выполнения поставленной задачи.

Следующие тройки тоже не показали ничего выдающегося, но опять были и исключения: мои братья практически доковыляли до Кузьмина, нескольких метров не хватило Елене Панцулае, а настоящей звездой учений вновь стал Александр Петров-Врачинский, умудрившийся по рваной синусоиде не только добраться до цели, но и предпринять очень условную попытку захвата! Попытка, понятно, не удалась — Ванюша без проблем и очень нежно уложил хитрым приемом художника на песок, чем ожидаемо вызвал среди молодых людей целую бурю восторга! И опять я услышал шепотки: мол, а чего вы хотели, Алекс с детства вместе с Алексеем спецподготовку проходил! И вновь я не собирался никого разубеждать, прекрасно зная, что Коля с Сашей, Лена и Шура Петров смогли так далеко пройти не без помощи хитрого колдуна.

На отдохнуть и поделиться впечатлениями господин Кузьмин дал молодежи десять минут, после чего вновь их построил и озвучил предложение, подкупающее своей новизной:

— Молодые люди! Ваши старшие родичи обратились к Романовым с просьбой вас не жалеть и провести учебу настоящим образом! Помните, как в прошлый раз я работал с Александром и Николаем? — Колдун указал на моих братьев.

— Так точно, господин Кузьмин! — рявкнули ряды.

— Будет не так жестко, но сознание потерять для закрепления эффекта вам все же придется! Принуждать никого не собираюсь, желающие могут покинуть строй. Даю минуту на размышления.

Ряды завибрировали! И если девушки в большинстве своем стали переглядываться, то вот молодые люди изо всех сил держали лицо, делая вид, что видали они лилипутов и покрупнее! По прошествии минуты, однако, никто строй так и не покинул.

— Достойно, бойцы! — хищно улыбнулся довольный Ванюша. — Теперь будем работать четверками: два мальчика и две девочки. Всем все понятно? Вопросы есть? Вопросов нет! Итак, первая четверка…

И началась натуральная жесть! По крайней мере, так могло показаться со стороны: колдун устроил настоящий конвейер, выстраивая перед собой эти самые четверки и подвергая их своему усиленному воздействию! От криков Ванюши «Терпеть!» закладывало в ушах, а еще не подвергшиеся экзекуции молодые люди и девушки вздрагивали и отворачивались от замерших в трансе друзей! В конце концов вся наша молодежь оказалась на лежаках в полубессознательном состоянии. Слава богу, никого не вырвало «от избытка чувств»: Ванюша старался быть ласковым! А мы с Прохором и дворцовыми побежали в бар за алкоголем: мальчикам в качестве лекарства планировали заливать в рот коньяк, а девочкам виски с колой. Немножко виски с колой я набодяжил и Соне — хуже не будет, — а когда поил девушку этим коктейлем, успел невесту слегка подлечить. Этим же самым занимался и Ванюша, и уже через полчаса вся наша компания, включая особенно впечатлительных Наташу Долгорукую и Ингу Юсупову, чувствовала себя более или менее в порядке. И только тогда колдун решил подвести итоги занятий.

— Ну что, бойцы! — с довольным видом оглядел он сидевших на лежаках молодых людей. — Выражаю вам свою благодарность за отлично проделанную совместную работу! Все молодцы! — И, выслушав ответные благодарности, Ванюша продолжил: — То, что мы с вами сегодня позанимались, конечно же, хорошо! Но этого катастрофически мало, молодые люди! Исходя из моего опыта, требуется еще как минимум занятий восемь–десять для закрепления устойчивого результата! Результат же этот заключается в том, что вы практически гарантированно продолжите выполнять поставленную перед вами боевую задачу в условиях ментального воздействия высокой интенсивности. — Колдун оглядел присутствующих. — Да, полноценной боевой единицей вы в известном смысле, конечно же, быть перестанете, но, по крайней мере, у вас появится шанс выжить там, где другие просто погибнут или потеряют боеспособность. Всем все понятно?

Всем было все предельно понятно, и тут же от проникшихся принцев и принцесс последовало предложение в ближайшее время повторить тренировку. Ванюша ломаться не стал и пообещал, что как только, так сразу. А итог занятиям невольно подвел Вилли Гогенцоллерн, задавший колдуну витавший в воздухе вопрос:

— Иван Олегович, а против конкретно вас у кого-нибудь из присутствующих шансы на выживание есть?

— Честно? Никаких, — помотал головой Ванюша. — И совсем не потому, что я во время тренировки от вас скрывал какие-то особо секретные методики защиты, нет! Просто так уж природа распорядилась… — Он повернулся ко мне. — Зато лично у меня нет никаких шансов против вот этого молодого человека! — Колдун хмыкнул. — И только добрый и незлобивый характер его императорского высочества, его врожденный такт и человеколюбие спасают вредного и противного меня от скорой и мучительной смерти!

Смех со стороны лежаков звучал натянуто и очень ненатурально, и я решил никак не комментировать сомнительные комплименты Ванюши в мою сторону, а просто предложил друзьям пройти к бару и уже там продолжить общение. Возражать никто не стал, а вот мне все же пришлось задержаться: сначала Прохор взял за локоток и напомнил про разговор с братьями Гогенцоллернами по поводу баронессы фон Мольтке, а потом еще и Ванюша «слезно» попросил дистанционно, от бара, понаблюдать за его экзерсисами с фантомом — колдун решил остаться в районе лежаков, чтобы его никто не отвлекал.

С немецкими родственниками переговорить получилось только к шести вечера — до этого на протяжении полутора часов молодежь делилась друг с другом еще свежими впечатлениями от тренировки. К тому же всплыла тема охоты на контрабандистов или на иной достойный нашего высочайшего внимания преступный элемент, ведущий антисоциальный образ жизни в пределах шаговой доступности от Монако.

— Вилли, Фриц, можно вас на минутку? — отвлек я братьев от общения с Аль-Нахайянами. — Есть важный разговор.

Мы отошли от бара и устроились под одной из пальм. От меня не укрылось, что оба брата после упоминания о важном разговоре слегка напряглись, но особого волнения не выказали. Ну что ж, будем это исправлять…

— Дорогие родственники! — начал я на немецком. — Вчера вечером я имел очень неприятный разговор с баронессой фон Мольтке. Помните баронессу? — Гогенцоллерны кивнули. — Так вот… Для вас наверняка секретом не является, что фон Мольтке, являясь вдовой, для поддержки достойного образа жизни вынуждена заниматься… некой посреднической деятельностью. Вы же в курсе? Отлично! И последнее время к Александре стали обращаться весьма влиятельные и родовитые предприниматели со всей Европы с просьбой, чтобы баронесса составила им протекцию у вашего покорного слуги в новом нефтяном и газовом бизнесе России.

Вилли с Фрицем слушали меня очень внимательно и не перебивали, как и не испытывали особого волнения — в конце концов, кто еще до них тонкости операций немецких спецслужб доводить будет, даже если таковые операции сейчас проводятся на территории Монако и Ниццы. Пройдет немало лет, прежде чем старшие родичи начнут посвящать братьев во все нюансы тайной войны разведок. И это касается не только Гогенцоллернов, но и тех же самых Аль-Нахайянов, Медичи, Бурбонов, Виндзоров и остальных принцев и принцесс. Это мне в силу специфических навыков и полученного сурового воспитания под надзором любимого Прохора, а также некоторых знаковых событий из недавнего прошлого, где я сумел себя правильно зарекомендовать, старшие родичи доверяют некоторые тайны, да и то не все…

— И вроде все шло нормально… — продолжил я. — Контакты налаживались, дело шло к заключению предварительных договоренностей, как вдруг… Буквально вчера баронессу фон Мольтке на выходе из ресторана остановил непонятный господин, представившийся сотрудником немецких спецслужб Карлом Мюллером. Этот господинчик в ультимативной форме потребовал от баронессы полный список ее заказчиков, желающих работать с русским холдингом. Срок передачи списка Мюллер установил до конца сегодняшнего вечера. В случае отказа в передаче угрожал фон Мольтке очень серьезными неприятностями. Своих контактов этот представитель немецких спецслужб не оставил — сказал, что найдет фон Мольтке сам.

Оглядев слегка побледневших братьев и добавив чутулю гнева, продолжил:

— Вилли, Фриц! Я все прекрасно понимаю и даже уверен, что лично вы к этому недоразумению не имеете никакого отношения! Но! Так поступать с бедной женщиной, к тому же являющейся вашей подданной, совсем уж низко! Прошу вас, оставьте баронессу в покое!

Первым, после того как я убрал гнев, пришел в себя Вилли:

— Алекс, я оправдываться не собираюсь, но обещаю, что мы во всем разберемся! — Он поднял левую руку и глянул на часы. — И почему ты так поздно нам сообщил об этом досадном инциденте? Уже вечер! А если с фон Мольтке что-то произойдет?

— За ней присматривает мой доверенный человек — Владимир Смирнов. Вы должны его помнить.

Братья выдохнули и кивнули:

— У тебя есть еще что добавить?

Я помотал головой:

— Нет.

— Тогда, Алекс, просим нас извинить — необходимо срочно доложить отцу о нашем разговоре.

— Конечно, друзья, вне всяких сомнений…

Братья Гогенцоллерны метнулись к бару и, сославшись на внезапно образовавшиеся срочные дела, попрощались с нашей компанией. Когда немцы покинули пляж, я без всякого удивления еще какое-то время ловил на себе подозрительные взгляды молодежи, но вопросов так и не услышал. Однако отвечать все же пришлось.

— Как прошло? — Ко мне протиснулся любимый воспитатель, которого молодые люди давно уже принимали за своего.

— Норм, — хмыкнул я.

— Ок, — хмыкнул в ответ Прохор, достал телефон и отправил абоненту Саша Романов сообщение с плюсиком.

Следующим абонентом, удостоенным плюсика, стал Володя Смирнов, и воспитатель растянул губы в довольной улыбке:

— Теперь только и остается наблюдать со стороны за разворачивающимся действом. У нас с тобой, сынка, билеты в партер!

— Может, сначала в буфет зайдем? — Я указал глазами на стойку бара. — Чисто за пивом?

— Можно и за пивом, — кивнул воспитатель. — Но для начала сходил бы ты до Ванюши, а то что-то он на берегу подзадержался.

— Есть сходить до Ванюши!

Колдун при моем появлении демонстративно отвернулся и уставился куда-то за линию горизонта.

— Ну что, Данила, не выходит каменный цветок? — не удержался я от сарказма.

— Ни хрена не выходит! — буркнул «Данила». — Вроде как начинаю что-то чуять, а потом все срывается!

— И это говорит мне человек, который только несколько часов назад услышал о… новой методе! Побойся Бога, Ванюша!

Колдун обернулся и уставился на меня обиженными глазами.

— Тебе все смеху@чки, царевич! А у бесталанного меня дело всей жизни идет по пиzде! — Он тяжело вздохнул. — Че делать-то, царевич? Кому сдаваться?

Я прекрасно видел, что Ванюше просто необходимо себя пожалеть для продолжения уже нормальной жизнедеятельности и достижения поставленных целей, поэтому решил ему подыграть:

— Предлагаю начать с малого.

Теперь колдун смотрел на меня с подозрением и легкой заинтересованностью.

— Это как «с малого»?

— Потаскай фантома с собой какое-то время. Привыкни держать его постоянно рядом.

— А это мысль, царевич! — взбодрился уже не такой грустный Ванюша. — Вот не зря я тебя воспитывал и натаскивал! Ой не зря! Будет из тебя толк!

И я со стороны увидел, как бледный Ванюшин фантом вновь напитался жизнью и в сопровождении колдуна двинулся в сторону бара.

— Чего замер, царевич? — обернулся этот самый колдун. — Пошли уже! С меня пиво!..

* * *

Как и предполагал сегодня ночью Саша Романов, Гогенцоллерны размениваться по мелочам не стали, и беседовал — вернее, допрашивал — баронессу фон Мольтке лично будущий император Германской империи Вильгельм в присутствии своих сыновей и начальника охраны. Причем Вильгельм был настолько раздосадован, что даже не соизволил заверить Александру в непричастности немецких спецслужб к произошедшему, а раз за разом заставлял женщину описывать малейшие детали ее общения с господином Мюллером. Так продолжалось около полутора часов, пока наследнику германского престола наконец не позвонили и Вильгельм, выслушав абонента, не изменил линию поведения и не принялся заверять баронессу, что немецкие спецслужбы тут совершенно ни при чем. Александра выслушала Гогенцоллерна и сделала вид, что не слишком-то и поверила:

— Ваше высочество, а если это частная инициатива какой-нибудь нашей промышленной группы? И господин Мюллер, наплевав на прямые служебные обязанности, отрабатывает солидный гонорар? — Она всхлипнула. — Для меня-то это ничего не меняет!

— А нечего было в серьезные мужские игры влезать, голубушка! — рявкнул Вильгельм. — И бегать потом жаловаться своему молодому полюбовнику!

Баронесса вскинулась, ее глаза, как ей показалось, гордо сверкнули, и тут же женщина опустила голову и разрыдалась. Будущий германский император ожидал чего-то такого и успокаивать фон Мольтке не спешил. Но в конце концов не выдержал и заявил:

— Хватит разводить мокроту, Александра! Мы что-нибудь придумаем. Сегодня побудешь при нас, пока мы окончательно во всей этой ситуации не разберемся. И еще, баронесса, ближайшие пару–тройку дней тебе придется потерпеть охрану.

— Спасибо, ваше высочество! — Александра, стараясь не смотреть на Вильгельма, достала из клатча платок с зеркальцем и принялась вытирать глаза.

— А прямо сейчас тебя отведут в отдельную комнату, и ты на бумаге подробно изложишь все обстоятельства вашей встречи с господином Мюллером. А потом напишешь весь список клиентов, обратившихся к тебе за посредническими услугами, и тоже со всеми подробностями. Ты меня поняла, Александра?

Баронесса обреченно вздохнула:

— Поняла, ваше высочество…

— И что там за знакомый тонированный «Мерседес» без номеров рядом с нашим жилым комплексом стоит и не уезжает? Ты с господином Кузьминым к нам приехала?

— С господином Смирновым, ваше высочество. Господина Смирнова ко мне великий принц Алексей Романов еще в обед для охраны приставил.

— Заботится о тебе Алексей? — криво улыбнулся Гогенцоллерн. — Или контролирует?

— Хочется верить, что заботится, ваше высочество!

— Ну-ну… Звони этому Смирнову и отсылай его обратно: меня и моих людей близкое присутствие русских колдунов очень нервирует.

— Конечно, ваше высочество…

* * *

Отослав баронессу фон Мольтке писать изложение на заданную тему, Вильгельм с сыновьями отправился в кабинет к императору. Глава рода Гогенцоллернов, наблюдавший за допросом своей подданной через ноутбук, махнул рукой, чтобы младшие родичи присели, и обратился к внукам:

— Ну, что думаете, молодые люди?

Вилли с Фрицем переглянулись, и старший ответил:

— А это не может быть провокацией русских, деда? Ты же сам говорил, что от генерала Нарышкина можно ожидать чего угодно!

— Допустим, — кивнул Вильгельм-старший. — В чем тогда выгода русских? В чем их профит?

— Столкнуть нас лбами с Виндзорами. — Это был уже Фриц, а Вилли согласился с братом, кивнув.

— Тогда было бы куда проще, если бы на баронессу наехал господин с британским акцентом, — протянул император. — Чтоб уж наверняка… А баронесса, являясь моей подданной, все равно прибежала бы к нам… Нет, молодые люди, это не провокация русских, это провокация англичан! И даже если, как правильно заметила баронесса, в этой ситуации действовали наши промышленные группы, без участия британцев точно не обошлось! Особенно в свете организации новой русской страховой компании.

Младшие Гогенцоллерны не стали задавать уточняющих вопросов: оба брата и так прекрасно знали, что Виндзоры всегда действуют по принципу «разделяй и властвуй».

— Теперь следующий вопрос, молодые люди, — продолжил император. — Как думаете, русские догадались, что это англичане сталкивают нас лбами?

Братья вновь переглянулись, и младший ответил:

— Алексей был очень зол на нас, деда, хоть и изо всех сил пытался это скрыть.

— Или не был зол, — хмыкнул Вильгельм-старший, — и изо всех сил пытался эту злость вам продемонстрировать! Я почему-то уверен, что сегодня утром, когда Алексей доложил старшим родичам о возне вокруг своей любовницы, Романовы сидели, как мы сейчас, и точно так же рассуждали, прикидывая возможные варианты. И я вам гарантирую, что уж нас они в произошедшем обвиняют в самую последнюю очередь, а грешат на англичан!

Фриц встрепенулся:

— Деда, а зачем тогда Алексей нас стал обвинять, а не того же самого Георга Виндзора?

— Потому что именно такой приказ он получил от своего коварного деда Николая, внучок! И теперь мне при встрече с русским императором придется униженно оправдываться за то, чего мы не делали!

— Хорошо, деда, — не успокаивался Фриц, — тогда можно логично предположить, что для завершения интриги англичане обязательно попытаются ликвидировать баронессу фон Мольтке! Чтоб уж совсем испортить наши отношения с русскими!

Глава рода Гогенцоллернов повернулся к наследнику и устало произнес:

— Объясни сыновьям, будь так добр.

Тот кивнул:

— Никто баронессу и пальцем не тронет, мальчики! В противном случае наш юный русский родственник начнет собственное расследование и в конце концов обязательно выйдет на заказчиков. Как Алекс будет вести дознание, вам объяснять, надеюсь, не требуется? — Братья помотали головами. — Вот и Виндзоры иллюзий не строят, прекрасно понимая, что великий принц, вступившись за бабу, которую считает своей собственностью, церемониться не станет даже с ними. Я вам больше скажу: Алексу даже не потребуется принимать личного участия в расследовании — он просто прикажет разобраться в ситуации господам Белобородову и Кузьмину. А уж эти двое при поддержке сотрудников господина Нарышкина без вариантов вывернут Туманный Альбион наизнанку. Но мне почему-то кажется, что Алекс не сможет отказать себе в удовольствии и геноцид Виндзоров непременно захочет возглавить лично. Теперь вы понимаете, что нашей распутной баронессе ничего не угрожает?

— Понимаем… А зачем тогда ее охранять?

— Высокая политика, чтоб ее! — поморщился наследник. — Придется прогибаться под русских! Так что Виндзоры в какой-то степени своих целей добились! Как и Романовы… И вот еще что, мальчики, не вздумайте своему дружку Георгу какие-нибудь претензии предъявлять! Или как-то по-иному ему выказывать свое неудовольствие! Мне кажется, он вообще не в курсе интриг своих старших родичей, так что можете с ним пока дружить.

— Хорошо, отец.

— А с королем Англии ваш царственный дед обязательно поговорит! Как и я с наследником… И не болтайте ни с кем на эту тему!

— Мы и так… А как с Алексом Романовым себя вести?

— Как обычно. Дед же вам сказал, что пообщается с русским императором, а там видно будет… И как у вас там эта тренировка с господином Кузьминым прошла?

Вилли с Фрицем отчитались о мероприятии без восторга, делая при этом особый упор на свои отвратительные ощущения и полную беспомощность «в борьбе» с русским колдуном, чем вызвали смешки со стороны деда и отца. Не забыли братья упомянуть и про слова Ивана Олеговича, касающиеся их полной ничтожности в сравнении с ним, и про то, что сам колдун ничтожен уже перед Алексом Романовым. Император с наследником снова посмеялись, а потом глава рода Гогенцоллернов заявил:

— Этот Кузьмин — специалист высочайшего класса! Думаю, что даже в Ватикане подобных ему единицы, если они вообще существуют. Сынок, — повернулся он к наследнику, — подумай о том, чтобы договориться с Романовыми и в самое ближайшее время отправить Вилли с Фрицем в Россию на эти самые курсы господина Кузьмина. Заодно пусть с ними позанимается господин Белобородов уже по диверсионной деятельности — как я понял, этот Прохор сумел завоевать среди молодежи серьезный авторитет, так что проблем не будет. А там, я уверен, и Алекс Романов подтянет Вилли с Фрицем по рукопашному бою. Подумай, одним словом.

Братья переглянулись и с надеждой уставились на отца — перспектива посещения загадочной и страшной России их не пугала! Скорее, манила! А их дед тем временем продолжил:

— Заодно пусть мальчики продолжат дружить с младшими Романовыми, а наш Вилли, уже находясь в России, поухаживает за великой принцессой Марией. Или за ее сестрой Варварой.

Наследник хмыкнул:

— Отец, а ты не боишься, что твои внуки вернутся из России кодированными тем же самым господином Кузьминым или вообще самим Алексом Романовым и будут потом беспрекословно выполнять все приказы русских?

Братья напряглись и теперь смотрели на деда, а тот только пренебрежительно отмахнулся:

— Глупости! Насколько я понял, ничто не мешает русским уже сейчас закодировать и тебя, и меня, и вообще всех представителей правящих родов, находящихся в Монако. Так что расслабься, ничего с мальчиками не случится.

Гогенцоллерны еще какое-то время обсуждали текущие дела, пока в дверь кабинета аккуратно не постучали. После разрешающего возгласа императора в помещение протиснулся начальник охраны, который доложил, что на рецепцию жилого комплекса заявился господин Панцулай с дочерью, и этот русский господин просит у его императорского высочества Вильгельма незамедлительной аудиенции.

Взгляды императора, наследника и старшего из братьев тут же скрестились на Фридрихе. Молодой человек покраснел и стал заметно нервничать, а его отец, не стесняясь начальника охраны, заявил младшему сыну:

— Ну что, Фриц, доигрался в любовь? Догадываешься, зачем родитель твоей русской пассии заявился?

Младший Гогенцоллерн совсем поник:

— Будет требовать, чтобы я оставил Елену в покое…

— Все правильно, сынок! И Панцулай, что характерно, в своем праве! Ты вообще радуйся, что этот кадровый сотрудник российских спецслужб явился один, а не в сопровождении своего родственника принца Пожарского или, не приведи Господь, вашего отмороженного дружка Алекса Романова! Вот что мне теперь прикажешь делать?

— Дать мне согласие на брак с Леной… — прошептал Фриц.

Старшие Гогенцоллерны бушевали больше пяти минут, в очередной раз объясняя своему младшему родичу всю несбыточность его романтических устремлений. Поддержку Фриц получил только от брата, да и то молчаливую. В конце концов буря потихоньку стихла, и начальник охраны получил приказ пропустить дорогих гостей в гостиную. Туда же направились и наследник с сыновьями, а император остался в кабинете, сославшись на кучу текущих дел.

Знакомство представителей рода Гогенцоллернов и Панцулаев прошло без каких-либо эксцессов, а вот дальше немецкий принц для экономии времени решил взять течение неудобной беседы в свои руки:

— Виктор, я знаю, зачем вы нас посетили. И полностью разделяю ваши тревоги по поводу романтических отношений наших детей, но заверяю: мой Фердинанд — порядочный молодой человек, и он никогда не позволит себе хоть как-то обидеть вашу Елену! А все эти публикации в прессе — полная ерунда с подлыми инсинуациями! Не обращайте внимания! Надеюсь, вы согласны со мной?

— Тем не менее, ваше высочество! — Панцулай и не думал отступать, косясь на замершую рядом бледную дочь.

— Я же просил называть меня Вильгельмом…

— Тем не менее, Вильгельм! Если для вашего сына как для мужчины все эти публикации идут только в плюс, то вот для моей Елены… А эти подарки? Две квартиры и ресторан! Не считая ювелирных изделий! Как после этого быть с репутацией моей дочери, учитывая тот факт, что ваш сын на Елене никогда не женится? И я вас, ваше высочество, прошу, как дворянин дворянина, повлияйте на своего сына хотя бы в том, чтобы он не забрасывал и дальше Елену всеми этими дорогущими презентами! Вы, как отец, должны сами понимать, что в их возрасте такие подарки… развращают!

Последнее слово Панцулай буквально выплюнул, и Гогенцоллерн был с ним в какой-то степени даже согласен, но решил на этом разговор не акцентировать:

— Я понял вас, Виктор, Фридрих больше так не будет. — Он повернулся к младшему сыну. — Фридрих, ты же не будешь?

— Не буду, отец, — покорно согласился тот.

— Ты не мне обещай, а господину Панцулаю! — Фриц пообещал. — А теперь, Виктор, предлагаю выпить за знакомство, тем более у меня был очень трудный день. Что предпочитаете?

— Водку, ваше высочество.

— Фриц, неси водку. — Принц переместил взгляд на романтический интерес сына. — Лена, а ты что будешь?

— Просекко, ваше высочество.

— Фриц, ты слышал?

— Да, отец.

— И насчет нарезки какой-нибудь на стол распорядись! А пока, Виктор, расскажите нам, что конкретно вас привело в Монако? И вообще, поведайте-ка лучше историю своего рода.

Историю рода Панцулаев принц слушал не особо внимательно: все эти сведенья, за исключением частностей, для него собрали достаточно давно. Больше всего Гогенцоллерна сейчас заботил другой вопрос: а не воспользоваться ли таким удобным случаем и не «прикрутить» ли полковника и его дочурку в информаторы, которые смогут давать ценные сведенья о деятельности русского холдинга? И пусть даже не получится Панцулаев конкретно вербануть, учитывая грозную фигуру Алекса Романова за их спиной, этого и не требуется! Ведь и из обычного светского трепа можно много чего узнать и понять. Решено, хорошие отношения с полковником и его дочерью необходимо сохранить, а роман Фрица и Елены пока поддержать…

Услышав в очередной раз, как полковник обращается к нему «ваше высочество», принц сделал вид, что сильно обиделся:

— Виктор, прекращайте! Я же просил: просто Вильгельм! — Он повернулся к Елене. — А ты, деточка, обращайся ко мне «дядя Вильгельм»! И никак иначе! Обижусь!

— Хорошо, дядя Вильгельм, — кивнула та.

А тут и фруктовую с сырной нарезки принесли, и девушка постаралась скрыть свое смущение, сделав вид, что сосредоточилась на выборе между кусочком яблока и долькой груши…

* * *

Ужинали мы сегодня в царевом пентхаусе, а заодно и отчитывались старшим родичам за проведенное мероприятие под условным обозначением «Выполнение боевых задач в условиях ментального воздействия высокой интенсивности». Солировал, понятно, Ванюша Кузьмин, превратив скучный ужин в сольный стендап. Когда колдун закончил и ответил на все вопросы, уже мне пришлось описывать свои ощущения от мероприятия, не забывая при этом всячески выпячивать роль Ванюши и превозносить его незаурядные педагогические способности. Ну и, как говорится, тут же за свою инициативу и поплатился…

— Иван Олегович, — с улыбкой обратился царственный дед к колдуну, — мне тут перед ужином Медичи и Аль-Нахайян позвонили и осторожно поинтересовались, а нет ли у нас возможности закончить обучение по твоему профилю их младших родичей уже в России? Ну, чтоб с гарантией результата. Как тебе такой заворот?

Кузьмин с достоинством изобразил сидячий поклон:

— Государь, вы же знаете, я выполню любой ваш приказ!

— Иного ответа я от тебя и не ожидал, — кивнул император. — И почему-то мне кажется, что Медичи с Аль-Нахайянами — это только первые ласточки! — Дед перевел насмешливый взгляд на нас с Колей и Сашей. — Вся ваша компания в конце концов к нам в гости припрется, вот увидите! Так что морально готовьтесь!

Мы переглянулись с братьями и не сговариваясь завопили:

— Деда, у нас же сессия! И курсы финансовой грамотности! И просто текущие занятия! — А дальше я перечислял уже в одиночестве: — И сутки на губе! А еще с холдингом текущие дела! И другое всякое разное! А самое главное, деда, — я оскалился, решив воспользоваться нехитрым приемом под названием «разобщение членов преступной группировки», — любимая бабушка и все остальные не менее любимые старшие родичи очень ждут прави́ла! Опять будем откладывать или как?

Под гневными взглядами любимых родичей дед на несколько мгновений даже растерялся, а потом ему резко стало не до меня: эти самые любимые родичи в доступных выражениях принялись дружно объяснять императору, что сессия, финансовая грамотность, гауптвахта и холдинг со всякими там Медичи, Бурбонами, Гогенцоллернами и тем более Виндзорами идут лесом, а главным активом Российской империи всегда были и будут самые достойные сыны любимой Родины, коими, без всяких сомнений, являются члены рода Романовых! Дед активно пытался съехать с темы, аргументируя свои возражения государственной необходимостью, но был не понят прежде всего супругой, и обвинения с упреками зазвучали с новой силой. В конце концов император сдался и торжественно поклялся, что уж теперь-то прави́ло будет у меня в приоритете, а все остальное — по остаточному принципу.

Чувствуя на себе ласковые взгляды старших родичей и особенно вредной бабули, я решил не останавливаться на достигнутом и еще раз обозначить свой высокий статус среди «самых достойных сынов любимой Родины».

— Деда, — обратился я к императору, — у меня тут одна идейка возникла, но я боюсь, что ты опять кричать начнешь, когда я тебе ее озвучу…

— Излагай, — буркнул злой император.

— Пообещай, что не будешь кричать.

Дед вскинулся и уже набрал воздуха в грудь, но тут его за руку взяла императрица.

— Дорогой, хватит буянить! — Мария Федоровна повернулась ко мне. — Лешенька, мальчик мой, ты говори, а дедушка тебе обещает, что кричать не станет. Да ведь, Коленька?

Бабуля погладила деда по руке, и тот обреченно кивнул.

— Спасибо за понимание, бабушка! — обозначил я поклон. — Так вот, дорогие родичи, ни для кого из вас давно уже не является секретом, что у нас с Колей и Сашей это Монако с Ниццей сидят в печенках. Как, впрочем, и весь Лазурный берег. И что мы тут подумали: а не отвлечься ли нам и не посетить ли с кратким визитом Лондон? Буквально на денек и ночку? Фиш энд чипс, модные ночные клубы? Биг-Бен с Тауэром? Если вы не поняли, это я так вас в известность ставлю, а не разрешения спрашиваю. — И в полнейшей тишине продолжил: — Надо только визит с Виндзорами согласовать, чем я после ужина и собираюсь заняться.

Прошло несколько мгновений, и тишина перестала быть полной — царственный дед шумно задышал. Его тут же стала успокаивать царственная бабуля:

— Ты обещал не срываться, Коленька! Я сама выскажу внуку, что именно мы все думаем по этому поводу! — Мария Федоровна уставилась на меня взглядом, в котором легко угадывалось веселье. — Алексей, ты просто охренел! Оборзел и охамел! Еще вчера тебя Ванечка с того света кое-как вытащил, а уже сегодня ты собираешься в логово наших заклятых врагов! Тебе не стыдно? — Я отрицательно помотал головой. — Хоть кол ему на голове теши! — вздохнула бабуля и повернулась к князю Пожарскому. — Мишенька, ну хоть ты внука вразуми!

Дед Миша пожал плечами:

— Машенька, а что я с Лешкой могу сделать? Внук вырос и считает, что определенные решения способен принимать самостоятельно, в том числе и такие. Меня же в этой ситуации больше волнует не решение самого Алексея, а мнение на этот счет Ивана Олеговича. — Все за столом теперь смотрели на колдуна. — Иван Олегович, как ты считаешь, способен ли Алексей в своем текущем состоянии без особых рисков посетить клятый Лондон?

Ванюша поднялся со стула и кивнул:

— Так точно, Михаил Николаевич, способен! Довожу до вашего сведенья, что у меня есть основания полагать, что царевич не только восстановился после недавних печальных событий, но и сумел… выйти на качественно иной уровень своих возможностей. Больше по этому поводу чего-либо говорить не имею права. Доклад закончил.

Никакого удивления среди присутствующих по поводу моего скорого восстановления и роста возможностей я не заметил — судя по всему, царственный дед с отцом держали родичей в курсе.

— Ну вот, — заулыбался дед Миша, — одной проблемой меньше! Присаживайся, Иван Олегович.

Колдун опустился на стул, и тут отмер уже царственный дед:

— Ладно, хрен с вами, молодежь, можете слетать в этот ваш Лондон, раз Иван Олегович не против! Но только на сутки! Не больше! У нас тут дела еще есть незаконченные…

Когда ужин завершился и родичи разбрелись по гостиной, меня в сторонку отвели братья.

— Леха, ты когда с Лондоном придумал? Или тебе Георг предложил сгонять к нему на остров? — с подозрением смотрели они на меня.

— Прямо за ужином и придумал, — пожал я плечами. — А чего в Монако киснуть? Хоть Туманный Альбион краешком глаза посмотрим, а заодно и рекогносцировку проведем с целью возможного ведения на острове успешных боевых действий.

— Тоже дело! — согласились довольные Коля с Сашей.

Они хотели добавить что-то еще, но тут к нам подошел мой родитель в сопровождении великих князей Александра Александровича и Виктора Петровича, Прохора, Ванюши и Владимира Ивановича Михеева.

— Собираемся, молодые люди! — улыбался отец. — И едем в Ниццу, в ресторан «Негреску».

Уловив немой вопрос в наших с братьями взглядах, родитель пояснил:

— Только что по видеосвязи позвонил пьяненький Вилли Гогенцоллерн. Он в этом самом ресторане, прошу прощения за выражение, весело и задорно бухает в компании младшего Гримальди, нашего графа Петрова-Врачинского, баронессы фон Мольтке и… кого бы вы думали? Генерала Панцулая!

Мы с Колей и Сашей несколько обалдели от такого разнообразия созлоупотребителей Гогенцоллерна!

— И это еще не все, молодые люди! — хмыкнул родитель. — Там и ваших друзей полный комплект: сестры Гримальди, братья Гогенцоллерны, Шурка Петров и Лена Панцулая! И, как мне показалось, все они тоже нетрезвы. Особенно немчики. Все, погнали! И, сынок, не вздумай невесте звонить: присутствие баронессы на сейшене может ее оскорбить.

— Да понял я…

И уже когда мы покидали пентхаус, нам с отцом, Прохором и Ваней на телефоны с разницей в несколько секунд пришли сообщения от генерала Нарышкина, содержащие какую-то ссылку. Перейдя по ней, мы увидели заголовок статьи на французском: «Мальтийский орден с прискорбием сообщает о скоропостижной кончине Великого магистра в результате сердечного приступа».

— Твою же бога душу мать! — выразил Прохор наше общее мнение и повернулся ко мне. — Никакого тебе Лондона, сынка! Только через мой хладный труп!..