Глава 12

Утром за кофе мы с братьями со смехом обсуждали вечерние и ночные приключения. А обсудить было что…

…С тем, что в Лондон при таких печальных вводных лететь не стоило, я с Прохором согласился. Мы тут же вернулись в номер и «обрадовали» старших родичей новостью о скоропостижной смерти великого магистра Мальтийского ордена. Под тяжелым взглядом царственного деда я поднял руки в защитном жесте и заверил:

— Никакой Англии! И Ивана Олеговича на постоянной основе держу при себе.

— И батюшек тоже, — буркнул император и обвел взглядом присутствующих. — Надеюсь, никто в естественные причины смерти магистра не верит? — Ответом ему было молчание. — Хорошо. Тогда у меня ровно два сценария произошедшего: или магистра в ходе борьбы за власть внутри ордена убили свои; или убили свои же, но получив заказ из Ватикана. Вполне возможно, исполнители успешно совместили оба эти варианта. Мы же с вами, дорогие мои, будем исходить из худшего: де Вилье заказали деятели из Ватикана за отказ магистра устранять Лешку, а исполнителями стали не уступающие магистру по силе члены Мальтийского ордена. А может, и неизвестные спецы со стороны… — поморщился дед. — Нам, собственно, однохерственно… Вопрос в другом: возьмут ли эти спецы заказ на Алексея? Тот же де Вилье, не будь дураком, в свое время верно оценил все последствия и от заказа-то отказался! — Император вздохнул. — И поплатился за это. Проявят ли указанные спецы подобную осмотрительность — не уверен, так что предлагаю, как и всегда, исходить из худшего.

Свои мысли первым из присутствующих решил озвучить Сан Саныч:

— Или магистр, что бы он нам ни говорил, вообще влез в разборки за кресло будущего папы римского, и его, бедолагу, завалили именно за это. Но ты, Коля, абсолютно прав: нам стоит исходить из худшего и готовиться к очередному покушению на Лешку. — Великий князь перевел взгляд на Ванюшу Кузьмина. — И вся надежда у нас исключительно на уважаемого Ивана Олеговича! И немножко на самого Алексея, который возьмет себя в руки и перестанет делать глупости. — Дед Саша при этих словах на меня не смотрел, а разглядывал колдуна. — Иван Олегович, от нас что-то требуется? Какая-то помощь, может быть? Рекомендации охране? Ты говори, не стесняйся!

Ванюша помотал головой.

— Никак нет, Ляксандр Ляксандрыч! Все в рабочем режиме, да и Володины бойцы, — Кузьмин с виноватым видом глянул в сторону Михеева, — в случае покушения вряд ли чем-то помогут, потому что наши враги точно пришлют матерых колдунов. Нас же с царевичем вполне устроит присутствие рядом Прохора Петровича — именно он при возникновении нештатной ситуации и прикроет, так сказать, на физическом плане. Но вот одна просьба у меня к вам, ваши императорские величества и высочества, все же будет.

— Говори, Ванечка! — кивнул царственный дед.

— Спасибо, государь! А просьба такая: мы с царевичем в данный период времени обкатываем некую новую методу, и нам требуется… — колдун сделал вид, что смущен, — требуется больше свободного времени…

Император, как и остальные старшие родичи, изобразил легкую ухмылку:

— Так бы и говорил, что не стоит вас с царевичем дергать по пустякам. Мы тебя услышали, Иван Олегович, и беспокоить не будем. Но при одном условии: ежедневный отчет о ваших с Лешкой успехах в овладении новой методой! Хотя бы в общих словах. Договорились?

— Так точно, ваше императорское величество!

Еще минуты три родичи обсуждали несущественные мелочи, а когда разрешили нам убыть в Ниццу, я решил напомнить императору о некоторых неоплаченных долгах:

— Деда, а что с тем договором, о котором мы с покойным де Вилье сговорились?

— А что с этим договором не так? — Он изогнул бровь. — Договор полностью готов, условия согласованы, осталось его только подписать и отправить родичам де Вилье. — Лицо царственного деда приобрело спесивое выражение. — Романовы всегда платят по счетам, Алексей, и даже смерть не может отменить этого факта!

Я кивнул.

— Нисколько не сомневался, деда! Но с учетом того, что великий магистр не побоялся и предупредил меня о готовящемся покушении в аэропорту, хоть и без подробностей, могу ли я просить тебя чуть изменить условия упомянутого договора в пользу родичей де Вилье?

— Ты имеешь в виду какие-то конкретные условия, внук?

— Все на ваше усмотрение, ваше императорское величество! — обозначил я поклон.

— Хорошо, Алексей, мы подумаем над твоим предложением…

Перед выездом в Ниццу мы дождались, когда к нам присоединятся генерал Нарышкин и батюшки Владимир с Василием. Как и ожидалось, оба святых отца предстали передо мной «голыми», а я, в свою очередь, был для них абсолютно невидим.

— Алексей Саныч, — разглядывал меня с подозрением Владимир, — я смотрю, ты восстановился?

— Вашими молитвами, батюшки! — улыбался я. — Но круг для закрепления успехов в самое ближайшее время все же планирую организовать.

Оба святых отца неуверенно кивнули, а я задумался: интересно, а что будет, если я во время инициации круга тупо поставлю рядом со своим фантомом еще и фантомы батюшек? Надо бы с Ванюшей посоветоваться…

Этим я и занялся, когда расположился на переднем сиденье колдунского «гелика». На сидящих сзади Прохора и Владимира Ивановича Михеева внимания мы с Ванюшей не обращали, тем более в «гелике» играло радио, но разговаривали как можно тише: береженого бог бережет. Кузьмин в «тему» с кругом въехал с ходу и тут же запретил мне «разглашать особо секретные сведения» каким-то там, пусть и проверенным, святым отцам. Мотивировал колдун свое решение довольно-таки логично:

— Вова с Васей не дураки, царевич! — кривился он. — С ходу фишку просекут! И тут же бросятся методикой овладевать! А если они раньше меня наловчатся? — Я на это только согласно кивнул, а Ванюша продолжил: — Но в твоем предложении, царевич, все же содержится рациональное зерно, а именно в организации круга только из нас двоих. Мысль понятна?

Колдун оторвал взгляд от дороги и глянул в мою сторону. Я опять кивнул.

— Мысль понятна. Думаешь, сработает?

— А у нас есть еще варики? — хмыкнул Ванюша. — Время, царевич, работает против нас с тобой. Так что придется мне задницу рвать в попытках уверенно овладеть всей этой хероборой! И первую половину завтрашнего дня я собираюсь посвятить именно усиленным тренировкам, а не борьбе с похмельем, поэтому на шушлайке в Ниццу и поперся. И тебе, царевич, пить не рекомендую, а просто напомню про отсутствующее у нас время, в том числе и на боевое слаживание. Или ты снова в одного воевать собрался?

Я только отмахнулся и тут же замер от очередных пришедших в голову мыслей, которые решил озвучить вслух:

— Ванюша, а как ты думаешь, если все то же самое проделать с обычным человеком, толк будет?

Колдун напрягся, вцепившись в руль, и после долгого молчания буркнул:

— Пробовать надо… И вообще, царевич, не трави ты мне душу! Я еще сам ничего не умею, а ты мне такие вопросы задаешь!

Меня же было уже не остановить:

— Следи за Прохором! — шепнул я Ванюше.

Пара мгновений понадобилась на поставить фантом любимого воспитателя справа от себя — за пределами автомобиля, — еще пара мгновений — чтобы накинуть на фантом колокол. Реакция Кузьмина воспоследовала незамедлительно:

— Бл@дский цирк! — прошипел он. — Не вижу Петровича! Как есть не вижу! — Дальше шипение состояло из сплошных ругательств, пока Ванюша немного не успокоился: — Царевич, а может, ты завтра и без круга со мной такую штуку проделаешь? Вдруг сработает? Ну, в качестве некой практической помощи в овладении методой?

— Вот завтра и посмотрим, — хмыкнул я, повернулся назад и для полного успокоения все же решил уточнить у воспитателя: — Папка, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — пожал плечами Прохор. — А что такое, сынка?

— А то, что мы с Ванюшей договорились прямо с завтрашнего утра усиленными тренировками заняться и тебя к ним привлечь. Так что постарайся себя сегодня ограничить в употреблении алкоголя.

— Принято, — кивнул воспитатель. — Вино-то хоть можно?

— Можно…

А когда вся наша представительная делегация выгружалась у центрального входа в отель «Негреску», мы в Ванюшей не смогли отказать себе в удовольствии понаблюдать, как батюшки Владимир и Василий сначала с огромным удивлением стали вглядываться в Прохора, а потом с подозрением посмотрели уже на нас с колдуном.

Сам главный зал ресторана, через который мы прошли на веранду, сегодня представлял собой довольно-таки непривычное зрелище: никакого веселья, все очень камерно, а гости, такое ощущение, не отдохнуть пришли, а отрабатывали повинность! Объяснялось все просто: хмурые бойцы немецкой охраны торчали буквально на каждом шагу. Причем на нас они тоже смотрели без особой приветливости, и мой отец не выдержал.

— Отставить звероватый вид, господа! — рявкнул он на немецком. — Не надо портить людям вечер!

Арийцы вытянулись и, резко дергая тяжелыми челюстями, пролаяли что-то уставное про «яволь» и «принц». А родитель повернулся к подполковнику Михееву:

— Владимир Иваныч, ты сам все прекрасно видишь, немцы на взводе, так что помощь твоих бойцов будет излишней. Распорядись, чтобы мальчишкам выделили места у бара, а голодных накормили.

— Сделаю, Александр Николаевич.

Родитель же на этом не остановился, повернулся к администратору и на немецком же языке продолжил громко вносить элементы праздника в тухлую атмосферу ресторана:

— Всем лучшего шампанского за наш счет! А милым дамам десерт на выбор!

Гости оживились, еще раз поклонились и принялись многозначительно переглядываться.

На самой же веранде никого из посторонних не было: Гогенцоллерны, Гримальди, Петровы-Врачинские, Панцулаи, фон Мольтке и, судя по всему, недавно присоединившиеся к ним Бурбоны предпочитали веселиться в интимной обстановке. Наше появление всей этой разношерстной компанией было встречено с неподдельным восторгом, нам тут же налили по «штрафной», усадили на свободные места, крикнули официантов, а пьяненький Вильгельм Гогенцоллерн принялся делиться сокровенной радостью: он сегодня заимел еще одного замечательного русского друга — Виктора Панцулая. При этом будущий император Германии одной рукой обнимал за плечи сидящего рядом такого же пьяненького Панцулая, а другой некультурно тыкал в сторону графа Петрова-Врачинского. Все, понятно, обрадовались этому выдающемуся факту, и тост о вечной российско-немецкой дружбе зашел, что называется, на ура! Потом были тосты о дружбе между Россией и Францией, Россией и Монако, Францией и Германией и далее по списку с разными вариантами.

Отдельно посидеть с молодежью нам с братьями удалось только через час, и я тут же воспользовался возможностью и отвел в сторонку Вилли с Фрицем и Елену, чтобы у них выяснить подробности разговора генерала Панцулая и старшего Гогенцоллерна — немецкий принц упомянул о беседе лишь вскользь.

— Вы мне только одно скажите, — разглядывал я друзей, — все нормально прошло, без эксцессов?

На заверения своих «тепленьких» немецких родственников, что все было просто замечательно, я особого внимания не обратил — меня больше интересовало мнение более или менее трезвой Елены.

— Дядя Вильгельм был предельно вежлив… — краснела девушка. — И где-то даже поддержал претензии моего отца, но нам с Фрицем дружить разрешил.

Я кивнул и посмотрел на упомянутого Фрица. Тот глупо улыбнулся и горделиво выпятил грудь.

— Алекс, все будет нормально! Я Елену никогда не обижу!

— Только попробуй! — оскалился я. — Дело будешь иметь не с ее отцом, а со мной!

Младший Гогенцоллерн только отмахнулся.

— Можешь на меня положиться, Алекс!

— Фриц, а как я на тебя могу положиться, если ты не соизволил выучить даже нескольких фраз на родном языке своей девушки?

— Неправда! — возбудился оскорбленный принц. — Меня Елена учит! — И перешел на корявый русский: — Привет… Как дела… Спасибо… Можно пригласить вас в ресторан… Стол… Стул… Ручка… Стакан… Крюжка…

На «крюжке» я сломался и решил спросить у обоих братьев:

— Дорогие родственники, а разве вас в военном училище не заставляют учить на русском фразы типа «Имя? Фамилия? Звание?», «Номер войсковой части?», «Если хочешь жить, говори, где находится ракетная установка»? Или вы только на французском, итальянском, английском и испанском такие обороты проходите? — Братья опустили глаза и молчали. — И это правильно! Потому что в случае чего сведения о расположении наших ракетных установок вам не помогут. И примите добрый совет: учите подобную терминологию еще и на польском, хуже точно не будет! А ты, Фриц, все же подумай над углубленным изучением русского языка — Достоевского и Толстого в подлиннике хоть прочитаешь и с девушкой своей на ее родном языке пообщаешься. Обещаешь подумать?

— Обещаю, — кивнул он.

— А теперь предлагаю перейти к другим насущным делам. Как там у нас разрешилась ситуация, о которой мы с вами говорили на пляже?

Оба Гогенцоллерна как по команде стали смущенно коситься в сторону Панцулаи, и она тут же предприняла попытку уйти, но была мной остановлена:

— Останься, Елена, ничего особо секретного ты все равно не услышишь. Да и не доверять тебе у нас оснований нет. — Я вновь посмотрел на немчиков. — Можете рассказывать в общих выражениях, друзья, все и так будет понятно. Тем более, я уверен, наши с вами отцы на эту тему переговорят более подробно.

Докладывать взялся Вилли:

— Мы не при делах, Алекс, — нахмурился он. — По крайней мере, никто из руководства наших спецслужб команды на разработку известного тебе объекта не давал. Однако к прозвучавшим угрозам мы отнеслись серьезно, и в ближайшие пару-тройку дней объект будет находиться под нашей усиленной охраной.

— Спасибо, Вилли! — кивнул я. — А что насчет мыслей по поводу настоящего инициатора случившегося?

— Разбираемся, — нахмурился еще сильнее старший Гогенцоллерн. — Отец сказал, что будет с твоим отцом на эту тему разговаривать.

— Понял…

И когда мы уже собрались возвращаться к остальной молодежи, Елена меня попросила задержаться.

— Алексей, — смущалась она, — у тебя все время тайны, засады, угрозы, операции, разработки… Да и в нашей компании про тебя всякое говорят… Я понимаю, что на Лазурном берегу нам ни в чем поучаствовать не дадут, но, может, хоть на родине? — Девушка схватила меня за руку. — Я не подведу! Дед и отец меня многому научили! А то, что произошло на Ибице, больше не повторится! Обещаю!

Еще одна адреналиновая наркоманка! Правильно тогда Ванюша про Лену сказал: настоящая валькирия! Только молоденькая и глупая. Что ж…

— Пообщайся на эту тему с дядьками Прохором и Иваном, — вздохнул я. — Со своей же стороны обещаю полную поддержку.

— Спасибо, Алексей! — засияла довольная Елена. — Я не подведу!

— Иди уже, воительница! А то твой Фриц в нашу сторону ревниво поглядывает…

Веселье же за столами вовсю продолжалось, а темой разговоров неожиданно стала скорая поездка Гогенцоллернов и Гримальди в гости к Петровым-Врачинским в Смоленск на заводик последних по производству элитного алкоголя. Граф всячески открещивался от термина «элитный алкоголь», упирая на то, что он всего лишь гонит продукт приемлемого качества для собственного употребления, а образование, полученное в сельхозакадемии, ему в этом помогает. Вильгельм же аргументированно возражал, отмечая недюжинные познания русского друга в предмете обсуждения, включая последние достижения науки и техники в тонком вопросе самогоноварения. Точку в споре неожиданно для всех поставил Прохор Петрович Белобородов, к которому граф Владимир Александрович обратился за экспертным мнением как к лицу, регулярно употреблявшему продукты винокурни имени Петровых-Врачинских. Тут-то мой воспитатель и выдал пламенную речугу во славу отечественного производителя, не забыв упомянуть и про особую воду из артезианской скважины, и про профессиональное оборудование, используемое уважаемым графом при производстве продукта, и про экологически чистые ингредиенты с отсутствием вредных примесей, и про заключения профильных лабораторий о высокой очистке представленных образцов, и про свои личные ощущения по утрам после совсем уж активной дегустации первака, наливок и настоек. Одним словом, коварный Прохор сдал Владимира Александровича по полной! За что тут же и поплатился, получив от Гогенцоллерна с Гримальди настоятельное приглашение посетить поместье Петровых-Врачинских вместе с ними. При этом мнение самого графа по составу гостей уже никого не волновало — вопрос пьяненькими принцами был окончательно закрыт! Дальше Гогенцоллерн на правах друга графа и коллеги по самогоноварению, а Гримальди на правах будущего близкого родственника принялись приглашать на Смоленщину уже и всех остальных присутствующих, включая и баронессу фон Мольтке.

— Я вот что думаю, царевич, — подошел ко мне Ванюша Кузьмин, наблюдавший за всем этим действом со стороны. — Неправильная какая-то у нашего графа фамилия получается…

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Как бы такими темпами государю не пришлось вносить изменения в Бархатную книгу, меняя нашей будущей легенде самогоноварения Петрову-Врачинскому фамилию на Петров-Водкин. Согласись, Петров-Водкин гораздо лучше подходит и Вове, и дружку твоему Шурке… Есть в этом какой-то Божий промысел…

Я смотрел на ухмыляющегося колдуна и, учитывая общеизвестный факт наличия в Российской истории искусств живописца и графика Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина, не мог не признать его правоту.

— Ванюша, не вздумай про Петрова-Водкина где-нибудь ляпнуть! — хмыкнул я. — Приклеится же намертво!

— Об чем и речь, царевич! — хмыкнул в ответ колдун. — Народ у нас хоть и православный, но злой и образованный и мимо такой игры слов и смыслов ни за что не пройдет! Короче, могу Петровым-Врачинским пожелать только удачи, хотя, как по мне, Петровы-Водкины звучит для русского уха гораздо роднее, чем какие-то там Петровы-Врачинские…

Ближе к полуночи их высочествам стало скучно просто выпивать и захотелось танцев, в том числе и медленных. Персонал ресторана, чутко реагировавший на все хотелки высокородных гостей, с музыкальным сопровождением расстарался, но оказалось, что принцы, графья и приближенные к ним лица медляки на пьяном кураже желают танцевать не только с сестрами Гримальди, Стефанией Бурбон, Леной Панцулаей и Александрой фон Мольтке, но и с чужими женщинами. Выход из положения нашла баронесса, сбегавшая в центральный зал ресторана и приведшая оттуда трех своих подружек. И общая тональность вечера сразу изменилась! Особенно забавно было наблюдать за Вильгельмом Гогенцоллерном: проявляющий недюжинную галантность немецкий принц рассыпался перед присоединившимися к нам дамами лавиной комплиментов, безбожно путая слова, переходя с немецкого на французский, а потом еще и на итальянский и обратно! Но нужное впечатление он произвел: дамы, среди которых были две немки и одна француженка, остались весьма довольны и заказ принца официанту на три больших букета восприняли благосклонно. А вот дальше случилась накладка — та самая блондинистая французская маркиза, хлопая глазками, задала принцам безобидный вопрос:

— Ваши высочества, а почему вы новоселье Александры отмечаете в «Негреску», а не у баронессы в новом доме? Здесь же совсем недалеко? — Блондинка повернулась ко мне. — Вы же по этому поводу здесь собрались?

Какое еще новоселье? Какой новый дом? Хотя отец мне утром что-то такое пробросил, мол, он купил Саше дом… И Ваня говорил, что баронесса по риелторам и нотариусам мотается, чтобы недвигу оформить…

Под взглядами всех присутствующих я даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки. Ладно, похер, импровизируем!

— А что вы на меня смотрите? — пожал я плечами. — В доме теперь хозяйка Александра, вот ей и решать, когда и с кем новоселье справлять!

Теперь все смотрели на фон Мольтке, которая сначала сверкнула глазами в сторону своей блондинистой подруги, а потом перевела взгляд на старшего Гогенцоллерна.

— Ваше высочество, при всем уважении, но уж вы-то лучше других знаете, что мне сейчас не до новоселья!

Немецкий принц помотал головой.

— Это все глупости, Александра! Отговорки не принимаются! — Он предпринял безуспешную попытку подняться из-за стола. — Ставлю вопрос на голосование: кто за то, чтобы прямо сейчас отметить новоселье баронессы в ее новом доме? Единогласно!

— Ваше высочество, да я дом только сегодня днем купила! — загрустила фон Мольтке. — Там же даже клининга не было и обслуга еще не нанята! И холодильники пустые вместе с винным погребом!

— Не беда! — отмахнулся Вильгельм и повернулся к Людовику Бурбону. — Люда, у тебя этот ресторан по кейтерингу работает?

Французский принц усмехнулся:

— Даже если не работает, для нас, я уверен, сделают исключение.

— Отлично! И пусть администратор распорядится положить самого лучшего алкоголя и закусок с запасом. — Теперь Вильгельм смотрел на меня практически трезвыми глазами. — Великий принц Алексей платит!

Я улыбнулся этой маленькой мести Гогенцоллерна за недавние неприятности, поклонился и решил ответить в том же русле:

— Без проблем, ваше высочество! — И указал на заставленный бутылками и закусками стол. — Могу и этот счет закрыть: деньги есть!

Немчик отвечать посчитал ниже своего достоинства и перенес все свое внимание на дам, а Людовик Бурбон с баронессой фон Мольтке уже отдавали распоряжения администратору ресторана по алкоголю, закускам и примерному количеству официантов, требуемых для обслуживания фуршета…

— А салют был хорош! — улыбался братец Александр, попивая горячий кофе. — «Золотой квадрат» сегодня ночью точно не спал до утра!

— И ведь даже никто не пикнул! — поддержал его Николай. — Ну еще бы! — ухмыльнулся он. — Такого наплыва полицейских машин с включенной светомузыкой и хмурых вооруженных мужчин в костюмах местные на улицах никогда не наблюдали! Теперь даже самые отбитые местные жулики дом баронессы стороной будут обходить, а соседи фон Мольтке первые с ней здороваться начнут! И кланяться при встрече!

С братьями я был абсолютно согласен: новоселье Александры Генриховны прошло в добрых русских традициях! Разве что массовой драки не случилось, но все остальное присутствовало. Дворцовые по такому случаю даже специально уличного кошака где-то поймали и под подбадривающие крики принцев и принцесс первым запустили в дом, где шерстяной благополучно и потерялся.

Мой отец не поскупился — вилла даже ночью смотрелась дорого и богато! А если учитывать ее расположение, то очень-очень дорого и крайне богато! Район «Золотой квадрат» в Ницце считался одним из самых престижных, цены на недвижимость в нем устремлялись в небеса, а близость к Английской набережной, морю, деловому центру и всей городской инфраструктуре, включая галереи, рестораны, кафе, бутики и продуктовые магазины, делали проживание комфортным для жителей. А тут огромный хозяйский особняк, гостевой дом, свой участок с садом и отдельным выходом к морю! Короче, скромная такая недвижимость выходного дня для аристократа, ценящего городской комфорт и любящего относительную уединенность. Да уж…

А салют действительно был хорош! Хоть и не так хорош, как недавно тот, у клуба «Джимис» в соседнем Монако, но все равно! Это Людовик Бурбон расстарался, заявив, что новоселье без салюта не новоселье. Мы же были совсем не против, даже наоборот. А вот местные жители и туристы из соседних отелей наверняка нас проклинали за прерванный сон, но, как правильно отметил Николай, при наличии на улицах близлежащих кварталов оцепления из сотрудников полиции и хмурых людей в штатском дальше тихих проклятий дело не пошло.

Одним словом, праздник удался! Довольны остались все, особенно новоиспеченная хозяйка виллы, которой галантные принцы наобещали всякого: Гогенцоллерн угрожал подарить автомобиль представительского класса, чтобы баронессе было удобно передвигаться по Лазурному берегу; Бурбон клялся оперативно «подогнать» отреставрированные антикварные мебеля в товарных количествах для более изысканной атмосферы в доме; Ренье Гримальди на своем телефоне демонстрировал фон Мольтке фотографии небольшого катера для морских прогулок, и только очередной тост остановил будущего князя Монако от подробного перечисления тактико-технических характеристик подарочной посудины. Моему отцу какой-нибудь широкий жест принцы сделать не дали, со смехом заявив, что Романовы и так вложились по полной.

А я, глядя на все это веселье, мысленно вздыхал: если Соня меня точно поймет и простит, то вот ейные мамаша с папашей и царственный дед, когда узнают про мой «подарок» баронессе и новоселье, могут не понять от слова совсем! Это ж надо, при живой-то невесте так исполнять! И вообще, раз уж мой папахен всю эту кашу заварил, пусть он со старшими Ольденбургскими и разруливает, а я скромно постою в сторонке.

Случился на празднике и позитивный момент: Ева с Кристиной Гримальди по секрету сообщили нам с Колей и Сашей о положительном решении своих деда и отца по поводу возможного приобретения ресторана на Золотой площади. Условные смотрины были запланированы на завтра, ближе к вечеру, когда можно будет со стороны объективно оценить проходимость, посадку гостей и средний чек в намеченных точках общепита. Говорить сестрам, что ресторан будет нами использоваться в большей степени для других целей, мы не стали и дисциплинированно согласились на инспекцию.

— А твой родственник, Леха, неплохо так держался… — Выбиравший в шкафу футболку Александр имел в виду генерала Панцулая. — Скромно, но достойно.

— Согласен, — поддержал его Николай. — Теперь получается, что Ленка как бы официально встречается с Фрицем?

— Получается так, — кивнул я. — Она мне сама сказала, что ее отец и Вилли Гогенцоллерн вроде как дали на это согласие.

— Круто! — воскликнул Коля и тут же начал сам себе противоречить: — А как они, интересно, встречаться будут, если Ленка в России, да еще и с воскресения по пятницу в учаге лямку тянет, а Фриц у себя в Германии вообще хрен знает чем занимается?

Я пожал плечами.

— Сие есть тайна великая и непостижимая… Будут на расстоянии друг друга пылко любить, а общаться по видеосвязи.

— Фигня какая-то! — фыркнул Николай. — А за жопу схватить? Грудь помять? Поцелуи взасос до опухших губ? И другое очень приятное непотребство? Ну, короче, весь этот набор тактильных ощущений? Нет, этот роман обречен на провал!

Коле возразил Саша:

— А вдруг? Может, у них что-нибудь и получится? И Фриц успеет обеспечить Ленку в финансовом плане так, что Лешка без проблем выдаст ее замуж за достойного молодого человека нашего круга?

— Да Лешка и сейчас Ленку может удачно замуж отдать и без большого приданого! — отмахнулся Николай. — Шутка ли: любимая родственница будущего императора и близкая родственница самих Пожарских! Да за такие связи невестки старшие родичи любого молодого человека, даже из нашего круга, полцарства отдадут! Все с гарантией вернется сторицей!..

Братья увлеченно и со знанием дела продолжили обсуждать матримониальные перспективы Елены Панцулаи, а я еще раз проверил готовность Прохора и Ванюши к предстоящей тренировке. Воспитатель с колдуном давно уже не спали, были бодры, достаточно свежи после бурной ночки и готовы к новым свершениям. В окружающей действительности меня не устраивал лишь один факт: наличие на яхте батюшек Владимира и Василия, которые и так со вчерашнего вечера косились в нашу с Ваней и Прохором сторону с большим подозрением, но, слава богу, от провокационных вопросов воздерживались. Мне самому отправлять святых отцов патрулировать территорию Монако, чтобы спокойно позаниматься всей этой ерундой с фантомами, было как-то не с руки, а вот у наглого и циничного Кузьмина это бы вышло вполне естественно. Так тому и быть…

Сообщение Ванюше ушло, и через минуту я получил ответное, в котором колдун заявлял, что поручение выполнено, падры отправлены гулять, а они с Петровичем готовы приступить к тренировке. В качестве локации для очередных экзерсисов колдун по традиции предлагал нос яхты, но был вполне готов и к территориальным экспериментам. Прикинув варианты, я все-таки согласился на «офис» на носу «Звезды», о чем и сообщил Кузьмину в очередном сообщении.

Сама тренировка с первых же минут пошла не по плану: на нос вместе со мной увязались братья, пожелавшие тоже принять участие в «разработке новых секретных методик». Ничего страшного мы с Ванюшей в этом не увидели, и теперь рядом с Прохором на плетеных креслах сидели Коля с Сашей и напряженно ждали соответствующих инструкций. Убедившись, что глушилка на столе работает, я глянул на Ванюшу:

— Начали?

— Погнали наши городских, царевич! — ощерился колдун. — Твори свою магию!

Выделить фантомы Прохора, Коли и Саши не составило никакого труда.

— Видишь? — Я вновь повернулся к Ванюше.

— Вижу, — кивнул он. — Бомби дальше, только медленно.

Условный первый вигвам, как совсем недавно назвал колокол колдун, медленно опустился на воспитателя, а другие два на братьев. И тут же раздалось восторженное шипение Ванюши:

— Шайтан, однако! Никого не вижу! А под одним колоколом всех троих укрыть можешь?

Интересная идея, требующая немедленной проверки…

Получилось без проблем, о чем я и сообщил Ванюше.

— Зашибись, царевич! — потер он руки. — Чуешь, какие возможности с этой ерундой открываются? В перспективе колдуну не надо больше работать с целью на максимально удаленном расстоянии, чтобы не попасть под ответный огонь! С этой фигней колдун будет всегда надежно прикрыт обычными бойцами, а эти бойцы, в свою очередь, — плотно прикрыты в ментальном плане колдуном! — Ванюша вскочил. — Бл@дский симбиоз во всем его великолепии! А какие возможности открываются по защите особо охраняемых лиц! А разведка! А диверсионная и противодиверсионная деятельность! Сука! Влад Лебедев, учитель мой незабвенный, сдохнет от зависти! — Ванюша подскочил к несколько обалдевшим «объектам» моего эксперимента и принялся вглядываться в их лица. — На меня смотрим, бойцы! В глаза! Как себя чувствуем?

— Нормально! — дружно отшатнулись те.

— Тяжесть, головокружение, спутанность сознания?

— Нормально все! — И Саша добавил: — Только вот есть легкое ощущение глухоты…

Коля его поддержал:

— Да-да, как будто чутка уши заложило…

Ванюша повернулся к Прохору. Тот пожал плечами.

— У меня со слухом все нормально…

Колдун отмахнулся.

— А от вас, не единожды контуженный мужчина, я другого и не ждал! — Он довольно улыбался. — У тебя, Петрович, как и у меня, ровно два состояния: когда ты способен выполнять боевую задачу и когда ты мертв! А Коляшка с Шуркой у нас еще молодые, задорные, не отбитые в край, с нормально функционирующими рефлексами и здоровыми рецепторами! Парнишки еще способны улавливать нюансы и полутона! На них и будем ориентироваться. А теперь ставлю задачу, бойцы: прямо сейчас вы идете до гостинки, садитесь в твой, Петрович, «ренж» и валите на променад по Ницце. — Колдун поднял руки в защитном жесте и принялся объяснять приказ: — Царевич должен увидеть вас всех троих на расстоянии и исходя из этой информации рассчитать свои возможности. Задача понятна?

Задача была понятна, и личный состав в количестве трех человек незамедлительно приступил к ее выполнению. Мы же с Ванюшей тоже приступили, но к обсуждению промежуточных итогов.

— Фантомов этих троих невидимок ты, царевич, держишь при себе? — Я кивнул. — Вот и держи! Как думаешь, удаление от тебя на более серьезное расстояние, чем Ницца, на невидимость повлияет?

— Думаю, что нет, — пожал я плечами. — Нет же ни расстояний, ни преград.

Ванюша опять вскочил с кресла.

— Это для тебя нет, талантливый ты наш! А для меня, как выясняется, все эти параметры имеют конечные значения! И эти значения не то чтобы велики! Ладно, проехали!.. — Он упал обратно в кресло. — Царевич, давай-ка ты со мной проделаешь ту же штуку, что и с нашей святой троицей. Мне защиту снимать?

Я не смог сдержать язвительной усмешки:

— Не наблюдаю я у тебя, Ванюша, никакой защиты!

— Сука ты, царевич, а не матрос! — буркнул он. — Все куражишься над бесталанным колдуном! Ну куражься, царское отродье!

Я хохотнул и поинтересовался:

— К полету готов?

— Всегда готов…

— Погнали!

Выделить Ванюшин фантом и поставить его рядом с колдуном проблем не составило никаких.

— Наблюдаешь себя? — спросил я.

— Наблюдаю.

— Ты, кстати, и сам мог с этой задачей справиться. Двигаемся дальше.

Колокол на Ванюшин фантом я надевал медленно и печально, одновременно отслеживая, чтобы колдун успевал отслеживать все происходящие процессы.

— Как ощущения? — поинтересовался я, когда колокол полностью прикрыл Ванюшу номер два.

Кузьмин медленно поднялся с кресла и принялся меня разглядывать.

— Те же яйца — вид сбоку… Радует одно, царевич: по крайней мере, я тебя теперь хоть как-то вижу. Как вижу фантомы Прохора, Коли и Саши. Да и это можно списать на тот факт, что именно ты меня и перевел в это состояние.

— Ясно, — кивнул я. — Ты мне лучше скажи: без моей помощи всю эту ерунду повторить сумеешь? Подсмотрел какие-нибудь секреты перехода в это состояние?

— Да ни хера я не подсмотрел! — буркнул он. — У тебя все само собой получается! Как, сука, по маслу идет! Без малейшей капельки вазелина!

— Давай еще раз попробуем, а ты внимательнее наблюдай.

— Ну давай… Куда деваться-то…

Мы попробовали еще три раза, и хмурый Ванюша наконец решился поработать по методике самостоятельно, наказав мне следить за ним в оба глаза. И вновь у колдуна ничего не получилось, но кое-какого прогресса Ванюша все-таки достиг.

— Царевич, — в его глазах теплилась робкая надежда, — я фантома лучше стал чуять! И что-то мне подсказывает: успех, бл@дь, не за горами! Щас еще потренируюсь, а ты Петровича с братьями глянь. Все с их фантомами норм? Отлично! Тогда звони Петровичу, пусть возвращаются — нечего от службы отлынивать…

Колдун демонстративно отключил глушилку, чтобы я смог воспользоваться телефоном, убрал девайс в карман, развалился в кресле и закрыл глаза. Я же набрал воспитателя и сообщил ему, что эксперимент закончен и они могут не торопясь возвращаться на яхту.

Со своим фантомом Ванюша работал совсем недолго и от дальнейших экспериментов, в том числе и от предложенного мною круга, отказался с плохо скрываемым сожалением:

— Не время сейчас, царевич, силы тратить непонятно на что: ватиканские колдуны на хвосте, а мы устали! Ты лучше сам на мой фантом колокол накинь, сделай меня невидимкой — хуже точно не будет. И таскай за собой… И с Петровича покровы невидимости не снимай: может пригодиться. И с братьев тоже… — Колдун явно перестраховывался.

И я его в этом упрекнуть не мог.

А ближе к обеду мне позвонил царственный дед:

— Так, внучок, бери в охапку братьев, Прохора с Ваней, и все вместе скоренько шуруйте к нам в номер — приехали представители швейцарских банкиров. Эти господа желают договариваться о сотрудничестве с нашим холдингом.

Делать было нечего, и мы, соответственно приодевшись, покинули яхту. На выходе из марины у меня пиликнул телефон. Достав трубку, увидел уведомление о сообщении с неизвестного номера. Ткнув пальцем в оное и прочитав содержание, я несколько охренел: «Доброго дня, ваше высочество! Кодовая фраза: „Видите, но не замечаете“. И еще одна: „Ищите и обрящете“. Очень рад, что вы находитесь в добром здравии после покушения, о котором я вас предупреждал. Что же касается меня, то в силу озвученных ранее вашему царственному деду обстоятельств я вынужден на время скрыться и переждать в надежном месте навалившиеся на меня итальянские неприятности. Очень надеюсь, что вы не оставите меня своей заботой и выполните все взятые на себя обязательства. Данный номер будет активен еще ровно час, принимаются только сообщения. Новый номер сообщу отдельно. С уважением, В».

Прохор с Ваней и Коля с Сашей сообщение прочитали вслед за мной, с минуту молча переглядывались, а итог решил подвести воспитатель:

— Вот же тварь какая алчная! Ему не сегодня завтра в сырой склеп в белых тапках ложиться, а он о прибытке думает! А ты, Лешка, чего замер? Вы же с государем еще вчера контракт этот обсудили! Вот и ответь покойничку, что взятые обязательства будут нами выполнены даже в большем объеме, чем вы договаривались! И не забудь написать, чтобы этот «В» при случае апостолу Петру привет от нас передал! — Прохор перекрестился. — Господи прости!..