Глава 13

Информацию о чудесном воскрешении Великого магистра Мальтийского ордена старшие Романовы восприняли достаточно спокойно. Не забыли они нам заявить, что это может быть элементарной подставой, а потом предложили обсудить ситуацию позже — прямо сейчас на повестке для были швейцарцы.

Подготовку к переговорам со швейцарцами проводили расширенным составом: в присутствии верхушки СБ холдинга, полковника Разумовского и генерала Нарышкина. Последний и выступил докладчиком:

— Государь, государыня, ваши императорские высочества! Довожу до вашего сведенья, что, по данным нескольких наших источников как в самой Швейцарии, так и вне ее, но имеющих в стране тесные деловые связи, установлено, что руководством кантонов практически окончательно принято решение о желательности налаживания сотрудничества с нашим холдингом. Главными же причинами принятия такого решения называются значительное обострение конкурентной борьбы на мировом рынке банковских услуг и опасения за не менее значительный отток капитала из банков Швейцарии в юрисдикцию Монако. — Генерал откашлялся. — В наше распоряжение попали закрытые аналитические отчеты нескольких швейцарских банков с прогнозами на ближайшие несколько лет, и ожидания относительно развития экономики государства носят в разной степени негативный характер.

— Это все понятно, Алексей Петрович, — прервал Нарышкина царственный дед. — Со швейцарцами на начальном этапе становления холдинга нам все равно сотрудничать очень выгодно, а вот спустя какое-то время… И давай коротенько, а то время поджимает.

Генерал кивнул и перешел на совсем уж специфические финансовые термины, которые мы с братьями не понимали совершенно! Но которые были понятны всем остальным. Минут через пять всей этой абракадабры Нарышкин озвучил понятный для нас с Колей и Сашей вывод:

— Фактически Швейцария и Британия в ближайшей перспективе понесут колоссальные финансовые потери и любыми способами попытаются этот ущерб минимизировать. При этом Швейцария точно будет договариваться и вести бизнес честно, а вот Британия, у которой подвисает еще и страховой бизнес…

Генерал замолчал, и царственный дед ему махнул, чтобы садился.

— Спасибо, Алексей Петрович! Значит, будем с потомками гельветов как-то договариваться на время, а с англосаксами держать ухо востро… Александр Николаевич, — император глянул в сторону сына, — ты знаешь, что делать. И давайте тоже там отработайте в темпе.

Родитель поднялся.

— Да, государь. — И принялся перечислять: — Прохор Петрович, Иван Олегыч и молодые люди, на выход!

Уже в коридоре, у дверей номера, отец поставил перед нами задачу:

— Слушаем меня внимательно, бойцы! Сейчас швейцарская делегация ожидает приглашения на встречу в хорошо вам знакомом ресторане на первом этаже отеля. Вы дружно спускаетесь туда же, заказываете по чашке кофе или молочному коктейлю — неважно, — а Алексей незаметно под ваши разговоры пытается… прозондировать швейцарцев на предмет их общего настроя на переговоры. — Родитель достал из внутреннего кармана пиджака фотографии. — Вот вам изображения этих трех переговорщиков с камер видеонаблюдения. Задача понятна?

— Так точно!

— Выполняйте в темпе вальса! И уж слишком явно не палитесь!

— Не учи отца, Николаич!..

Посещение ресторана нашей дружной и очень веселой компанией надолго не затянулось, и уже через пятнадцать минут я выдавал неутешительные результаты отцу:

— Прозондировать швейцарцев мне удалось, но, кроме сильного волнения и большого внутреннего напряжения, которые можно списать на важность предстоящих переговоров, ничего такого выяснить не получилось. Вот если бы их прямо в номере под контроль взять… — Я улыбнулся. — Они бы нам все рассказали. И даю гарантию: помнить они ничего не будут.

— Оставим этот вариант на крайний случай, — задумчиво протянул родитель. — Теперь ставлю тебе, сынок, следующую задачу. Швейцарцы нам презенты привезли, которые сейчас дворцовые проверяют, так вот, среди этих подарков есть один, который предназначен явно лично для тебя. Короче, тебе надо как-то придраться и выступить перед этими банкирами во всем своем отмороженном великолепии. — Отец хмыкнул. — Но в рамках, сынок! Без перегибов! Основная цель твоих действий — дать понять швейцарцам, что не особо-то они нам и нужны. Другими словами, ты должен их раскачать перед основными переговорами на эмоции. Справишься?

— Придумаю что-нибудь, — кивнул я.

— Отлично! Мы же со стороны будем за всем этим наблюдать и делать выводы…

Швейцарские кантоны представляли господа Шнайдер, Фишер и Мейер. Последний, судя по всем признакам, был сотрудником спецслужб, а вот первые два точно имели отношение к банковскому бизнесу Гельвеции, о чем свидетельствовали и их визитки. Это же подтвердил и генерал Нарышкин, которому все эти господа были знакомы в силу специфики служебной деятельности.

Встреча, как и предупреждал отец, началась с вручения нам традиционных подарков со стороны швейцарцев — часов и шоколада, — которые уже были проверены дворцовыми на предмет различных угроз, а вот дальше меня ждал сюрприз: появление черного ящика!

— Ваше высочество! — поклонился мне Шнайдер, исполнявший, судя по всему, обязанности главы переговорной группы. — Мы в курсе вашей страсти к коллекционированию некоторых предметов… искусства и хотим внести свой посильный вклад.

Он с гордым и самодовольным видом повернулся к подполковнику Михееву и кивнул. Подполковник, в свою очередь, сделал знак двум дворцовым, и они поставили передо мной этот самый загадочный черный ящик, о содержимом которого я начал догадываться. Чуйка не подвела: внутри лежал человеческий череп, на лобной кости которого отчетливо виднелся герб Российской империи. Ба, так это у нас старый знакомый — господин Церинген! Тот самый банкир, который барыжил информацией о движении средств со счетов наших разведчиков и которого мы тогда брали лунной ноченькой в Ницце! Не пожалели, получается, Церингена его соотечественники за то, что так подставился, сами умертвили и решили использовать его останки для налаживания отношений с русскими! Очень мудро! Но мне-то на хрена черепушку дарить? Церинген мне личным врагом не был. Так… всего лишь один из ярких эпизодов недавнего прошлого…

Я достал черепушку из ящика, продемонстрировал любопытствующим родичам и с улыбкой повернулся к старшему из швейцарской делегации, продолжавшему излучать самодовольство.

— Господин Шнайдер, очень ценю ваши старания, но хочу при этом заметить, что в мою коллекцию, как вы выразились, некоторых предметов искусства попадают только самые… достойные экземпляры! Я бы даже сказал, исключительно достойные и редкие! А вот господин Церинген, к сожалению, под данные строгие критерии не попадает от слова совсем!

Лицо Шнайдера слегка подрастеряло самодовольство, а я продолжил:

— С вашего позволения, я передам ваш презент начальнику службы безопасности нашего холдинга, господину Сазонову, чтобы он демонстрировал этот предмет искусства нерадивым клиентам в случаях, когда те будут совсем уж неправы. Вы же не против?

Швейцарец поклонился.

— Конечно, ваше высочество!

Генерал Сазонов повел себя как настоящий профессионал: он принял от меня черный ящик с поклоном и соответствующим благодарным выражением лица. Я же, чуя поддержку старших родичей в этом спектакле, решил не останавливаться:

— Господин Шнайдер, позволено ли мне будет узнать о судьбе той очаровательной черноволосой охранницы покойного господина Церингена, которая так преданно защищала своего патрона? — И, жестом остановив готового ответить швейцарца, продолжил: — Почему спрашиваю: эта женщина, представшая перед нами в одной ночнушке на голое тело и которую так безжалостно ломал один из наших бойцов, до сих пор является мне и моим братьям в сладких эротических мечтах! — Коля с Сашей подтверждающе кивнули, а потом тяжело вздохнули. — Честно вам скажу, господин Шнайдер, мы с братьями очень бы хотели и сами ее… побороть! Сначала по одному, а потом и все вместе! Прошу, не лишайте нас надежды! Умоляю, скажите, что с ней все в порядке!

Тактика пиzдежа «а-ля Ванюша Кузьмин», как подсказывала чуйка, прекрасно работала — важный швейцарский перец приехал на серьезные переговоры с еще более серьезными людьми, сделал этим людям, казалось бы, уникальный подарок, а какой-то малолетка к подарку отнесся с показным пренебрежением! Более того, этот малолетка принялся делиться своими влажными эротическими фантазиями и выяснять судьбу какой-то левой бабы, а старшие родичи молодого человека при этом молчат и делают вид, что так и надо! Что, бл@дь, вообще происходит⁈ Что с этими русскими не так⁈

Шнайдер сглотнул и повернулся к безопаснику, ища у того ответа на заданный мной вопрос. Тот нахмурился, откашлялся и глубоким басом заявил:

— Ваше высочество, к сожалению, указанная вами женщина была еще и любовницей господина Церингена и осталась верна ему до самого конца. С прискорбием должен вам сообщить, что при задержании она погибла.

Я ударил кулаком по столу, негромко выругался на русском, потом вскочил, дошел до бара, откуда принес бутылку водки с тремя стаканами, разлил, и мы с братьями выпили прозрачку не чокаясь. Поставив пустой стакан на стол, выдохнул и обратился к безопаснику:

— Господин Мейер, как вы могли убить это божественное создание? Как?

— Ваше высочество, она оказывала отчаянное сопротивление! Нам пришлось! — виновато забасил он.

Ну и последний штрих, чтоб жизнь медом не казалась:

— А вы мне не врете, господин Мейер? Может, вы хотите скрыть от меня женщину моей мечты?

— Как можно, ваше высочество!

— Хорошо, господин Мейер. Но обещаю, если выяснится, что женщина моей мечты все-таки жива, а вы от меня ее подло скрыли, я вас лично на кол посажу! А ваш череп займет самое почетное место в моей коллекции!

Швейцарцы, которых проняло от моих обещаний, дружно вскочили со своих стульев и с возмущением на лицах уставились на моего царственного деда.

— Ваше величество, — кипел глава делегации, — это же ни в какие рамки не укладывается! Прошу вас, примите меры! Мы не намерены вести переговоры в таком тоне!

Явно довольный происходящим дед вяло махнул рукой, дождался, пока швейцарцы усядутся на свои места, и всем телом повернулся ко мне.

— Алексей, ну чего ты тут устроил из-за какой-то бабы? — со вздохом спросил он. — Тебе девок, что ли, мало? А эти угрозы? — Дед вновь вздохнул. — Вернемся на родину — делай ты что хочешь: вешай, жги, на кол сажай! Я тебе слова против не скажу! А тут у нас, на секундочку, важные переговоры! Уважаемые люди из самой Швейцарии прилетели, бизнес совместный вести хотят! И бизнес взаимовыгодный! А ты такое исполняешь! Как тебе не стыдно⁈

Я медленно поднялся и поклонился.

— Извини, государь! Не сдержался! Молодой, исправлюсь! Но у меня есть смягчающие обстоятельства!

— И какие же?

— По вине этих уважаемых бизнесменов погибли твои подданные! Как после этого можно им верить?

Теперь император всем телом повернулся к швейцарцам.

— Господа, великий принц прав: гибель моих подданных легла несмываемым пятном на вашу деловую репутацию! Мы еще переговоры начать не успели, а тут такое!..

— Ваше величество, это все проклятый Церинген! — Шнайдер заволновался, не такой реакции он ожидал от Николая. — Это все он! — Глава делегации бескультурно указывал пальцем в сторону черного ящика. — Но он понес заслуженное наказание!

— А родичи господина Церингена? — нахмурился царственный дед.

— А при чем здесь его родичи, ваше величество? Они были не в курсе его дел! Но если это необходимо…

— Это необходимо! — припечатал император. — Мы же с вами, господа, собираемся серьезными делами заниматься, а не в игрушки играть! Значит, и ответственность должна быть соответствующая. Вы со мной согласны, господа?

Господа были согласны. Они уже были согласны на многое, если не на все. И я это прекрасно видел, как видели и остальные Романовы вместе с сотрудниками СБ холдинга. Дело оставалось за малым: закрепить это самое «многое» хотя бы на уровне предварительных устных договоренностей, и основная часть переговоров стартовала.

И опять непонятные термины из банковской сферы, предложения, контрпредложения, даты и суммы, исчисляемые десятками и сотнями миллиардов рублей и швейцарских франков. Мне тоже пришлось поучаствовать, но в роли этакого зиц-председателя Фунта: старшие родичи периодически обращались ко мне за поддержкой своей позиции, и мне приходилось важно кивать и раздувать щеки. Не оставались в стороне от переговоров и сотрудники СБ холдинга — именно они отвечали за все технические моменты и подсказывали Романовым конкретные объемы средств и способы их предполагаемого размещения на счетах банка холдинга. Самое веселое началось, когда осмелевшие швейцарцы заговорили о своем желании разместить часть финансовых средств, находящихся в их распоряжении, в каком-нибудь специальном выпуске гособлигаций Российской империи. Под специальным выпуском они подразумевали облигации, выпущенные специально для банков Швейцарии, да еще и с повышенной процентной ставкой и длительным сроком погашения. Теперь возбудились уже Романовы, прямо заявив потомкам гельветов, что те наглеют не по рангу. Швейцарцы не дрогнули и законно заявили, что в случае покупки таких ОФЗ тоже попадают в прямую зависимость от состояния экономики Российской империи. И вновь началась ожесточенная торговля…

В какой-то момент мне на телефон пришло сообщение от Бланзака, в котором он отписывался, что все медики, участвовавшие в моем недавнем спасении, собраны и находятся в лобби отеля. Дальше этот французский жук, продемонстрировавший таким образом свою осведомленность о моем местонахождении, желал знать, через сколько конкретно по времени великий принц соизволит выполнить свое обещание и лично поблагодарит французских эскулапов за помощь. За уточнением сроков я обратился к отцу и тут же был отправлен в лобби с наказом взять у Владимира Ивановича Михеева наличных денег, а в качестве сопровождающего прихватить Ивана Олеговича Кузьмина. Не забыл родитель напомнить мне, чтобы я не задерживался и возвращался побыстрее.

В лобби все прошло как нельзя лучше: я толкнул краткую, но проникновенную благодарственную речугу, демонстративно отдал пачку денег Бланзаку с пожеланием распределить между медиками по справедливости, а потом сам предложил устроить фотосессию со всеми приглашенными. Чуйка подсказывала: врачи, медсестры и один работник СБ аэропорта были в полном восторге, а о знакомстве с русским великим принцем станут рассказывать своим детям и внукам.

Бланзак тоже нас с Иваном Олеговичем не подвел:

— Алексей Александрович, как переговоры продвигаются? — улыбался он нам с колдуном, когда медики покинули лобби отеля.

Я хмыкнул и ответил тоже на русском:

— Нормально продвигаются, дорогой Пьер. Вы нам с Иваном Олеговичем лучше скажите, как идет расследование покушения на господина Белобородова? Исполнителей установили?

Француз тяжело вздохнул:

— Алексей Александрович, вы же прекрасно знаете, что с немцами у нас достаточно натянутые отношения и они не спешат делиться с нами своими наработками. А вот вы, как я слышал, у Гогенцоллернов в авторитете, особенно у младших. Да и через некую баронессу можете окольными путями на исполнителей выйти.

Бланзак невинно улыбался, для завершения образа простачка ему не хватало только ножкой пошаркать!

— Я подумаю, дорогой Пьер! — опять хмыкнул я. — Будут какие-то варианты, обязательно вам сообщу.

— Спасибо за доверие, Алексей Александрович! — кивнул он. — А еще один вопрос позволите?

— Конечно.

— Великий магистр Мальтийского ордена не ваших ли рук дело?

Бланзак впился в мое лицо взглядом, а за меня ответил Ванюша:

— Ляксей Ляксандрыч, а не слишком ли много вы позволяете дорогому Пьеру? А то наш дорогой Пьер, чувствуя свою безнаказанность, продолжает постоянно косячить и на регулярной основе допускает покушения на членов рода Романовых!

Я кивнул.

— Вы правы, Иван Олегович! Что-то я размяк… Может, устал от регулярных массовых убийств? Дорогой Пьер, у вас есть что сказать в свое оправдание?

Француз выпрямился, натянул на лицо маску тупого служаки, щелкнул каблуками и рявкнул:

— Виноват, ваше высочество! Мне нет оправдания!

Как и ожидалось, никакого раскаяния у спецслужбиста я не почуял.

— Все с вами ясно, дорогой Пьер. И у меня к вам будет последняя просьба: можете приглядеть за баронессой фон Мольтке и ее виллой?

— Уже, Алексей Александрович, — расслабился Бланзак. — Сегодня утром от Бурбонов я получил соответствующий приказ. Кроме того, в ближайшие пару дней баронессу будут охранять еще и бойцы из личной охраны Гогенцоллернов. — Он заулыбался. — Алексей Александрович, а позволено ли мне будет узнать причину принятия столь беспрецедентных мер безопасности в отношении фон Мольтке? Ну, чтобы я мог обозначить подчиненным круг предполагаемых угроз…

Я вздохнул:

— Вы свободны, дорогой Пьер. Спасибо за организованную встречу с медиками!

Уже когда мы с Ванюшей поднимались к нам в номер, колдун не удержался от комментария:

— Толковый опер этот Бланзак… Хотелось бы ожидать чего-то подобного и от наших хваленых эсбэшников…

А в гостиной номера переговоры между Романовыми и представителями швейцарских банков уже подходили к концу: утрясали последние мелочи, согласовывали сроки и обменивались контактами ответственных лиц. Не забыли уточнить и у меня, остались ли у заместителя председателя правления холдинга какие-либо вопросы. Вопросы у меня, конечно же, остались.

— Господа, — посмотрел я на швейцарцев, — у меня будет три условия, при соблюдении которых все наши договоренности вступят в силу.

Напряглись не только потомки гельветов, но и Романовы с эсбэшниками, а я продолжил:

— Позвольте вам еще раз представить господина Ивана Кузьмина. — Поднявшийся со стула Ванюша ничем не выдал своей растерянности. — Господин Кузьмин является в некотором роде вашим коллегой — у него есть свой банк. Причем акционерами являются в том числе и Романовы, а отделения банка при покровительстве Виндзоров и Гогенцоллернов достаточно скоро откроются в Лондоне и Берлине. Вы понимаете, господа, к чему я веду?

— Не вполне, ваше высочество, — помотал головой господин Шнайдер, который все прекрасно понимал.

— Я хочу, чтобы господин Кузьмин в кратчайшие сроки открыл отделение своего банка в Цюрихе. И не на задрипанной окраине вашей банковской столицы, а в деловом центре города, рядом с отделениями других ваших уважаемых банков. Каково будет ваше положительное решение?

Швейцарцы переглянулись, и Шнайдер вздохнул:

— Только из уважения к вам, ваше высочество, мы пойдем навстречу господину Кузьмину и после окончания данной встречи согласуем все детали.

— Спасибо, господин Шнайдер! — заулыбался я. — Мы все очень ценим вашу договороспособность. — Я повернулся к Ванюше. — Присаживайтесь, господин Кузьмин. — И вновь взгляд на швейцарцев. — Теперь очень важный второй вопрос. Могу ошибаться, но в ходе переговоров я так и не услышал от обеих сторон даже намека на внятный проект соглашения об обмене между Российской империей и Швейцарией информацией, составляющей банковскую тайну. Или как там это все называется?..

Представители банкиров на меня уже не обращали внимания — они с тревогой смотрели на такого же обеспокоенного императора России.

— Алексей, — протянул он, — что ты имеешь в виду?

— Сейчас объясню, государь, — кивнул я. — Мне очень хочется, чтобы органы государственной безопасности Российской империи в отдельных случаях имели возможность обратиться к своим швейцарским коллегам за… неофициальной помощью в предоставлении… некоторой информации, а те, в свою очередь, эту информацию оперативно бы предоставляли. Почему я поднял этот вопрос? Да потому, что не могу забыть все того же покойного господина Церингена, который поставил торговлю банковской тайной на поток. — И указал на черный ящик. — Покупать я ничего не собираюсь — мы же теперь партнеры, — вот и прошу согласовать порядок обмена информацией.

Царственный дед кивнул и обратился к швейцарцам:

— Господа, внук поднял действительно серьезную проблему! Как решать будем?

Шнайдера с Фишером и Мейером прорвало — как же они красиво пели про знаменитую швейцарскую тайну вкладов, упирая на то, что, если информация о данном соглашении просочится в деловые круги и прессу, всей банковской системе Гельвеции будет нанесен чудовищный репутационный удар, от которого она уже никогда не оправится.

В какой-то момент мне надоело слушать все эти россказни.

— Господа, — прикрикнул я, — сейчас я вам кое-что продемонстрирую! — И повернулся к брату Николаю. — Коля, доставай телефон и снимай наших визави.

Дождавшись, когда брат поудобнее устроится с телефоном, обратился к швейцарскому безопаснику, который, как и его коллеги по опасному банковскому бизнесу, с подозрением поглядывал на Николая:

— Господин Мейер, вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

Тот набычился:

— Никак нет, ваше высочество.

— Это печально…

Легкий вариант темпа… Гельвет полностью взят под контроль…

— Встаньте. Сейчас вы мне будете отвечать на вопросы. Готовы?

— Да. — Голос безопасника стал механическим.

— Отлично! Вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

— Имею.

— Назовите имя и пароль от вашего компьютерного терминала. — Последовали слова, буквы и цифры. — Достаньте телефон… У вас в телефоне наличествует чувствительная для Швейцарии информация?

— Наличествует.

— Вы готовы ей со мной поделиться?

— Да…

Я краем глаза с удовольствием наблюдал, как все бледнее и испуганнее становятся лица у Шнайдера и Фишера, а их руки начинают подрагивать.

— С вашим телефоном мы разберемся позже. А сейчас я попрошу подробно рассказать про господина Шнайдера. Начинайте.

Родился, учился, снова учился, начал работать, женился, дети, увлечения, две любовницы, слабости…

— Хватит! — вскочил «примерный семьянин» после упоминания про регулярные посещения закрытых БДСМ-вечеринок. — Ваше высочество, что вы хотите⁈

Я глянул в сторону Николая.

— Коля, пишешь?

— Ага! — хмыкнул тот, явно получая удовольствие от своего участия в подобной развлекухе.

А швейцарский безопасник, не услышав приказа заканчивать с откровениями, продолжал монотонно перечислять шалости своего босса.

— Пиши дальше, мы еще не закончили. Господин Мейер, помолчите. — Безопасник заткнул свой фонтан откровений, и я вновь посмотрел на банкира. — Господин Шнайдер, этим спектаклем я всего лишь хотел показать вам и вашим коллегам, что никаких проблем с добыванием нужной нам информации у меня никогда не будет. Я вообще могу прямо завтра нарушить свой устоявшийся график, сделать перерыв в пьянках с друзьями, разврате, регулярных пытках и массовых убийствах подданных иностранных государств, приехать под видом туриста в Швейцарию и закодировать несколько десятков вот таких вот высокопоставленных работников вашей банковской сферы, — указал я на безопасника. — И эти высокопоставленные работники, сами о том не подозревая, начнут мне сливать на регулярной основе те сведения, обладание которыми необходимо Российской империи. — Я хмыкнул. — Но мы же с вами партнеры! А с партнерами так не поступают! Не поступают же?

— Не поступают, ваше высочество! — дружно закивали Шнайдер с Фишером.

— Вот я и хочу договориться, чтобы вы иногда отвечали на запросы органов государственной безопасности Российской империи. Двух суток на согласование этого вопроса и назначение ответственных лиц вам хватит?

Шнайдер замялся:

— Вопрос сложный… Видеозаписью поделитесь, ваше высочество? Ну, чтобы коллеги лучше понимали все плюсы и минусы…

— А для чего, по-вашему, эта запись вообще велась? — Я глянул на брата. — Коля, пишешь?

— Ага.

— Пиши дальше, а то у нас на повестке дня еще один вопрос.

Я взял со стола бутылку французской минералки, скрутил крышку и, проигнорировав стакан вместе с правилами хорошего тона, прямо из горла утолил жажду. Мельком взглянув в сторону родичей, не удержался и подмигнул царственному деду, получив в ответ хмурый взгляд, не обещавший мне в ближайшем будущем ничего хорошего. Такими же хмурыми взглядами на меня смотрели и остальные старшие родичи, однако чуйка подсказывала: царственные дед с бабкой, деды и дядья с отцом получают немалое удовольствие от всего происходящего. Прохор, Ванюша, Владимир Иванович Михеев, как и генерал Нарышкин с полковником Разумовским, хоть и сидели с каменными лицами, но с трудом сдерживали улыбки. А вот вся верхушка СБ холдинга находилась в перманентном культурном шоке: господа офицеры явно не так себе представляли переговоры на высшем уровне. Но ничего, сейчас вы у меня вообще на себе испытаете настоящий разрыв шаблона!

— Итак, господин Шнайдер, остался еще один неурегулированный вопрос.

— Слушаем внимательно, ваше высочество! — кивнул он, немного очухавшись после предыдущего «вопроса».

— Раз уж так получилось, что вы умертвили женщину моей мечты… Вы поняли, кого я имею в виду?

— Да, ваше высочество.

— Так вот, раз уж так вышло, Швейцария просто обязана мне хоть как-то компенсировать потерю потерь. — Я горделиво выпрямился и оттопырил губу. — Хочу иметь аналог охраны папы римского! Десяти ваших хорошо подготовленных девушек мне вполне хватит!

Мейера можно было не брать в расчет — безопасник продолжал стоять с тупым выражением лица и ни на что не реагировал, — а вот Шнайдер с Фишером с десяток секунд пялились на меня круглыми глазами. По прошествии этого времени до главы делегации все-таки дошел смысл моего предложения, подкупающего своей новизной, он издал звук, отдаленно напоминающий стон, и перевел взгляд на императора.

— Ваше величество, при всем уважении, но это уже за гранью! Умоляю вас, повлияйте на внука!

Точно сказать не могу: может, я у царственного деда где подсмотрел или виной всему гены, но могу дать рупь за сто, что губа у императора оттопырилась точь-в-точь как у меня.

— Господа, торг здесь неуместен! Если внук хочет себе в охрану десяток ваших девушек, значит, он должен их получить! — ощерился он. — Срок исполнения, как и по прошлой просьбе внука, двое суток! — И дед, не обращая внимания на реакцию швейцарцев, повернулся ко мне. — Алексей, у есть что-то еще или будем уже заканчивать встречу?

— Государь, — я сидя обозначил поклон, — прошу меня простить, но я бы хотел уточнить господам банкирам под запись все нюансы в отношении девушек.

Величавый жест рукой:

— Уточняй.

— Господа, чтобы вы меня правильно понимали: никакой гарем из ваших соотечественниц я устраивать не собираюсь. Я вообще против сексуального рабства как явления! Скорее, наоборот: найду им достойных мужей из сотрудников охраны рода Романовых. Мне надо объяснять, с какой целью я это все буду делать?

Подуспокоившиеся Шнайдер с Фишером помотали головами. Остальным присутствующим тоже все было ясно: чудовищный по крепости доспех потомков гельветов был притчей во языцех, и великий князь Алексей Александрович такими браками решил улучшить породу сотрудников Дворцовой полиции.

— Достойное приданое девушкам с вас, господа, а Романовы еще добавят. И я вам обещаю: никто не будет запрещать им общение с родичами, оставшимися в Швейцарии. Вы меня услышали?

— Да, ваше высочество.

Я повернулся к царственному деду.

— Государь, у меня вроде как все. Но напоследок могу провести с господами профилактическую беседу по поводу нарушения взятых ими на себя обязательств.

Дед вздохнул и ответил на русском:

— Валяй, внучок!

Я кивнул и обратился к подполковнику Михееву:

— Владимир Иванович, будьте так любезны, найдите мне пистолет.

Наш главный дворцовый глянул на императора, получил подтверждающий кивок, направился к выходу из номера и вернулся с АПС. Когда пистолет оказался у меня в руках, Шнайдер с Фишером в который раз за сегодняшний день напряглись, и я поспешил их успокоить:

— Господа, сейчас я вам фокус покажу. А ты, Коля, теперь меня снимай.

Разрядив «Стечкина» под камеру и выщелкнув из обоймы все патроны, я демонстративно вставил пустую обойму в рукоятку, снял пистолет с предохранителя и, перегнувшись через стол, рукояткой вперед протянул АПС продолжавшему находиться под моим контролем безопаснику:

— Господин Мейер, возьмите пистолет, приготовьте его к стрельбе и вставьте оружие дулом себе в рот.

Швейцарец явно не раз держал в руках подобные железяки, поэтому и завис, когда не обнаружил в обойме патронов.

— Патроны невидимые, — хмыкнул я. — Они в наличии.

Ступор у безопасника тут же пропал, он вставил обойму, передернул затвор, убедился, что пистолет снят с предохранителя, и засунул ствол себе в рот.

— Коля, пишешь?

— Ага!

— Господин Мейер, нажимайте на спусковой крючок!

Раздался сухой щелчок, от которого вздрогнули практически все присутствующие — подобное грубейшее нарушение техники безопасности при обращении с оружием было недопустимо!

— Господин Мейер, у вас случилась осечка. Повторите!

Осечки у швейцарского безопасника случились еще два раза, после чего я наконец забрал у «счастливчика» АПС и попросил Николая снимать уже только меня.

— Господа, — с улыбкой смотрел я в камеру телефона, — поверьте, подобные фокусы не доставляют мне никакого удовольствия. Но если мы с вами все же придем к взаимовыгодному соглашению, начнем продуктивно работать, а потом вы решите нарушить взятые на себя обязательства… — Я сделал паузу. — Сначала будут уничтожены все без исключения родичи виновных в нарушении обязательств должностных лиц, а потом эти виновные лица засунут себе в рот пистолеты не с невидимыми патронами, а с самыми что ни на есть боевыми. Честь имею, господа!..

* * *

Когда за грустными швейцарцами, получившими на прощание Колину видеозапись, закрылась дверь, все взоры в гостиной обратились в сторону императора, который должен был первым высказать свое монаршее мнение о прошедших переговорах. Николай III высказываться не спешил — он медленно обвел присутствующих взглядом и наконец остановил его на сотрудниках СБ холдинга.

— А теперь слушайте меня внимательно, господа офицеры! — улыбнулся царственный дед. — Никогда, слышите, никогда не разговаривайте с нашими потенциальными клиентами в тоне, в котором позволяет себе общаться с ними великий князь Алексей Александрович! Не надо брать пример с моего внука! Алексей Александрович еще молод и сам не ведает, что творит! Вам же могу порекомендовать более сдержанный стиль общения, но с преобладающими элементами наглости и самоуверенности. — Император хмыкнул. — Чтобы не слишком выпадать из образа нашей любимой Родины, старательно формируемого на международной арене молодым поколением рода Романовых. Задача понятна, господа офицеры?

— Так точно, ваше императорское величество!

— Все молодцы! Всем спасибо! А уважаемый Иван Олегович может отправляться к швейцарцам, чтобы предварительно договариваться с ними об открытии филиала своего банка в Цюрихе…