Глава 9

Баронесса фон Мольтке «проникла» на яхту уже ближе к полуночи, и у нас началось, как я очень надеялся, последнее совещание за сегодняшний день. Первым вопросом повестки значилось официальное представление баронессы ее новому курирующему офицеру — полковнику Разумовскому, вторым — краткое введение Александры Генриховны в курс наших последних дел с холдингом.

— Сашенька, выписки из личных дел сотрудников СБ холдинга у меня вон в той папке. — Отец указал немке на искомое, лежавшее на тумбочке. — Позже ознакомишься. Особое внимание обрати на дело генерал-майора Виктора Викторовича Панцулая — именно с ним тебе придется плотно работать на первых порах. Кроме генерала тебе, по нашим прикидкам, придется еще взаимодействовать с графом Владимиром Александровичем Петровым-Врачинским.

Баронесса улыбнулась:

— Не отстают от графа его многочисленные дальние родственнички?

Отец хмыкнул:

— И не отстанут, при таких-то мощных родственных и дружеских связях графа. — Родитель повернулся к Прохору с Ваней. — Надо бы графа тоже поплотнее свести с офицерами СБ холдинга, хуже не будет.

Воспитатель с колдуном кивнули:

— Сделаем.

— На этом вступительную часть предлагаю считать закрытой. — Отец вновь смотрел на баронессу. — Что новенького?

Та посерьезнела:

— Не считая мелочевки, два основных момента. Первый: помимо нефти и газа бизнес-сообщество Европы очень заинтересовалось услугами страхования, которые может предоставить наш холдинг. Естественно, речь идет о тарифах и возможностях предоставления в отдельных случаях индивидуальных скидок. — Александра Генриховна сделала паузу. — Бизнес-сообщество Европы небезосновательно полагает, что тарифы и условия нашего холдинга будут выгодно отличаться от предложения надоевших всем англичан, занимающих сейчас на этом рынке практически монопольное положение.

— Ожидаемо, — криво улыбнулся отец. — Отлично устроилось это бизнес-сообщество Европы! Пусть русские с англичанами рубятся между собой, а они будут бегать между нами и индивидуальные скидки с условиями выбивать! Сами же свою крупную страховую компанию боятся открывать! — Родитель повернулся и обратился уже ко мне: — Прецеденты бывали, сынок, но с очень печальными последствиями: череда убийств, самоубийств и несчастных случаев буквально косила сплоченные ряды смельчаков-страховщиков, несмотря на родовитость, положение в обществе и связи с правящими родами Европы. Все знали, что это дело рук Виндзоров, но открыто им обвинение так никто в лицо кинуть и не решился. Догадываешься, Алексей, через кого именно Виндзоры действовали?

Я кивнул:

— Я бы на месте родичей почивших в Бозе смельчаков тоже особо-то не возмущался — жить-то всем хочется.

— Вот и именно. А тут такой шанс — кинуть ненавистных англичан, да еще и деньги сэкономить! — Отец вновь повернулся к баронессе. — Прости, что отвлекся, Сашенька, ввожу потихоньку будущего императора в курс дела.

— Ничего страшного, Александр Николаевич! — Немка обозначила легкий поклон. — Я уверена, Алексей Александрович в силу занимаемой в холдинге должности уже в ближайшее время будет владеть текущей оперативной обстановкой гораздо лучше всех, находящихся сейчас в этой комнате.

Вот оно, воспитание! Сначала Смольный, потом Военно-медицинская академия с курсами внешней разведки, а следом скользкие паркеты великосветских салонов Европы! И ведь умудрилась никого не обидеть, в том числе и Нарышкина с Разумовским, потому что на грубую, ничем не прикрытую и ни на чем не обоснованную лесть в сторону будущего императора обижаться не принято.

Так и случилось. И если отец с упомянутыми офицерами просто улыбались, то вот Прохор с Ваней еле сдерживали смех. Я себя насиловать не стал и, отсмеявшись, обратился к довольной баронессе:

— Александра Генриховна, побойтесь бога! Где я, а где управление холдингом? Кроме того, мне в универе сессию сдавать, а еще вместе с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тридцать суток ареста на кремлевской губе отбывать! Когда мне в нюансы местной оперативной обстановки вникать?

Глядя на меня удивленными глазами, немка спросила:

— Алексей Александрович, а за что вам тридцать суток губы-то влепили? За аэропорт? Так вы же герой! Так и сами французы говорят! И Прохору Петровичу с Иваном Олеговичем за что? Они с вами были?

Ответить я не успел — под дружный смех воспитателя и колдуна за меня это сделал отец:

— По совокупности прегрешений все трое упомянутые сутки получили, — хмыкнул он. — Шалят господа не по-детски на чужбине. Вырвались на свободу, в себя поверили. Особенно старается выпендриться наш геройский Алексей Александрович. Вы, Александра Генриховна, не смотрите на благообразный и приличный вид этого молодого человека. Именно он у нас с завидной регулярностью вляпывается в различные неприятности и тянет за собой нас с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем. А как итог — монарший гнев и жесточайшие санкции. Так и живем…

Теперь хихикала и фон Мольтке, а с ней и все остальные. Через пару минут веселье стихло, и отец продолжил:

— Так, ладно! Вернемся к нашим баранам! Сашенька, ты хочешь услышать инструкции на предмет страхования?

— Хотелось бы.

— Хорошо, инструкции такие: пока условия и тарифы находятся на стадии согласования с представителями Франции и Монако и окончательно будут утверждены в самое ближайшее время. Но порядок цифр будет точно ниже английских. Скидки и индивидуальные условия рассматриваются все в том же индивидуальном порядке в зависимости от объемов… и других факторов. — Родитель поморщился. — Сашенька, будь так добра, сама вопрос изучи на основе данных с английских сайтов — у нас условия будут примерно такие же.

— Уже изучила и даже успела проконсультироваться со знающими людьми, так что поверхностно темой владею.

— Молодец! И намекни еще представителям сообщества, что для первых клиентов скидки будут в обязательном порядке.

— Само собой.

— По страхованию у тебя все? Тогда какой второй вопрос?

— Докладываю. Вчера, когда я выходила из ресторана с обеда, ко мне подошел мужчина средних лет, представившийся сотрудником немецких спецслужб Карлом Мюллером, и аккуратно, напирая на патриотизм, потребовал от меня полный список всех моих европейских заказчиков, которые желают работать с русским холдингом. Сроку мне этот господин дал до завтрашнего вечера, заявив, что, если я не передам требуемое, у меня будут серьезные неприятности. Телефон он не оставил, как и адрес, сказал, что сам меня найдет.

На несколько мгновений в каюте повисла напряженная тишина, пока отец не спросил:

— Что по этому Мюллеру можешь сказать?

— Как уже отмечала, средних лет, среднего роста и средней комплекции. Внешность — типичная немецкая без особых примет, акцент явно берлинский. Принадлежность Мюллера к спецслужбам у меня не вызвала сомнений: легкую дозированную нагловатость при вербовке «в лоб» он изобразил без всякой фальши, как и озвучил угрозу. Самое же главное — глаза! Наглые, цепкие, внимательные, смотрящие с плохо скрываемым превосходством. Короче, этот Карл — профи и, скорее всего, из контрразведки. А вот…

— Стоп, Сашенька! — прервал фон Мольтке отец. — Твои бесценные умозаключения мы с удовольствием выслушаем чуть позже, как и мысли по этому поводу уважаемых господ офицеров. Сейчас я хотел бы услышать мнение сына. — Родитель повернулся ко мне. — Ну, Алексей, что думаешь? Данных для определенных выводов Александра Генриховна озвучила вполне достаточно.

Твою же! Обучение продолжается! И продолжается оно очень и очень интересно. Только бы не облажаться!

— Это не немецкие спецслужбы, — медленно произнес я.

— Объясни, — потребовал отец.

— Можно своими словами? Без ваших этих специальных терминов?

— Можно.

— Хорошо. Чтобы немецкие спецслужбы позволили себе разрабатывать и вербовать даму из высшего общества с огромным количеством тяжеловесных связей, коей, без всяких сомнений, является Александра Генриховна, требуется приказ высшего руководства этих самых спецслужб. Это руководство, в свою очередь, прекрасно осведомлено о некоторых аспектах личной жизни Александры Генриховны, связанных… с неким русским принцем, и само должно заручиться поддержкой как минимум наследника Гогенцоллернов. Вильгельму же проще и надежнее самому вызвать Александру Генриховну к себе и потребовать клятый список, а не городить огород с этой вербовкой, рискуя нарваться на гнев оскорбленного в лучших чувствах русского принца, которому красавица-баронесса точно пожалуется на произвол и беззаконие германских спецслужбистов.

— А как же личность Мюллера, в котором Александра Генриховна опознала истинного арийца? — не успокаивался отец.

— А мне почем знать? — решил отморозиться я. — Этого нам в универе еще не преподавали.

— Хорошо. Тогда кто, по твоему мнению, является вероятным заказчиком списка?

Я пожал плечами:

— Очевидно, тот, кто не сильно-то и опасается гнева русского принца. Скорее всего, англичане. Но могут быть и варианты.

— Предположим, — все не унимался родитель. — Тогда ответь мне на следующий вопрос, сынок: раз заказчик такой смелый и информированный, зачем ему список? Всех предполагаемых клиентов Александры Генриховны можно совершенно спокойно вычислить по информации, содержащейся в открытых источниках. Разбирающимся в вопросах энергетики и страхования специалистам вообще не потребуется никуда заглядывать — они тебе на память все роды и названия крупных компаний перечислят. Какой из этого следует вывод?

— Не нужен Мюллеру список… — вздохнул я. — Заказчик хочет напугать Александру Генриховну и исключить ее из цепочки переговоров. Тем самым создавая проблемы как нам, так и европейскому бизнес-сообществу. Еще заказчик нам своими действиями прозрачно намекает: мол, легко не будет… И Мюллер завтра за списком не придет — он не может не понимать, что его с вероятностью девяносто девять процентов ждет засада.

Родитель встал со стула, подошел ко мне и протянул руку, которую я, поднявшись, пожал.

— Соображаешь, сынок! Молодец!

Отца поддержали и остальные присутствующие, выразив разными приятными словами свое мне уважение. Остался ли я сам доволен ходом своих умозаключений, оказавшихся, судя по всему, верными? Если только чуть — это родитель наводящими вопросами фактически за ручку провел меня из точки А в точку Б.

— Продолжим нашу увлекательную викторину, — решил не останавливаться на достигнутом отец. — Алексей, исходные данные теперь у тебя есть, что нам делать прикажешь?

— В первую очередь охрану Александре Генриховне обеспечить требуется. Во вторую — мне следует переговорить с Георгом Виндзором и объяснить ему, что, если с головы Александры Генриховны упадет хоть волос, я его кончу.

— Еще инициативы будут? — протянул с улыбкой отец.

— Могу сразу Георгу втащить, а потом разговаривать.

— Как вариант. Начнешь переговоры, так сказать, сразу с позиции силы. Но есть более правильный вариант, который принесет нам гораздо больше. Итак, дамы и господа офицеры, открываем телефоны и в «записках» печатаем имя того, на кого нам наехать в этой ситуации выгоднее всего. Напечатали? Отлично! Сашенька?

Баронесса продемонстрировала экран телефона:

— Гогенцоллерны.

— Женя?

Полковник Разумовский тоже продемонстрировал экран телефона и заглянул в записи к генералу Нарышкину:

— У нас с Алексеем напечатаны Гогенцоллерны.

— Так-так! — Родитель нетерпеливо потер ладони и повернулся к Прохору с Ванюшей. — А у вас, друзья мои?

— Аналогично. — Воспитатель протянул мне телефон, и я убедился, что даже самым элементарным навыкам оперативной работы мне еще учиться и учиться.

— Все молодцы! Ответ верный! Алексей, а как ты думаешь, почему именно Гогенцоллерны?

— Ну, Мюллер же представился сотрудником немецких спецслужб, да и выглядел и говорил как немец. Вот пусть Гогенцоллерны сами и разбираются, кто именно на Александру Генриховну наехал: их какой-то особо резвый сотрудник или кто-то просто талантливо прикрылся немецкой контрразведкой.

— Это, сынок, называется «операция под чужим флагом». Термин понятен?

— Понятен.

— А какие еще плюсы ты видишь в наезде на Гогенцоллернов?

Я прикинул варианты, и на ум пришло две вещи:

— Во-первых, занимаясь поисками Мюллера, немцы, как и мы, в первую очередь подумают на англичан. А во-вторых, сами займутся обеспечением безопасности своей соотечественницы баронессы фон Мольтке. Но тут я сразу вижу огромный минус: возможности Александры Генриховны в посреднической деятельности сразу будут ограничены. И это я не говорю про разведывательную. Как-то так…

Отец повернулся к баронессе и кивком предоставил ей слово.

— Алексей, что касается моей охраны, не переживай, это даже хорошо, что я своей посреднической деятельностью буду заниматься под контролем немецких спецслужб — практически ничего нового для себя они не увидят и не услышат, а доверие ко мне с их стороны только возрастет. А еще велик шанс того, что при подготовке к встречам с заказчиками мне выдадут инструкции, из содержания которых при определенном подходе тоже можно будет собрать огромное количество ценной, закрытой информации. — Фон Мольтке улыбнулась. — А переживать за меня не стоит, Алексей, как и морды бить: я знала, на что шла, когда на такую службу соглашалась.

Я вздохнул:

— Не поверите, Александра Генриховна, я насчет подобных переживаний тоже отцу и остальным старшим родичам постоянно повторяю, а они меня не слышат. С одним только Иваном Олеговичем у нас по этому вопросу полное взаимопонимание, но и он порой мои инициативы называет вредными и опасными, а потом, что характерно, с огромным удовольствием принимает в них самое непосредственное участие. Вот такой вот подлый и лицемерный человек. А где других-то взять?..

Обманутый в лучших чувствах и оболганный Ванюша под общий смех вскочил со стула и уставился на меня прищуренными глазами.

— Ляксандрыч, ты чего тут несешь? Это я-то подлый и лицемерный? Да преданнее меня не найти! Я же верой и правдой! Живота не жалея! — Колдун повернулся к моему отцу. — Николаич, ты это… вместо того чтобы сынишку всяким шпионским прихватам учить, занялся бы его воспитанием! Ремня бы всыпал! В угол поставил! А то подросток моду взял старших не уважать!

Родитель, давясь от смеха, поднял руки в защитном жесте:

— Будет исполнено, Олегыч! Только давай на родине воспитанием подростка займемся…

Ванюша еще с минуту разорялся в мою сторону, веселя народ, и я успел улучить момент и показать колдуну глазами на баронессу: мол, надо с девушкой поработать на предмет стабилизации ее душевного состояния — и получил от Кузьмина едва заметный кивок.

В конце концов собравшиеся в каюте вновь вернулись к конструктиву, и мы с баронессой получили от отца очередные исчерпывающие инструкции:

— Завтра, Алексей, сразу после тренировки вашей с Иваном Олеговичем компании аккуратно наедешь на братьев Гогенцоллернов по поводу наглой вербовки баронессы фон Мольтке немецкими спецслужбами. Смотри, сынок, не переусердствуй — хватит и того, что братья тут же передадут ваш разговор отцу и деду, а там, поверь мне, механизм закрутится. На этом твоя миссия будет выполнена. — Родитель перевел взгляд на баронессу. — Сашенька, у тебя все сложнее. Уверен, еще до ужина тебя пригласят как минимум к начальнику охраны Гогенцоллернов, а как максимум — к принцу Вильгельму и тщательно допросят. Сильный испуг изобразить сумеешь?

— А то! — кивнула она, и лицо немки перекосилось в невыносимых страданиях. — Я им там еще и слезу пущу и на истерику сорвусь.

— Отлично. Я, конечно, уверен, что Гогенцоллерны тебе сами охрану предложат, но, если нет, потребуй. А чтобы с тобой с обеда до вечера точно ничего не случилось, созвонитесь с Алексеем, и он пришлет приглядывать за тобой спеца.

— Колдуна?

По тону, которым спросила фон Мольтке, слепой и глухой я понял, в каком напряжении она находилась с момента появления господина Мюллера.

— Колдуна, Сашенька.

— Это хорошо…

— Идем дальше. Убедившись через какое-то время, что Мюллер точно не является сотрудником немецких спецслужб и никто приказа на вербовку баронессы не давал, Гогенцоллерны начнут судорожно прикидывать, кто именно их так демонстративно нагло подставляет под русских. Кандидат ровно один — род Виндзоров. И даже если немцы не решатся в открытую предъявлять англичанам, их отношения немного, но испортятся, что нам только на руку. Такая вот нехитрая комбинация, сынок, называется разобщением членов преступного сообщества. А ты хотел сразу идти морду Георгу бить…

— Это все понятно, отец. Только вот мучает меня один вопрос: зачем Виндзорам так глупо подставляться? Понятно же, что на них сразу подумают.

— Кто ответит пытливому юноше? — хмыкнул родитель. — Алексей Петрович, давай ты.

— С удовольствием, Александр Николаевич, — кивнул генерал. — Все очень просто, Алексей, и одновременно очень сложно. Думаю, не ошибусь, если скажу, что появление Мюллера — лишь часть сложной операции английских спецслужб, на которые они горазды. Ведь ситуация какая: больше всех от переноса нашего энергетического бизнеса в Монако пострадала именно Германия, а значит, среди немецких промышленников самое большое количество недовольных своим правящим родом, верхушка которого и допустил этот перенос. Почему бы не предположить, что среди этих немецких промышленников зреет или созрел внутренний заговор, направленный на полное уничтожение рода Гогенцоллернов и призвание в империю нового правящего рода, лояльного к интересам германского бизнеса? Может такое быть?

— Вполне, — согласился я.

— Значит, заговорщики могли послать Мюллера, чтобы рассорить Гогенцоллернов с Романовыми, и сделали это так, чтобы все прежде всего подумали на Виндзоров. Вот в этой ситуации полной неопределенности, Алексей, англичане обращаются за помощью к твоим заклятым друзьям из Ватикана и начинают ловить рыбку в мутной воде, прикрываясь немецкими промышленниками и сотрудниками тех же самых немецких спецслужб. В Германии зреет хаос и повсеместная истерия, до сотрудничества с нашим холдингом никому нет дела, постепенно трясти начинает и всю Европу, и только у островитян тишь да гладь! Куда побегут капиталы, Алексей?

— В Англию и Швейцарию. Не к нам же…

— Все верно. Причем марка, франк, злотый и другие европейские валюты начнут обесцениваться, а английский фунт и швейцарский франк, наоборот, значительно расти. Что позволит англичанам фактически за треть, а то и за четверть реальной стоимости скупить половину обанкротившейся Европы. Это я тебе сильно сгустил краски, но чего-то подобного ожидать мы вполне можем.

— А Гогенцоллерны про такие перспективы знают?

— Уверен, они моделировали подобную ситуацию и ее последствия. И если почувствуют, что запахло жареным, в Европе начнется очередная война, что нам, как ты понимаешь, тоже не принесет ничего хорошего.

— Жесть… — прошептал я.

Но долго обалдевать мне не дали — отец решил подвести итог:

— Ну что, сынок, теперь ты в полной мере осознаешь всю ту ответственность, которая уже легла на твои плечи с назначением на новую должность?

Я поморщился:

— Когда меня вербовали в Романовы, про подобные перспективы речь не шла! Обещали сладкую жизнь, балы, бесконечные тусовки и толпы красивых поклонниц! Вы меня подставили! Куда можно направить жалобу?

— На деревню царственному дедушке, — ухмыльнулся родитель. — И последнее на сегодня, дамы и господа. Я тут обратил внимание, что у нас Иван Олегович что-то заскучал.

Колдун резко подобрался:

— Твоя правда, Ляксандр Николаич…

— Идея такая: сейчас в Монако и Ницце квартирует куча импортного народа, имеющего допуск к секретам родины самого высокого уровня. Почему бы нам этим не воспользоваться, отобрав самых информированных и нанеся им тихий ночной визит? Петрович, — отец глянул на Нарышкина, — с тебя список приоритетных целей. Сашенька, — взгляд в сторону баронессы, — с тебя актуальные адресочки. Работать предлагаю по берлинскому сценарию. Вопросы, предложения?

Вопросы и предложения, конечно же, последовали, но я уже толком не слушал: накатывала усталость, да и поучаствовать в операции в моем-то состоянии не светило. Да и особо не хотелось: адреналина хватало без «берлинского сценария».

Когда мы вышли из каюты, оставив отца и Александру одних для более интимного общения, ко мне обратился генерал Нарышкин:

— Алексей, а ты понимаешь, что англичанам было бы гораздо проще физически устранить баронессу, чем, как ты выразился, городить весь этот огород?

Я растерянно оглядел Прохора, Ванюшу и Евгения Максимовича. Что характерно, все трое смотрели на меня с грустными лицами, в которых читалось полное согласие с предыдущим оратором.

— Баронесса тоже это прекрасно понимает, — продолжил Алексей Петрович. — А знаешь, что именно удерживает англичан от привычных им радикальных мер? Правильно — твоя вполне предсказуемая реакция. Спокойно в Европе нам все равно работать не дадут, и это касается не только англичан, однако незримое присутствие на заднем плане всех наших заграничных учреждений грозной и мстительной фигуры великого принца Алексея Романова гарантирует русским сотрудникам хоть какую-то безопасность и пространство для маневра. — Генерал положил мне руку на плечо. — Тезка, я тебя даже не прошу — я тебя умоляю: не занимайся ерундой, береги себя! Ты даже не представляешь, какое именно число отличных профессионалов из дипломатического корпуса, внешней разведки, ГРУ и торговых представительств, сами того не подозревая, завтра спокойно проснутся, встанут и пойдут на службу, а не будут схвачены вражеской контрразведкой после очередной провокации, высланы или, того хуже, погибнут. И все благодаря тому, что правящие роды с руководством спецслужб стран пребывания наших специалистов десять раз подумают, прежде чем связываться с великим принцем Алексеем, который за враждебные действия против соотечественников вызывает на дуэль королей, сжигает и сажает на кол иностранных подданных в прямом эфире, а еще разносит в хлам посольства. Ответственность осознаешь?

Я вздохнул:

— Алексей Петрович, хоть вы не нагнетайте! У меня этой ответственности и так по самые гланды!

Генерал хмыкнул:

— По гланды? Да ты еще даже не знаешь, что значит настоящая ответственность! На нас с Евгением Максимовичем висит огромная сеть наших нелегалов в Европе! Не считая завербованных агентов, среди которых хватает и инициативников! Малейшая ошибка, любой просчет, и в лучшем случае нелегал или агент получает огромный срок, а в худшем — их ждут изощренные пытки и смерть! Вот это ответственность! Разницу улавливаешь?

— Улавливаю, — кивнул я. — А также улавливаю то, что вас с Евгением Максимовичем очень долго и скрупулезно учили подобных ошибок и просчетов не допускать. Меня же долго и очень старательно учили другому — убивать. Вот я и переживаю, что полученных компетенций мне не хватит, чтобы соответствовать занимаемой должности и сложности поставленных задач.

Нарышкин отмахнулся:

— А отец с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тебе на что? А сотрудники холдинга? А профильные специалисты из наших министерств и ведомств, которые тебе все объяснят и подскажут оптимальные пути решения проблем? В том числе и по линии проведения точечных силовых акций на территории Европы. Главное, тезка, чтобы ты не боялся учиться новому и к решению поставленных задач отнесся со всей серьезностью! Подумай об этом.

Мы проговорили еще минут пять, и я поплелся в нашу с братьями каюту, с ужасом представляя свой будущий безумный московский график…

* * *

Глядя вслед бредущему с опущенными плечами великому князю, Нарышкин поморщился и спросил у Белобородова:

— Петрович, не сильно я семнадцатилетнего подростка взрослыми проблемами нагрузил?

— В самый раз, — отмахнулся тот. — Ему полезно. Да и аргументы ты, Петрович, подобрал крайне убедительные и задевшие Лешку за живое — уж я-то это точно знаю.

— Тогда ладно… — расслабился разведчик. — А вот с моим охламоном так пока не поговоришь: не дорос Витька еще до подобных тем.

— Не соглашусь, Петрович, — улыбнулся воспитатель великого князя. — Витя твой вполне адекватный молодой человек, обладающий живым умом и всеми навыками будущего разведчика. То, что он немногословен, только плюс, а болтать ни о чем на дипломатических приемах он еще научится — это дело нехитрое. Короче, не переживай, выйдет из твоего Виктора толк.

Генерал, не скрывая удовлетворения, кивнул:

— Спасибо за добрые слова, Петрович!

— Не за что! А так, если по гамбургскому счету, Коля с Сашей Романовы и вся остальная их компания, включая принцев и принцесс, по сути, еще дети малые, у которых одни развлечения на уме. Правда, есть и перспективные исключения: упомянутые Коля с Сашей, твой Виктор, Ева Гримальди, Шурка Петров, Анна Шереметьева, Сандро Багратион и Лена Панцулая. И если с Евой и Шуркой будут разбираться Романовы, то вот на Аню, Сандро и Лену я бы вашей службе рекомендовал обратить самое пристальное внимание.

— Внимание? — хмыкнул Нарышкин. — Мы-то обратим, а предложение все равно придется делать старшим Шереметьевым и Багратионам, и я совсем не уверен, что они согласятся. А вот с Панцулаей еще сложнее: сначала надо вообще понять, к кому именно обращаться. — Генерал хохотнул. — То ли к Алексею, то ли к князю Пожарскому, то ли к государыне! А может, и вообще к главе Тайной канцелярии господину Пафнутьеву!

Тут не выдержал уже Кузьмин и влез в разговор:

— Я не понял, Петрович⁈ А Виталий Борисыч-то тут каким боком?

— Так вы не в курсе?

— В курсе чего?

— Как полковнику Панцулаю, вернее уже генералу, прямо во время совещания в страже сама государыня из Монако позвонила!

— Мы не в курсе…

— Ну вы даете, господа канцелярские! У нас там весь центральный аппарат Пограничной стражи обалдел, а потом слухи поползли и по центральному аппарату Корпуса! Может, на нос пойдем и я вам под коньячок поведаю подробности?

— С удовольствием!..

* * *

— Сашенька, я тут кое-что хотел показать…

Цесаревич аккуратно перелез через обнаженную баронессу фон Мольтке, взял с прикроватной тумбочки планшет, открыл его, нашел искомое и, улегшись рядом с женщиной, протянул ей гаджет.

— Что это? — всмотрелась она в экран. — Чей это дом? Адрес необходимо установить?

— Дальше листай.

— Тот же дом, но с другого ракурса… Гостиная… Кухня… Спальня… Еще спальня с санузлом… Еще… Кабинет… Санузел… Еще санузел… Маленький дом… Гараж… Патио… Сад… Беседка… Еще сад с клумбами… Дорожка к морю… Сад со стороны моря… Что это, Александр?

— Я тут что подумал… Раз тебе придется задержаться на Лазурном берегу на неопределенное время, пусть у тебя в Ницце будет своя вилла с садом, гостевым домом, прекрасным видом и выходом к морю. Ты со мной согласна?

Фон Мольтке взвизгнула, отбросила планшет и накинулась сверху на Романова, покрыв его лицо поцелуями. Успокоились влюбленные только через какое-то время, и баронесса вновь стала рассматривать фотографии своей новой недвижимости.

— А дом какой площадью?

— Около тысячи. Гостевой — триста.

— Нормально.

— Нормально?

— Ну Саша! Не придирайся к словам! Я уже хочу туда переехать! Что с документами, милый?

— Щедрый задаток внесен, остаток суммы вот на этой карточке. — Цесаревич взял с тумбочки кусок пластика. — Пин — четыре единицы, деньги, как и положено, из России, установить их связь с банком, принадлежащим Романовым, не составит труда. Я тебе контакты риелтора позже дам, а дальше на тебе останутся чисто технические вопросы: подпишешь договор, переведешь деньги — и въезжай в собственный дом. И еще одно, Сашенька, для всех по умолчанию эта вилла — подарок Алексея, сына я предупрежу. Если же тебе подружки или кто-то еще надумают задавать соответствующие вопросы…

— Я буду все отрицать с загадочной улыбкой. — Баронесса продемонстрировала эту самую загадочную улыбку. — Ваше императорское высочество, не учите меня делать мою работу! — И без всякого перехода: — А можно я прямо с утра к твоему риелтору помчусь? Страсть как хочется уже завтра свою виллу осмотреть!

— А про Гогенцоллернов ты не забыла?

— Все помню, милый. А вдруг получится совместить?..