Эпилог
Афина
Полгода спустя. Июль. Санторини
— Ина, а там точно девочка? — хмурясь, Славка кивает на мой живот. — Может, все-таки мальчик, а? — поднимает на меня взгляд, полный надежды. — Вдруг он просто спрятался на этом… как его… УЗИ? Может, она еще сможет стать мальчиком, если я очень сильно попрошу?
— Ох, Славик, чудеса, конечно, бывают, но мальчик точно не спрятался, — треплю Славку по его светлым волосам, которые за неделю на средиземноморском солнце выгорели до состояния белоснежного льна.
Теплый ветерок играет с подолом моего белого шифонового платья в греческом стиле. Четыре высоких разреза до бедра открывают мои ноги, и при других условиях я бы ни за что не решилась на такой откровенный фасон, но, когда из всех присутствующих я практически самая одетая, так и не страшно!
— И вряд ли уже что-нибудь мальчуковое отрастёт. Смирись, Слав, у тебя будет еще одна сестра, — подмигнув сыну, добавляет Миша, за что получает от меня чувствительный тычок в бок.
— Ай! За что так кормильца?! — причитает мой новоиспеченный муж, делая страдальческое лицо. На вид такое искреннее, что я не выдерживаю и, засмеявшись, притягиваю его к себе за бородатые щеки и целую в губы.
— Фу-у-у! — с выражением будто его сейчас стошнит, тянет Славик, после чего уносится в сторону заставленного сладостями стола.
Да что ты будешь делать с этими Угрюмовыми!
Я ворчу себе под нос, но на самом деле у меня нет ни одного повода быть хоть чем-то недовольной. Ведь сегодня — мой «самый лучший день в жизни каждой девушки» — свадьба с любимым человеком и отцом моего будущего ребенка.
И пусть официально мы расписались перед вылетом в Грецию еще неделю назад, просто забежав между делом в ЗАГС к назначенному времени, но настоящий момент создания нашей семьи для меня наступил именно сегодня, когда мы с Мишей давали друг другу клятвы под шум прибоя, на закате, а вокруг вытирали слезы радости наши самые близкие люди.
Раньше я даже мечтать не могла, что моя свадьба будет такой: романтичной, камерной, пропитанной солнцем и морской солью, звучащей живой музыкой местных музыкантов, отдающей на языке привкусом свежего сыра и сочных фруктов, раскрашенной в бело-синие цвета домиков Санторини с ярко-малиновыми вкраплениями местных цветов, согретой теплом родных. И освещенной, как солнцем, любовью в глазах моего мужа.
Мой муж.
Я смотрю на Мишу и не могу не улыбаться как дурочка от счастья и благодарности, что Вселенная подарила мне этого мужчину.
И пусть за прошедшие полгода не всегда у нас все было идеально. Пару раз мы даже достаточно крупно ссорились по бытовым вопросам, но главное — я точно знаю, что он любит меня. А я его. И никого, кроме него, не представляю рядом.
Еще зимой мы запланировали свадьбу в Греции, чтобы одним махом исполнить сразу две мои мечты: воспользоваться фатой и купальником по назначению и посетить страну, откуда родом был мой неизвестный отец.
Уже в феврале я забронировала виллу на пятнадцать человек, чтобы была возможность разместить всех наших привезенных с собой гостей. Никого лишнего — только Славик с мамой и семьей, мои «девочки», замужняя подружка, с которой мы общаемся еще со школы, и парочка Мишиных друзей тоже с семьями.
Мы собирались улететь в начале июня — сразу, как у Славы начнутся каникулы. Вот только в апреле пришлось все брони экстренно переносить, так как две полоски на тесте, а затем УЗИ у гинеколога, сообщили нам с Мишей о моей беременности. Врач настоятельно рекомендовала по возможности в первом триместре избегать перелетов. Из-за этого наши планы подвинулись чуть больше, чем на месяц, зато Миша успел доделать ремонт в маминой квартире, которую она взяла в беспроцентную рассрочку от предприятия в конце января.
Ну как «она взяла»… Миша, как зять, разумеется, не мог оставить такую тяжелую ношу на плечах столь хрупкой женщины, поэтому сам выплачивает мамину рассрочку. Говорит, что это его вклад в наше счастливое раздельное проживание от очень суетливой, хоть и любимой тещи.
Даже ремонт у нее затеял, чтобы маме комфортней жилось и не хотелось каждый вечер ходить к нам в гости. Так он сам вслух объясняет все свои добрые, заботливые порывы, словно стесняется того, какой он на самом деле щедрый и чудесный человек. Но мы с мамой не стесняемся — каждый раз от чистого сердца говорим ему, как восхищаемся им и как его любим, наблюдая при этом, как Миша краснеет от смущения словно вареный рак, а его глаза начинают сентиментально блестеть.
В общем, с мамой и квартирой все разрешилось наилучшим образом. Мы же с Мишей мечтаем о доме и планируем после Греции заняться его поиском, чтобы переехать уже к рождению нашей Ларочки, которую мы решили назвать в честь крестной, ведь она, словно настоящая фея, совершила чудо и снова свела нас вместе. Теперь уже навсегда.
И этот день, наполненный смехом, слезами и улыбками, словно подтверждение того, что даже самые дерзкие мечты способны сбываться, если они загаданы всей душой и от чистого сердца!
Закат догорает на горизонте, море успокаивающе шумит, придавая воздуху привкус вечности. Светлый песок пляжа контрастирует с яркой синей водой словно повторяя краски плотно разбросанных по горам домиков. И так пьяно пахнет цветами, в которых утопает терраса, приютившая нашу маленькую дружную компанию.
Мы не стали выдумывать ничего особенного — сняли небольшой семейный ресторанчик, расположенный на самом берегу, и лишь попросили, чтобы вечером нам играли музыканты. И вот, после церемонии, прошедшей на пляже, мы уже второй час отплясываем под приятный баритон седовласого грека с залихватски закрученными усами и наслаждаемся звуками скрипки и гитары.
Славка то подбегает к нам с Мишей, чтобы обняться, то снова убегает на пляж к волнам вместе с двумя другими мальчишками, детьми наших друзей.
Рита с Вадимом танцуют, передавая друг другу хохочущую Аришу, то и дело путающуюся шустро уползти от взрослых, стоит ее оставить одну на террасе или песке.
Мои «девочки», мама и крестная, в длинных летящих белоснежных сарафанах, исполняют танго под каждую мелодию, переглядываясь с подмигивающими им седовласыми музыкантами.
И в моменте я ловлю себя на том, что эти мгновения идеальны, и я по-настоящему счастлива.
Как только заканчиваются последние аккорды ритмичной зажигательной музыки, крестная громко хлопает в ладоши. Музыканты тут же понимающе замолкают. Они быстро смекнули, кто руководит «парадом», и реагируют на Ларису Ивановну как дрессированные. Крестная взяла на себя роль нашего тамады и, стоит признать, у нее отлично получается.
— Внимание! — она громогласно вынуждает всех на нее посмотреть. — А сейчас первый танец молодых! — неожиданно торжественно объявляет. — Просим! — крестная приглашающим жестом зовет меня и Мишу на небольшой танцпол, на котором в течение последних двух часов она отжигала с моей мамой.
Держась за руки, мы с моим мужем шокировано хлопаем глазами.
Первый танец не входил в наши планы. Мы вообще к нему не готовились, и я в целом разделяю Мишино возмущение, когда, подавшись ко мне, он шепчет на ухо:
— Последний фужер Сангрии для Ларисы Иванны был лишним. Какой первый танец молодых?
Хихикнув, я пожимаю плечами.
— Просим молодых на танцпол! — повторяет крестная.
— Я пас, — отнекивается Миша, и я вижу, как перекатываются тугие желваки на его скулах.
— Миш… — улыбаюсь ему.
А мне нравится эта идея! В конце концов, первый свадебный танец — это традиция, а у меня не настолько огромный живот, чтобы я не могла двигаться. Я хочу первый танец со своим мужем! Мы еще ни разу с ним не танцевали, даже, когда не были женатыми.
— Нет, — категорично отрезает Угрюмов, — даже не уговаривай.
Я прикусываю губу и заигрывающе хлопаю ресницами, надеясь, что это выглядит соблазнительно.
Миша выгибает брови, залипая взглядом на моих губах.
— Я хочу, чтобы ты со мной потанцевал, — произношу томно.
Угрюмов хрипло откашливается.
— Я неповоротливый, косолапый мишка. Я оттопчу тебе ноги, — он опускает глаза на мои стопы.
На мне греческие сандалии со шнуровкой, заплетенной до щиколотки, на одной из которых болтается миниатюрный серебряный браслет с микроскопическими бубенцами.
Забрав руку из Мишино захвата, кладу обе ладони ему на плечи.
— Ты скромничаешь, — шепчу мужу.
— Я правда не умею танцевать, — признается он, глядя мне в глаза.
— Уверена, ты танцуешь не хуже, чем делаешь предложения. И детей, — добавляю с коротким смешком.
Угрюмов расплывается в обаятельной улыбке. Мой муж прекрасен! На нем льняные белые шорты и такая же рубашка, расстегнутая до середины живота. Манжеты подвернуты до локтя, и я с ума схожу от того, насколько мой муж сексуален. Жду не дождусь нашей первой брачной ночи, ведь планирую раздеть мужа до гола и воспользоваться его телом уже будучи женой!
— Ну если так… — Миша поигрывает бровями и гордо задирает подбородок, поправляя на голове лавровый венок из позолоченного металла. Я едва сдерживаюсь, чтобы в голос не рассмеяться. Пожалуй, раздену своего Аполлона до гола, а венок оставлю! — Тогда покажу тебе мастер-класс, детка! — мне подмигивает Миша.
Нам хлопают наши немногочисленные гости, пока, взявшись за руки, мы идем в середину танцпола.
Кто-то приглушил и без того тусклый свет.
Подозвав к себе Славку, временно отдаю ему букет из алых цветов бугенвиллеи. Этими же цветами украшен гребешок, которым прихватила волнистые волосы с правой стороны.
Мы с Мишей останавливаемся в центре танцпола лицом к лицу. Глаза в глаза.
Музыканты дарят нам первые звуки хрустальной мелодии, под которую ни я, ни Миша не понимаем, как двигаться, но, кажется, наши тела и без нас всё знают. Руки моего мужа обвивают меня за талию, которую еще можно на мне отыскать. Мои ладони касаются мужских крепких надежных плеч.
В момент мы словно остаемся одни. Все исчезает. Растворяется. Остаемся только я и мужчина, который подарил мне волшебство, сказку, любовь и ощущение уникальности…
Мы медленно покачиваемся из стороны в сторону под мелодичные музыкальные переливы. Вечерний морской бриз ласково касается открытых участков кожи, змейкой стелется между оголенных ног, путается в волосах и одаривает невероятными цветочными запахами, окружающими нас со всех сторон.
Я счастлива. Я так счастлива, что хочется плакать, и я не сдерживаюсь, когда даю волю парочке слезинок, глядя на которые Миша хмурится.
Он убирает одну руку с моей талии и осторожно вытирает влажные дорожки.
Муж носится со мной и со Славкой как курица-наседка с яйцами. Нашей еще неродившейся дочери невероятно повезло иметь такого заботливого отца, а мне — мужа, который готов носить меня на руках каждый день!
Как только я думаю об этом, Миша аккуратно подхватывает меня на руки и под мой заливистый смех кружит под музыку, заставляя чувствовать себя легким воздушным перышком!
Спустя пятнадцать минут мы дружной компанией провожаем сочный апельсиновый закат. А потом крестная объявляет, что пора бросать свадебный букет.
Когда в середину танцпола выходят лишь две свободные из имеющихся гостей «девочки», все начинают смеяться. Включая музыкантов, с которыми моя мама и крестная весь вечер флиртуют.
Я поворачиваюсь спиной к моим неподражаемым «девочкам» и на счет «три» под гитарную трель бросаю букет.
Когда оборачиваюсь, вижу маму с цветами и от изумления закрываю рот обеими ладонями. Она выглядит не менее удивленной, вертя в пальцах свадебный букет. Тетя Лариса, смеясь и поздравляя, обнимает подругу за плечи, и мама неожиданно выдергивает несколько цветков из букета и делится ими с крестной.
Я, едва сдерживая слезы умиления, аплодирую своим «девочкам», ощущая внутри себя трепет, счастье и любовь. Я уверена, что, чтобы ни случилось в жизни, рядом с этими людьми мне всё по силам. Ведь, если есть свет внутри, он обязательно осветит мир снаружи.