Глава 20

Вначале я металась из угла в угол, а затем вспомнила о других героях нашей общей темной истории – Аштаре и Марите. Их следовало обязательно предупредить! Просто чтобы морально подготовились и ни в коем случае не затеяли ссору первыми. Императрица дала мудрый совет: мы будем просто находиться с Зохаром в одном зале, но вовсе не обязаны его замечать. Открытый выпад точно не должен начаться с нашей стороны, иначе именно мы в глазах элиты подтвердим звание главных дебоширов и наглых нарушителей императорского спокойствия. Хотя… вряд ли меня этого звания кто-то и без того лишит. Или лучше наоборот, промолчать, чтобы друзья хотя бы могли выспаться? Пока я сомневалась, пришла уже глубокая ночь и добавила свой аргумент: не опасно ли для меня шататься по дворцу в такое время, и как скоро я найду нужный домик снаружи, если не собираюсь перебудить слуг?

Все же вышла в коридор, а там вздрогнула. Про стражников-то у комнаты Элвина я забыла. Просто пошла мимо них, но крайний вежливо окликнул:

– Сударыня, вам что-то нужно? Я разбужу слуг!

– Не стоит утруждаться, – ответила я.

Он, кажется, и не думал настаивать. Но идти дальше мои собственные ноги почему-то не хотели. Я уставилась в поверхность двери, пытаясь осознать накатившее чувство. Четыре охранника, с удивлением уставившиеся на меня и не понимающие, отчего я вдруг застыла, все люди. Чтобы задержать Элвина, если он действительно собирался покинуть комнату, понадобится сила пострашнее. А означало это две вещи: стража здесь больше для того, чтобы сообщить императрице о его перемещениях, чем для реального удержания; а также то, что Элвин внутри держит себя сам. Там, за толстыми стенами, собралось море безнадежной тоски и мысленных убеждений. А моя ошибка была в том, что я здесь оказалась – и выдала затворнику свое присутствие, сорвала самообладание с последнего крючка.

Сообразив, что натворила, метнулась было назад, но вдруг все мужчины в форме разом закрыли глаза и рухнули на пол, двери распахнулись настежь порывом ветра. А еще через миг передо мной стоял он – не такой уж бледный и измученный, как я успела себе придумать. Нет, милорд Ео, как всегда, выглядел безупречно, вот только тела уснувших охранников разложились перед его ногами будто лепестками.

– Подожди, княжна, не убегай, раз уж сама пришла. Я не знал, имею ли право на этот разговор, но сейчас он в любом случае состоится.

– Я шла мимо, милорд, – ответила я тихо, но оторвать от него взгляда не могла.

Нам давно не нужны разговоры – они ничего не изменят. И точки мы уже устали ставить. Но развернуться и пойти дальше я себя заставить не смогла. Наглядеться бы напоследок, хотя права не имею. Но завтра этого права станет еще меньше. Так разве этого много за мою жертву?

– Не делай этого, княжна. Я про завтрашний день. Не делай того, после чего мы уже никогда не найдем выхода.

Я отшатнулась, но собралась с силами и покачала головой, давая отрицательный ответ. Элвин сделал короткий шаг ко мне, замер в проеме, а говорил так спокойно и безмятежно, как будто сейчас перед ним воздух не грозил задымиться:

– Айса, – он так редко произносил мое имя, что захотелось зажмуриться и посмаковать ощущение подольше. Но я смотрела на его лицо, не моргая, и просто слушала: – Прости за то, что называл свои чувства сумятицей. Прости за то, что позволил одной тебе решать за нас обоих. Скажешь, что я и был обязан так поступать, но посмотри, к чему это привело. Разреши мне тогда ненавидеть себя за каждое принятое решение, уж этого ты точно не отнимешь.

– Милорд… – я перебила тихо. – Эл, не надо.

Но он на мгновение сжал челюсти и упорно продолжил:

– Я могу разрушить мир и выстроить его заново. Я сильный, Айса. Я всегда был сильным. Слабым меня сделала ты. Так не пора ли нам уже перечеркнуть всю историю и написать свою? Я не прошу о жалости – боги упасите такое просить. Я прошу о смелости – дай мне ее, верни мне ее обратно, и тогда ты сможешь увидеть, что есть миллион решений лучше того, к которому подвела ты.

Он еще немного приблизился. От его движения ко мне стало нехорошо, затрясло всю нервами и предвкушением. Но я подняла руку и вскрикнула:

– Не подходи ко мне!

– Почему? Потому что если я подойду достаточно близко, тогда и ты увидишь миллион решений лучше?

– Не надо, не подходи!

Я отступила, обхватила себя руками и почти взвыла. Но позади распахнулась другая дверь, после чего раздался встревоженный голос Майера:

– Моя невеста права, Эл, тебе не стоит…

Я даже посмотреть на него не успела, как и Майер закатил глаза и тоже рухнул на пол в том же беспамятстве, что и охрана. Сила Элвина могущественна – он таким образом сможет усыпить хоть весь дворец, даже не устав. И потому некого звать на помощь, некуда бежать. Хотя куда бежать, от кого? Ведь мысли в моей голове останутся – я их с собой унесу в любой угол, в который пожелаю забиться.

Между нами остался один короткий шаг – или всего один взмах рукой. Я ведь давно привыкла к его присутствию, к его виду и его влиянию, но сейчас в голове творился какой-то хаос – от того, что он говорил:

– Ты когда-то спрашивала, знаю ли я, что такое страсть. Знаю. Теперь. Она, как я и предполагал, ужасна – разрушает изнутри. Я до сих пор не развалился на части из-за другого чувства – которое еще больше, которое заставляет меня уважать твои желания и хотеть для тебя счастья, какой бы выбор ты ни сделала. Но прежде чем ты навсегда это разорвешь, то хотя бы услышь, что именно рвешь. Я тебя…

Я буквально закричала в отчаянии, чтобы не расслышать последнее признание, которое точно не было нужно:

– Замолчи, Эл! Не смей этого говорить!

Его лицо оказалось совсем близко, я ощущала дыхание на лбу, на щеке.

– Почему не говорить? Тебе так страшно это услышать? Любовь дракона разворачивается только во взаимности – и я никогда не испытывал к Хинанде даже половину этого чувства. Это я ошибался, а все остальные были правы, когда утверждали, что в моей любви к ней есть восхищение и уважение, но мало самой любви. И уже завтра я с ней об этом поговорю, независимо от результатов дня. Хватит оглядываться по сторонам или, еще хуже, следовать твоему безумному плану. Уже завтра я разрушу свою судьбу, как ты однажды выразилась. Так могу я напоследок хотя бы назвать причину, глядя тебе в глаза?

Не знаю почему, но услышать признание я физически не могла. Пока не произнесено, пока только в мыслях и намеках – оно эфемерно. Можно притвориться, что я его придумала, что ничего подобного не существует. Но стоит только облечь в звуки, как все сразу станет реальным. Элвин может сказать, глядя мне в глаза, что любит меня. А я, глядя ему в глаза, смогу соврать?

Страх заставил меня поднять ладонь и зажать ему рот – почти неосмысленный жест, рефлекторный. Эл застыл – застыла и я: так и стояла, прижав пальцы к его губам и сходя с ума от этого прикосновения. Какие еще нужны признания, если мы даже отойти друг от друга не способны? Слова кое-как нашлись – правда, жалобные, едва слышные:

– Говори своей невесте что захочешь, Эл. И делай что пожелаешь. Я не имею отношения ни к тебе, ни к твоей судьбе. Ты мне очень нравишься – с первого же взгляда понравился. Но это чувство совсем не так глубоко, как иногда кажется. Если бы сегодня я снова стояла перед вражеской армией и могла отправить тебя на смертельный риск – я бы это сделала. Если бы мне дали выбор: жестокая казнь Зохара или твоя жизнь – я бы радостно побежала выбирать плаху. Видишь, какова цена моей симпатии? Я уже успела мысленно променять тебя на десятки вещей – и сделала это без раздумий. Именно по этой причине я так легко легла в постель Майера. Мне был выгоден этот союз, и я была готова на что угодно, чтобы жених был доволен и счастлив со мной. Так открой уже глаза, Элвин Ео, я определенно не испытываю даже части того, на что способен дракон. Мы говорим об одном и том же чувстве, но используем для этого совсем разные понятия.

С каждой фразой у меня внутри все охлаждалось, успокаивалось, как если бы в этой речи не было ни грамма преувеличения. Но Элвину этого не хватило. Он медленно взял меня за запястье и отвел руку от своего рта. Не стал ничего отвечать, а наклонился и поцеловал.

Я непослушными пальцами впилась ему в плечи, впустила язык в свой рот, задохнулась и трижды умерла, а потом выдала судорожный стон. Такие желанные губы сразу оставили мои в покое и прошептали:

– Давай, соври сейчас еще раз.

Мы просто утонули в каком-то болоте, ни глотка воздуха, только тьма и густая жижа вокруг. И еще эти вертикальные полоски зрачков. Я могла попытаться снова – унять волнение и высказать целую тираду. Но предпочла поступить проще, иначе голова бы не выдержала и разорвалась: я размахнулась и залепила ему пощечину. Дракон даже не вздрогнул, ничего в его глазах не изменилось, даже темные ресницы не дернулись. Да и в шепоте не появилось злости:

– Я хотел, чтобы стала храброй, а ты стала безумной. Ты понимаешь, что только что ударила драк-шелле и второго наследника престола? Знаешь, что тебе за это будет?

– Знаю, – с вымученной улыбкой ответила я.

Мы оба знали. Ничего. Кроме причиненной друг другу боли, никаких последствий не будет. Мы без палачей справимся с тем, чтобы обеспечить себе страдания – Элвин не станет ничего к тому добавлять. И, кажется, просто снова поцелует меня – теперь дольше, напористей, с той страстью, которой уже давно пора хоть куда-то выплеснуться. Второй поцелуй не закончится так скоро, после него мы неизбежно начнем принимать другие решения. Теперь я просто ждала и надеялась, что во мне осталась хоть капля здравого смысла и ее хватит на то, чтобы ударить снова и тем остановить. В моем взгляде эта решимость читалась, потому Элвин тоже ждал и надеялся на то, что здравого смысла во мне окажется недостаточно. Мы – достойные соперники. Мы умеем так преотлично жрать друг у друга душевные силы, что иных соперников в этой жизни нам не понадобится.

– О боги, что тут случилось? – раздался вдали вскрик Мариты. Она сразу бросилась к Майеру, присела перед ним на полу: – Надо вызвать лекарей!

– Не надо, – Элвин повернулся к ней и пошел к своей комнате, равнодушно объясняя: – Проснется и будет жить счастливо со своей любимой женщиной.

Марита по его спокойному виду догадалась, что повода для паники нет. Она проводила Элвина хмурым взглядом с каплей интереса, выпрямилась и вспомнила о другой панике:

– Айса, Зохар будет на свадьбе! Аштар услышал от служанок – для великого князя и его охраны готовят покои, он прибудет уже утром! Я бежала к тебе, чтобы предупредить, к этому надо как-то подготовиться!

Я устало усмехнулась и потерла пальцами занывшие виски.

– Уже знаю, Марита. Как раз шла к тебе с тем же. Пойдем в мою комнату. Обсудим это, а заодно поможешь мне с мазью для волос. Будет обидно, если в самый главный праздник жизни мои волосы окажутся недостаточно блестящими. Эта забота сейчас важнее остальных.

* * *

Не знаю, сам ли очнулся Майер и вернулся в свою постель, или же Элвин отнес друга в его спальню, но на следующий день мы этот вопрос не поднимали – больше на мелочи не было времени. Служанки причесали меня, Марита крутилась рядом и, как заправская хозяйка, выдавала им распоряжения, но в храм я пошла без нее. Меня позвал церемониймейстер и молча кивнул – мол, пора. Вслед за нами отправилась всего одна служанка, и то лишь для того, чтобы поддерживать мою фату, но на крыльце храма и она остановилась. По старинной традиции просить разрешения у всех богов должны только брачующиеся в сопровождении служителей.

Майер ждал меня сразу за каменной дверью. Он немного устало улыбался, как если бы тоже всю ночь провел без сна, но белый цвет костюма шел ему невероятно. За его спиной были составлены ровными стопками корзинки с подношениями: монетами, редкими пряностями и высушенными колдовскими растениями. Мы разнесем эти дары и положим под ноги гигантским статуям в знак уважения. Именно по этой причине я всегда недолюбливала храмы и предпочитала верить в богов без ненужного посредничества: ведь каждому понятно, что не мраморные фигуры заберут себе эти подарки. Но что ж поделаешь – священнослужителям тоже на что-то надо жить.

– Я готов провести с тобой вечность, Айса Имельская, если на то будет воля богов, – жених протянул мне руку, произнеся ритуальную фразу.

– Я готова провести с тобой вечность, Майер Сао, если на то будет воля богов, – ответила я.

Но через два шага я забыла о своих предубеждениях. Здесь сам воздух был наполнен прозрачной и незримой верой всех прихожан, здесь каждый камень на полу омыт их слезами и протерт их ногами. Отдать почести следовало всем богам по очереди, идя по кругу, но мое тело само двинулось вперед – к статуе богини, которая будто рассматривала меня застывшими в камне глазами. Кто-то из молодых клириков пытался мне подсказать, что поступаю неправильно и куда мне нужно направиться, но верховный священнослужитель его одернул:

– Ее ведет вера, коя не каждому монаху так же известна. А для таких случаев в нашем храме не может быть правил.

Я встала на колени у ног богини, тронула пальцами холодные камни и начала молитву, которой в последнее время пренебрегала, но теперь она рвалась наружу неудержимой силой. Священник одобрительно кивал, слушая мои песнопения, и тихо шикал на каждого, включая Майера, кто осмеливался что-нибудь зашептать и поторопить. В моих глазах стояли слезы, когда я смотрела на мраморное лицо богини, которое, конечно, не имеет ничего общего с ее настоящим ликом. Она много раз помогала мне прежде, и я уповала на ее поддержку в дальнейшем, потому вливала в каждый слог всю душу. Возможно, Элвин прав – и там наверху в самой середине неба никого нет, а всю нашу судьбу мы творим сами. Но он просто не знает, сколько сил я черпала из этой веры. И кем бы я была без нее.

Закончив, встала и снова бездумно протянула руку своему жениху. Майер за это время уже разнес подношения, а священнослужитель заверил заготовленной фразой – вероятно, впервые вкладывая в нее и собственное доброжелательное отношение:

– Ваш союз одобрен, дети богов! Сегодня верховный маг назовет вас мужем и женой. Идите с миром и будьте счастливы.

И всё. Первый шаг пройден. Вот так все просто. Спокойно и радостно, будто в теплую воду нырнули. Как странно, что еще несколько часов назад это казалось до невыносимости сложно.

Мне мерещилось, что прошло всего несколько минут, но на улице перед храмом за это время успела собраться целая толпа. Мы шли теперь по дороге ко дворцу, а нам под ноги кидали белые бутоны. Теперь настала очередь наставлений, потому дорогу нам перекрывали по очереди старейшины и говорили чаще всего банальные вещи: о взаимном терпении, о верности, о доброте к подданным и воспитании детей. Последними нас встречали родители Майера – мы снова поклонились, хотя им – намного радостнее, чем предыдущим.

– Вы уже получили одобрение богов, получите и наше, – улыбнулся нам милорд. – Будьте счастливы. Надеюсь, хватит своего ума, чтобы прожить радостную жизнь вместе, какие еще тут дать советы?

Миледи Сао шмыгнула носом, но от слез удержалась. Обняла сначала сына, а затем и меня. Прошептала мне в волосы:

– Ты чудесно выглядишь, Айса. И я все равно тебя пока ненавижу. Но полюблю, только дай время. Для того требую одного – живи. Живи как можно дольше, раз уж боги подобрали именно тебя для счастья моего сына. А уж он со своей стороны сделает все, чтобы ты каждый день была с ним счастлива – драконы не умеют вести себя иначе со своей единственной. А пока получите мое благословение.

Слова эти были наполнены теплой надеждой, потому я благодарно склонила голову. А заодно и порадовалась тому, что эта супружеская чета так молода. Императрица и император сразу заметили, где прорезаются чувства, а где их и не водилось, но Сао просто поверили нам и императору без сомнений. Во благо. Всё с этой свадьбой идет мне во благо.

До итоговой церемонии оставалось время, но и у нас тоже еще не закончились дела – теперь мы шли в тронный зал на поклон к его величеству. Поздравления от императора получают все шелле, мы с Майером не могли стать исключением. Элвина, как и остальных друзей, я нигде не видела, но их пожелания мы еще успеем услышать. Хотя это было странно.

Едва мы вышли из тронного зала, Майер заговорил, словно думал о том же:

– Надо найти Элвина. Я понимаю, что ему сейчас непросто, но все-таки он мой лучший друг и обязан стоять со мной рядом. Надеюсь, что он просто напивается в банкетном зале, а не разносит столицу в щепки…

– Посмотри там, – согласилась я. – Герцог Кеймар придет для обряда венчания через несколько минут, я пока освежусь и гляну, куда Марита запропастилась.

Мы еще раз сжали пальцы, а потом разомкнули руки и направились в разные стороны. Я спрашивала служанок и фрейлин, не видел ли кто рыжую девушку с клеймом на щеке или Хинанду. Они наверняка вместе – обсуждают свои прекрасные платья и праздничные прически, доводя Аштара до исступления. Очередная девушка мне уверенно показала направление и предложила проводить, но я от помощи отказалась. И по дворцовому коридору быстро пройти не получилось – приходилось останавливаться и принимать холодные поздравления ото всех встречных. Но сильно меня никто не задерживал, все спешили занять места поудобнее на предстоящем празднике. Сказав формальности, бежали поскорее мимо, и коридор быстро пустел.

Наконец я услышала голос подруги – он раздавался из-за дальнего проема. Я подхватила юбки и прибавила ходу, но замерла, когда услышала, о чем Марита так эмоционально кричит:

– Почему же ты не понимаешь, Хинанда? Не допусти этой свадьбы – это самая большая ошибка! И своего счастья ты после нее тоже не получишь! Я ведь говорю, что наблюдала своими глазами – я видела их вчера ночью, и Элвин точно не поздравлял Айсу с радостным событием, уж поверь. Он уже не любит тебя, если вообще когда-нибудь любил. Но если ты все еще желаешь ему счастья, тогда останови этот фарс!

У меня воздух застрял в горле от ужаса. Аштар пытался ее остановить:

– Марита, перестань. Уже поздно, сейчас вообще не нужно об этом говорить!

Я свернула за арку. А ноги не слушались, будто ими снова завладел паралич. Как заставить Мариту замолчать? Что сказать после ее слов, чтобы стереть их последствия?

Бледная Хинанда смотрела на нее, вообще не обращая внимания на мое появление.

– Замолчи сама, – она пока говорила спокойно, но глаза ее уже были красными от гнева. – Замолчи сама, иначе я заставлю тебя замолчать силой. Она ведь твоя подруга, вы столько всего вместе пережили! Как ты вообще смеешь поливать ее этой грязью? Айса не испытывает подобного!

– Да она влюбилась в твоего Элвина с первого взгляда! Ты слепая, Хинанда, раз этого не видишь?

– Заткни пасть, дрянь! – от тона демоницы меня обдало жаром. – Даже если ты права насчет Айсы, то это роли не играет. Любовь дракона нуждается во взаимности, и если Айса никогда не отвечала на его чувства, как мне обещала, то ничего непоправимого не случится!

Но Марита зачем-то продолжала убеждать:

– Я понятия не имею, что между ними уже произошло, но это и неважно! Элвин чует ее эмоции – он их чует лучше, чем когда-либо чуял твои! И он получает свою взаимность в любом случае! Айса может орать о своей нелюбви, но вчера, когда он ее целовал, то получал всю необходимую взаимность и даже больше, чем ее было нужно!

На этом признании Хинанда и сломалась. Она подняла руку с уже оформившейся черной плетью и посмотрела прямо на меня. Но произнесла неожиданное и почти равнодушное:

– Не верю. Айса дала мне слово, и она его не нарушила. В отличие от тебя – дряни, которая никогда не ценила подарки судьбы.

И хлестнула в сторону Мариты. Я вскрикнула, попыталась выстроить магическую защиту, но меня опередил Аштар. Он бросил свою петлю внахлест, смог сбить траекторию удара, но конец зацепил его плечо, глубоко рассекая пиджак и кожу.

– Нет, Хин, нет, подожди! – мы закричали это одновременно.

Но демон, пришедший в такое состояние, уже не останавливается. Хинанда шагнула вперед, вскидывая обе руки – не иначе, сейчас пустит огонь. И плевать она хотела, что здесь все сгорит дотла. Плевала она и на Аштара. Вернее, вписала его в список неизбежных жертв, ведь понятно, что любимую женщину он будет защищать до последнего, какой бы дурой она ни была. Значит, придется убить обоих, чтобы демоническое нутро нашло утешение.

Я все же создала легкую стену – Хинанда ее пробьет, но я пыталась хоть как-то ее удержать и заставить нас выслушать. Аштар не обращал внимания на боль и пытался отбиться от летящих в него петель и струй пламени. Началась полная неразбериха, и в дыме мало что можно было разглядеть. Я наконец-то смогла зацепить ноги демоницы магическими путами. Но в это же время Аштар отмахнулся от нее черным дымом. Я не сразу поняла, что произошло – высокая фигура девушки нелепо вскинула руки и начала заваливаться на пол. По моему белому платью хлестнуло волной крови.

Я потушила загоревшуюся штору вызванной водой и только после этого смогла рассмотреть Аштара, который упал перед Хинандой на колени. Дым рассеивался, бледное заострившееся лицо демоницы не выражало ничего – больше никакой злости или агрессии. Красные дымки перед глазами исчезли, а сами они, распахнутые, стали похожи на кукольные стекляшки. Черное платье скрывало кровь, но не рваную рану на шее. Аштар тряс ее за плечи, прижимал руку к ее щеке, а потом страшно, отчаянно завыл.

– Я не хотела… – шепот Мариты взрезал слух сильнее крика. – Я не хотела. Не хотела! Я не хотела!

Я ударила ее по щеке, замахнулась снова, будучи готовой избивать ее, пока не замолчит.

– Заткни пасть, дрянь! – я отрезвила Мариту той же фразой, что недавно говорила девушка, которой больше нет.

Аштар стоял на коленях и качался над телом, как пьяный. Ему требовалось время, чтобы осознать, но любого времени для этого будет недостаточно.

– Я убил ее… Она стала мне другом, а я ее убил…

– Ты защищался. – Я услышала хрип, вместо собственного голоса. Но что-то надо было сказать, даже такое нелепое. Аштар поднял голову и больными глазами уставился на меня:

– Я убил шелле, Айса. За такое преступление меня ждет мучительная казнь.

– Ты сам теперь шелле…

Я слышала, как по-дурацки звучит каждая моя фраза. Да, Аштара, возможно, в связи с титулом избавят от пыток, но точно казнят. Если вообще кто-то вспомнит о его титуле. Ведь он стал шелле только формально, на бумажке, он всем значимым персонам, которые сейчас собрались в золотом зале, никто. В отличие от Хинанды, достойной наследницы древнего рода. К тому же императорская чета любит ее, души в ней не чает, как признавалась императрица. Любила, теперь правильно говорить «любила». Мне было бесконечно жаль Хинанду, но я не считала, что Аштар заслужил смерти за то, что его возлюбленная не смогла прикусить язык. Ведь он даже почти не атаковал! Он просто отбивался…

– Вам надо бежать, – сухо заговорила я. – Прямо сейчас. Уходите оба и никогда не возвращайтесь. Дальше в конце крыла должна быть дверь для прислуги.

Марита схватила демона за руку, потащила на выход, хотя сама захлебывалась в рыданиях и словах сожаления. А мне предстояло придумать хоть какое-то объяснение, что именно здесь произошло. Надеюсь, меня не захотят обвинить в смерти морт-шелле? Вряд ли. Я в сравнении с Хинандой ничтожество, я не сумела бы ее победить, даже если бы очень захотела…

Смотреть на тело я не могла, осознанно отворачивалась то к окну, то к стене, как будто пока запрещала себе до конца поверить. Но что-то решать было необходимо, притом срочно. После раздумий я медленно пошла к проему, повернула в коридор в сторону золотого зала для свадебных ритуалов. Увидела там еще одно тело и почти без удивления его разглядывала – настолько моя психика была истощена произошедшим. Какая-то служанка в белоснежном переднике – должно быть, она прибежала на шум. Кое-как я подняла взгляд и не вздрогнула, когда увидела перед собой двух могучих демонов. Они расступились, открывая мне ухмыляющегося старика – Зохара Рокка.

– А вот и она, – радостно поприветствовал меня бывший жених. – Ты же не думала, мразь, что так просто отделаешься? Как нам повезло, что все собрались в дальнем зале. Ждут невесту. Интересно, дождутся?

Не дождутся, всем присутствующим понятно. Зато мне не придется оплакивать Хинанду. А ведь я успела хорошо изучить характер великого князя, раз предполагала еще ночью какой-то выпад. Вот и добегалась, Айса Имельская. Но ты молодец, нервы ему потрепала гораздо масштабнее, чем когда-либо рассчитывала. И в таком безнадежном случае можно позволить себе широко улыбнуться и тоже поприветствовать:

– Дождался своего часа, гнилой женишок? Ну давай же, прикажи своим демонам убить меня быстро и всю жизнь сожалей, что я так и не помучалась на твоем пыточном столе.

– К сожалению, ты права. Убейте ее, пока никого нет, – распорядился Зохар.

Разумеется, я запросто сдаваться на их милость не хотела. Подняла руки и создала сразу два огня – Хинанда недавно показала, как надо бить. Пустила сразу оба, встряхнула пальцы и выпустила серые петли. Увернулась от черной волны, пролетевшей в волоске от моего лица, ударила правого по ногам. Этот танец не будет долгим, но я порадуюсь любой ране, которую успею им нанести.

В бок мне вонзилась магическая игла, запущенная левым громилой. Этого слишком мало, чтобы перестать улыбаться – когда я еще успею? Следующая черная петля должна была полоснуть меня по груди, но вдруг осеклась, налетев на невидимую стену, а перед моими глазами мелькнула рука, ее выставившая. Аштар бил уже иначе, не так слабо, как я. И один противник был рассечен надвое уже через мгновение, а второй свалился на пол, подрезанный узкой дымовой сферой, которую демоны часто кидают плашмя.

– Ты мой сын! – заорал Зохар, отходя от нас спиной подальше. – Прекрати!

Но Аштар не остановился и замахнулся, чтобы нанести прислужнику отца решающий удар сверху, кромсая ему череп ребром ладони. Великий князь понял, что против молодого отпрыска ему не устоять, спохватился и побежал от нас по коридору, свернул в первый же пролет. Догнать его мы не могли – оба были ранены. Вцепились друг в друга, чтобы поддерживать и продолжать стоять на ногах.

– Как можно заставлять императора ждать?! – раздался в стороне гневный крик церемониймейстера. Но подбегая к нам, он изменился в лице и заорал так же громко, но уже с изумлением: – Боги, что здесь происходит?!

* * *

В золотой зал я вошла не под руку с женихом, как было положено, я опиралась на трясущийся локоть Аштара. У входа собралась большая толпа, пришлось раздвигать людей рукой и не обращать внимания на шепотки:

– А что вы ожидали от провинциалки?..

– Куда она запропастилась?..

– Может, она возомнила себя императрицей?..

Голос все еще плохо слушался, но я смогла произнести:

– Хинанда мертва.

Рядом со мной какая-то дама потрясенно замолчала, а потом передала следующему. И шепотки сменили настроение:

– Мертва?..

– Морт-шелле?..

– Невеста принца?..

– Святая богиня, как же такое…

И все они за пару секунд смолкли, наступила гробовая тишина. Не было слышно даже шороха ткани, поскольку все расступились, отпрянули к стенам и затаили дыхание. Майер и Элвин стояли возле алтаря, император рядом с ними – видимо, что-то обсуждали втроем. Я прочистила горло и постаралась говорить как можно громче:

– Хинанда убита.

Император изменился в лице и переспросил:

– Что ты сказала?

Майер побелел, покачнулся и осел на пол. Но все смотрели только на меня, открыв рты и распахнув глаза.

– На нас напали, ваше величество. Зохар и его демоны. Аштар ранен, но Хинанда… Ей так не повезло.

Это только что пришло мне в голову, но ведь я и не соврала. Придворные и гости продолжали молчать – убийство шелле определенно не было здесь в порядке вещей, о таком, возможно, уже столетиями не слышали.

Император шел к нам быстро, с каждым шагом увеличивая скорость.

– Где он?! – у меня от его крика зазвенело в ушах. – Где эта чертова гнида, которую я пригласил за свой стол? Где этот смертник, который явился в мой дворец, в мой дом, чтобы убивать моих верных подданных?!

– Он сбежал, – я сглотнула. – Мы не смогли догнать…

– Сбежал?! Вы позволили уйти убийце Хинанды?!

– Простите, ваше величество. Мы ничего больше не смогли сделать… Ведь мы не драконы.

Слуги бросились к выходам, зовя охрану. Но я отчего-то была уверена, что Зохар успел покинуть территорию дворца – этот древний паразит не зря протянул так долго, он определенно знает, когда стоит немедленно отступить, а в какое время лучше всего ударить. Я отпустила Аштара, его кто-то поддержал и уложил на пол. Демон вроде бы потерял сознание, но до того успел посмотреть на меня затуманенным взглядом. Мне показалось, что с благодарность за непроизнесенную, но всеми воспринятую объяснением, ложь во имя спасения его от казни. Но ему не за что было меня благодарить – если бы не Аштар, то я бы здесь уже не стояла. Он вернулся в коридор, услышав шум. Вернулся, зная, что тогда казни не избежит, но предпочел защитить меня. А это многого стоит.

Общее горе было немыслимым, на Майера я пока вообще не смотрела – боялась потерять остатки рассудка. Но напряжение только нарастало, я не сразу поняла причину. Воздух наполнялся каким-то острым пряным запахом, а голос императора становился громче и громче, от него звенели и лопались бокалы.

– Я дал ему деньги на армию, а он направил оружие против меня?! Седьмой Окраины больше не будет! Не будет в мире никого, кто на стороне Зохара Рокка!

– Отец, нет! – и Элвин кричал, хватая его за руку. – Если ты обратишься, то уже не вернешься – в твоем возрасте это невозможно!

– А зачем мне возвращаться?! – от этого крика ближайших к нему придворных отнесло в сторону, будто порывом ветра. – Зачем мне возвращаться, если я допустил, чтобы в моей же империи мне плевали в лицо!

Люди вокруг, быстрее меня поняв происходящее, начали разбегаться. Я замерла на месте, лишь отшатнувшись чуть дальше. Обращение мужчины в гигантского зверя – это немыслимое зрелище. Но после того как расправилось черное крыло, я больше ничего не могла видеть. Всего миг – и дракон уже пробивал потолок, пытаясь вырваться на свободу из ставшего тесным ему пространства. Вокруг летели балки, слышались крики, людей обуяла паника. Еще бы… Чудовище просто разнесло часть стены и потолка, ударило крылом об пол и взметнуло ввысь.

– Мама, нет! – Я слышала, как Элвин кричит, срывая голосовые связки. – Не делай этого!

Императрица влетела в зал запоздало, откуда-то из боковой двери, но точно застала крики и конец трансформации. Я с трудом разобрала часть ее почти спокойного ответа сыну:

– Он – мой единственный. Для меня не будет жизни без него. Помоги Тирию справиться с тем, что на него свалилось, Элвин. Но у меня больше нет выбора.

Треск рвущейся ткани, и еще через минуту второй дракон, намного меньше, полетел вслед за первым. Это их судьба – быть вместе. Вечность вместе для коронованных, которым очень скоро на все короны мира станет наплевать. Наверное, приятно жить, когда судьба настолько понятна.

Из-за пепла и дыма было трудно дышать. Люди спасали пострадавших из-за завалов, крики и стоны заполнили воздух похлеще резкого запаха. У меня в боку резало болью, на белоснежном платье не осталось ни единого чистого места, оно промокло от крови и пота. Интересно, раз последний этап свадебного ритуала так и не завершен, зато пройдены предыдущие, то я остаюсь невестой Майера или уже наполовину его жена? Я прошла дальше, пододвинула стул к уцелевшей части стола. Подняла с пола полуразлитую бутылку шампанского. Осмотрелась, нашла нетреснувший бокал. Налила до краев. Такого исхода я точно не предполагала – на стороне имельцев теперь всего лишь два дракона. Силы, возможно, даже уравнялись. Кажется, богиня заботится обо мне чуть сильнее, чем я всегда предполагала. С жертвами, болью и кровью, но по-своему точно заботится.

Вокруг рушились стены, надрывно кричали слуги, прекрасный дворец уже не выглядел таким прекрасным, как вчера. Бедный Тирий, наследник теперь свободного престола, придет в ужас, когда вернется из своей дипломатической миссии. Элвин все еще надрывно звал в открывшееся небо, словно надеялся, что родители смогут его расслышать. От его чистого, сильного голоса остался только надломленный хрип. Герцог Кеймар вместе с сыновьями отдавали распоряжения и ставили магические опоры, чтобы здание не похоронило под собой нас всех. А я сидела за полуразрушенным столом молча и пила шампанское.