Глава 11

Хорошо, что у меня не было времени отреагировать. Я слишком сосредоточилась на Ырке, который мог все же прорваться во владения лешего. И когда тень налетела на меня, едва не сбив с ног, я даже вякнуть не смогла, не то что показать когти. От страха из головы вылетели все заговоры и заклинания.

И хорошо, потому что в медвежьих объятиях меня сжал инквизитор. Альбинос. Его рубиновые глаза равнодушно скользнули по моему лицу. Мужчина резко отстранился.

— Вы либо очень плохая ведьма, — сказал он, — либо обыкновенная дура.

Я благоразумно промолчала. Ырка еще раз мелькнул на краю луга и скрылся в густой траве. Одна опасность миновала. Но инквизитор-то оставался здесь!

— Как можно без защиты пойти в Чащу? — спросил он.

В его ледяном тоне было ни капли эмоций. Я же говорю, все они становились примороженными истуканами у себя в ордене. А еще говорят, что нет монстра страшнее карги. Как же! Охотникам на чудовищ приходится многое перенимать от монстров, чтобы быстрее обнаруживать нечисть и лучше с ней справляться. Инквизитор должен стать хуже карги, чтобы ее победить. Опаснее. Безжалостнее. Хитрее.

И все равно ведьмам веками удавалось прятаться от Ордена. Получится и у меня, нужно лишь только постараться.

— Я хотела прогуляться, — проблеяла я. — Поискать тетушке цветочков…

— Дура, — резюмировал инквизитор. — Бегом в Злейск!

Я не знала, как сказать ему, что мой дом там, в глубине опасной Чащи, где никто в здравом уме не поселится. Пришлось кивнуть и безропотно пойти в указанном направлении.

За спиной зазвенела вытаскиваемая из ножен сталь. Инквизитор быстрыми шагами двигался к лугу. Вот дурак, в одиночку идти на Ырку! Нет никого свирепее этой нечисти. От него даже полынь не защитит, и магия не сработает. Только специальным ритуалом можно изгнать нечистивого выродка с полей.

Я прикусила губу, смотря вслед удаляющемуся в поле альбиносу. Убьют же его, как пить дать убьют! И это не мое дело.

Я развернулась и решительно зашагала в лес. Мне, ведьме, смерть члена ордена только на руку. Сам дурак, раз один в поле полез. Даже днем Ырка мог заговорить жертву, загипнотизировать. Я обернулась. Инквизитор застыл у кромки леса. Он приложил ко лбу ладонь козырьком, высматривая темное пятно или шуршащую в зарослях фигуру.

Плюнув на все свои принципы и ведьминскую осторожность, я скрестила пальцы в защитном знаке и направила их на инквизитора. Этот идиот же и не подумает просить сил и благословения у богов, а уж тем более Троицы.

— Деде, — прошептала я. — Прадеде. Пращур.

На спине инквизитора появилась тонкая паутинка моего проклятия. Что поделать, благословение карги всегда слабое и легко разрушаемое. Я больше не была светлой ведьмой. Теперь мне под силу только проклинать. Однако, как говорила моя матушка, было бы желание, а уж умение приложится.

Проклятие, что я наложила, призывало предков человека в свидетели. На короткое время они возвращались с того света, чтобы посмотреть на потомка. Вреда оно никакого не наносило, разве что могло эмоционально повлиять на знающего человека.

А вот Ырка боялся духов предков. Им всегда становился самоубийца, слабый человек, опозоривший род. Ырка забывал, кто его семья, поэтому боялся любых духов предков. Поэтому лучшим заговором от него был простенький “Чур” и просьба трем родственникам присмотреть за тобой.

Так и вышло. Инквизитор вышел в поле, держа короткий меч наготове. Позади него появилась черная фигура, похожая на маленького ребенка. Инквизитор обернулся.

Ырка любил долго выслеживать своих жертв, поэтому мог идти за ними не один час, запутывая дорогу. Почувствовав на себе его взгляд в поле ночью, следовало ни в коем случае не оборачиваться, даже если знакомым голосом кто-то зовет, прочитать молитву или заговор для призыва предков, и нестись в сторону леса со всех ног. На опушку Ырку не пускал леший, если таковой имелся.

А вот если человек оборачивался, Ырка выпрыгивал к нему и гипнотизировал своими огромными глазами, которые светились, как гнилушки. Нечисть заговаривала путника, и как только жертва теряла бдительность, нападала. Ырка был сильнее любого человека: быстрый, верткий, не чувствующий боли.

Ему можно было отрубить голову и конечности, но это не уничтожало его. На смену одному Ырке всегда приходил новый, голоднее и злее предыдущего. Избавиться от него можно лишь одним способом: в полночь отыскать кости самоубийцы и провести над ними обряд очищения, после чего похоронить в другом месте.

Я с тревогой следила за тем, как инквизитор пытается ранить Ырку, а тот отскакивает. Судя по побледневшему лицу альбиноса, нечисть уже принялась заговаривать его.

У меня не хватило духу оставить человека биться в поле одного. Я посмотрела на мелькавшее в траве темное пятно и тихо произнесла:

— Хвате, а то Деде расскажу.

Нечисть будто споткнулась, но снова принялась скакать. Она прыгнула инквизитору на спину, где висело мое проклятье, и тут же испуганно отпрянула.

Ырка замер в густой траве всего лишь на пару мгновений, но мне довольно было и этого. Я сосредоточила на нем свой ведьминский взгляд и снова прочитала проклятье.

— Деде. Прадеде. Пращур.

Нечисть тоскливо взвыла и ринулась прочь. Инквизитор бросился за ней. Пока он не понял, что произошло, я понеслась дальше по тропинке, мечтая скрыться с места преступления как можно скорее.

Додумалась же, на инквизитора заговоры набрасывать! Он спасибо не скажет, сразу схватит за волосы и утянет на костер.

Я бежала все дальше и дальше, карабкаясь на пригорок, пока наконец не оказалась далеко от простирающегося внизу луга.

Где-то там бродил беловолосый инквизитор с рубиновыми глазами. Еще дальше скрывался Ырка, которому я нанесла смертельную обиду.

Я перевела дух и пошла дальше в лес. Словно мне мало оказалось приключений, где-то сбоку снова метнулась черная тень. Я испуганно прижалась к ближайшей сосне, всматриваясь в гущу валежника, но ничего не увидела.

Мне показалось, что где-то за деревьями мелькнул черный плащ. Мелькнул и пропал, словно в воздухе растворился.

Перепуганная и уставшая, я побежала домой, надеясь попасть в избушку еще до наступления темноты. День был долгим и невероятно тяжелым. Пора бы уже снять с себя маску наивной девчушки немного побыть наедине с собой.