Глава 12

В доме меня ждал лишь холод и темнота. Я сбросила с плеча котомку и устало сползла по стене на пол. Однако у меня не было времени прохлаждаться.

Под потолком висели связки трав и цветов, украшая мое жилище. Однако у них была и другая роль. Все это рано или поздно становилось сердцем эликсира или зелья, не говоря уже о простеньких сборах, усиленных магией и обычных. Я выложила нераспроданный товар, покопалась у себя за печкой, выбирая, что пойдет на нехитрый ужин.

Сегодня намечался целый пир: нашлась банка нетронутых солений от сердобольной старушки, которая приметила, что травница покупает лишь зерно да самое дешевое мясо из старых охотничьих запасов.

Я с удовольствие посмотрела на свету овощи, плавающие в рассоле. Все крепкие, яркие, никакой мути. Прямо картинка! Живот заурчал, напоминая, что последние дни ему перепадает самый минимум еды.

Однако приготовление пищи было делом не самым легким. Во-первых, нужно было натаскать водицы. По зиме я не заметила колодца, погребенного снегом в низине. Сейчас он спасал меня от ежедневных многочасовых прогулок до речушки. Во-вторых, нужно было растопить печь и аккуратно засунуть котелок с кашей в нужное время в нужное место, чтобы не перетомилась и хорошо сварилась.

Я проделала всю необходимую работу и с удовольствием поужинала при свете лучин, закусывая простенькую кашу огурчиками.

Все хорошее когда-нибудь заканчивалось. Вот и мне, после нехитрого ужина и пары минут отдыха, пришлось браться за работу. Несколько связок были сняты с веревки и отправлены на стол. Рядом появилась мальвазия, купленная у торговца, и парочка других алхимических компонентов.

Не все из них одобрялись инквизицией. Однако ведьмы умели превращать даже простенький уголь в лекарство, что уж говорить об алхимических реактивах.

Я напомнила себе, что больше никак не отношусь к светлым. Я — карга. Специалистка по проклятиям, ядам и вмешательствам в человеческую судьбу. Ожившая детская страшилка. Монстр из-под кровати. А все из-за девичьей глупости. Если бы я не ошиблась, не было бы этой ужасной зимовки в Чаще, не было бы Злейска и беготни от инквизиции. Сделанного не воротишь, прошлого не перепишешь.

— Вот и я, — прорычали за дверью.

Я и ухом не повела, продолжила отбирать хорошие листочки, хорошо сохранившиеся и напитанные силой.

— Пусти меня! — потребовал голос.

Но это мы уже проходили. Я ненавидела зверя за все, что он со мной сделал. И ему было хорошо известно, что его не ждут.

— Хватит дуться, — рыкнул он. — Просто впусти меня, и мы поговорим.

Я выглянула сквозь щели в ставнях. Сегодня наступило полнолуние. Только в такие дни проклятие на звере ослабевало, и он мог подобраться ко мне так близко. Все остальное время он был вынужден скрываться среди теней, следовать за мной по Чаще, не в силах приблизиться.

— Ты не можешь вечно от меня прятаться, — заметил зверь. — Однажды ты окажешься одна, без стен и заклятий. И тогда я приду.

Я погрузила травы в мальвазию, наблюдая, как медленно они напитываются. Заморское вино усиливало натуральные свойства растений, раскрывало их потенциал и без магии. Была лишь одна побочка, из-за которой я так не любила настойки на мальвазии. Все получалось слишком крепким, чтобы давать детям, а у стариков могло подскочить давление. Магия была как-то надежнее, предсказуемее, безвреднее.

Инквизиторы со мной не согласились бы. Я зло усмехнулась. Кто станет их спрашивать, когда родственник уже одной ногой в могиле и мучается от страшных болей?

Люди порицали ведьм, боялись их, ненавидели и строчили кляузы в орден. Но стоило кому-то из их близких попасть в передрягу, как неприязнь забывалась, и на порог приглашалась ведьма, которую оттуда до этого гнали поганой метлой.

Я отложила в сторону огромную банку с настойкой от болей, головных и сердечных. Ивовая кора тонкими лоскутами ложилась на дно.

Все пригодится, даже мальвазия. Болезни никогда не бросали людей, как зверь не отступал от меня. И в периоды страшной нужды любое припасенное заранее лекарство было кстати. Какой-то пучок трав мог спасти десятки жизней.

Я познала это на своем опыте. Ни разу еще запасливость не подводила меня.

Я стянула ленты и убрала в старый сундук, брошенный здесь хозяевами, сарафан. Следом отправилась нарядная рубаха, вышитая Гленной или ее матерью. На замену ей пришла тонкая ночная сорочка, купленная на рынке.

Что поделать: я просто не могла вечно обходиться той кучкой лохмотьев, что осталась у меня с зимы. Запасы денег ежемесячно пополнялись, но часть из них уходила на покупку банок, склянок, мешочков и снеди. За удачные продажи я баловала себя и необязательными покупками вроде этой сорочки и отреза ткани, из которой позже пошила нижнее белье.

Приготовясь ко сну, я заползла на скромный топчан рядом с печкой, устланный шкурами, и закуталась в шерстяное одеяло. За окном шелестели деревья. Взвыли волки. Уже засыпая, я слышала мягкие осторожные шаги зверя за дверью. Он кружил вокруг моего жилья, приглядывался. Зверь знал, что его жертва скрыта за хлипкими стенами лесной избушки. Он жаждал добраться до меня, но не мог.

Усталость брала свое, поэтому вскоре я уплыла в темноту, не в силах и дальше дергаться от каждого подозрительного шороха. Наутро на окнах и двери обнаружились следы от когтей.