Глава 44

Когда-то мама делала для меня фиалковое вино. Она говорила, что это самый весенний напиток. Он согревал сердце и разжигал кровь. Фиалковое вино разливалось на языке пламенем, оставляя после себя приятный холодок.

Когда я сделала первый глоток разведенного слезами девы отвара, меня обожгло. Весь мир полыхнул яркими пятнами магии. Из легких вышибло воздух. Я согнулась пополам, с трудом удерживая отвар в себе. Как только меня немного отпустила, я сделала второй глоток.

Зачем?

Я и сама не знала. Кресс стоял рядом. Кажется, он что-то говорил, но я не слышала. Перед глазами расцветали пятна магии, почти ослепляя. Нутро горело. Не знаю, как мне удалось не выплюнуть отвар сразу. Возможно, просто взыграла гордость. Или вредность. Какая-то часть меня хотела, чтобы Кресс увидел мое стремительное старение и смерть. Ему пришлось бы тащить труп через всю деревню и договариваться со старостой о похоронах.

А мне уже стало бы все равно.

Однако отвар не сгубил меня, хотя что-то изменилось. После выжигающего сердце и душу огня пришла приятная прохлада. Это было сродни вхождению в реку жарким летним днем. Контраст между огнем и холодом порождал что-то близкое к наслаждению. Я нырнула в это чувство с головой, не вполне осознавая, что происходит.

Кресс поймал меня. Когда я пришла в себя, он уже мчался мимо костров, прижимая меня к груди. Я безвольной куклой замерла у него в руках, не в силах даже разомкнуть губ. На смену вспышкам магии пришла темная весенняя ночь. Она была глубокой, как омут дальних озер. Она была черной, как глаза Кресса. Мне нравилась эта ночь.

На небе сиял ровный кругляшок полной луны. Это значило, что сегодня ко мне придет зверь. Испуга не было, лишь легкое удивление, что все происходит так быстро. А я даже не успела вернуться домой, да и у Кресса по периметру не было никаких защитных заговоров. Зверь сможет зайти.

Я не хотела видеть его, но не могла помешать ему зайти. Мир рассыпался и ускользал от моего сознания. В блаженное забытье мне мешал погрузиться настойчивый голос инквизитора. Кресс звал меня, ругался, просил побыть с ним еще немного.

Я не хотела, но почему-то оставалась рядом. Внутри было ужасно пусто и хорошо. Я чувствовала лихорадочное биение сердца, но не могла понять, кому оно принадлежит.

Все закончилось прозаично. Кто-то совал мне в рот пальцы, а другой человек держал волосы на затылке. Из меня выходила черная желчь вперемешку с кровью. Тело сотрясалось от боли, но инквизитор не давал мне вывернуться. Он поил меня, вытирал лицо и продолжал пытку до тех пор, пока все не вышло.

Я снова оказалась у него на руках. Чья-то заботливая рука убрала мне налипшие на лоб волосы. Кажется, это была Гленна.

Меня вынесли из теплого дома в ночную прохладу. Вскоре мы выехали из Злейска в сторону Чащи. У меня не было сил, чтобы удержаться в седле, поэтому Кресс ехал со мной на лошади.

Он так крепко прижимал меня к своей груди, что я задыхалась. С трудом откинув голову, я заглянула в его глаза. Они были черными, как ночь, но мне казались ярче солнц.

— Ненавижу тебя, — прошептала я.

— Знаю, — лаконично ответил Кресс. — Береги силы, ведьма.