Глава 45

Для ведьмы потеря магии была равнозначна отказу важного органа. Мне сложно объяснить роль энергии в нашей жизни. Самой простой аналогией с потерей магии была потеря слуха. Или обоняния.

В принципе, можно выжить и так. Однако первое время приходится особенно тяжко. Ты просто не знаешь, как справляться без этого. Пока привыкнешь, уже сто раз успеешь попасть в нелепую ситуацию.

Без магии я лишилась привычного зрения. Когда Кресс занес меня в спальню, я с трудом отыскала кровать. Перед глазами стояла темная пелена. Я больше не чувствовала предметы и окружающий меня мир. Даже с лучиной я несколько раз споткнулась о ковер и чуть не промахнулась мимо кровати.

Инквизитор наблюдал за моими передвижениями, поджав губы. Он хотел сначала сам меня уложить, но я наорала на него, сказав, чтобы выбрал один путь. Он либо хочет меня угробить и поит слезами девы, либо пытается помочь и ухаживает, как за больной. Третьего не дано.

Кресс подчинился. Его молчаливое присутствие раздражало меня не меньше, чем аномальная забота.

— Тебе что-нибудь принести? — тихо спросил он, когда я наконец смогла улечься и укутаться в одеяло.

— Топор. Попробую отрубить себе голову. Твой подход к казни ведьм лишен всякой гуманности. На костре мучиться всего пару часов, а ты меня изводишь уже несколько дней. Будь добр, не продляй агонию.

— Может, воды?

Это пугало. Вместо привычного злого Кресса появился кто-то другой. Мне больше нравился прежний инквизитор: его было проще ненавидеть. Этот запутавшийся мужчина вызывал у меня боль. Непонятно, правда, головную или сердечную.

— Проваливай, — вяло отмахнулась я. — И помолись за мою душу. Авось, к утру издохну.

— Я не хотел, — произнес Кресс.

Он поджал губы и отвел взгляд. В комнате повисло неловкое молчание. Только лучина слабо потрескивала, да за окном шумел лес.

— Зачем ты вообще заставил меня выпить слезы девы? — прошептала я.

— Они являют истину. Выводят все зло на свет.

— И? Я и есть зло. В карге остается только темная магия, она единственное, что поддерживает во мне жизнь. Ты же знал.

— Да, — согласился Кресс. — Но ты не умерла. Тебе стало лучше!

Я хрипло рассмеялась. Горло все еще саднило от желчи.

— Это, по-твоему, лучше?

— Твои когти пропали, — упрямо произнес Кресс. — Ты вылечиваешься.

Я посмотрела на свои пальцы. Интересно, кто и когда стянул с них перчатки? Кресс не соврал, мои пальцы стали обычными. Девичьи руки и никаких когтей — все это за пару глотков слез девы.

— А что с волосами? — вяло уточнила я.

— Кажется, слегка посветлели. Похоже на обычный рыжий цвет.

Я отвернулась к стене. Хотелось хоть немного отдохнуть и прийти в себя. А уж завтра разберемся, что у меня с когтями и волосами. Я просто боялась радоваться сейчас, потому что утром разочарование может быть сильнее, чем мне дано выдержать. Кресс понял намек и прикрыл за собой дверь. Весь дом погрузился в молчание, только сосны скрипели за окном.

Сквозь сон я почувствовала, как прогибается кровать под чужим весом. Ко мне прильнул кто-то большой и горячий, пахнущий лесом и свободой. К запаху смолы примешивался тонкий аромат костра.

Я слишком устала, чтобы даже попытаться прогнать его. Даже без магии было понятно, кто пожаловал в гости.

Зверь аккуратно лизнул меня в щеку и лег на подушку. От его горячего тяжелого дыхания у меня пекло затылок. Я заворчала, и зверь перелег поудобнее.

— Нам все равно придется поговорить, — пророкотал он.

“Инквизитора на тебя нет”, — подумала я и уснула.