Глава 86

Все в мире подчиняется законам равновесия, как завещала Истле. Мама учила, что когда забираешь травы, надо что-то подарить лесу взамен. И обещала, что мир никогда в долгу не останется. Это были уроки для маленькой девочки Раданы, начинающей травницы.

С возрастом я поняла, что мир не такое уж приятное место. Люди не очень любили закон равновесия и нашу богиню Истле. Им хотелось получать больше, отдавая меньше.

Когда я распахнула глаза, поняла, что справедливость все же существует. Богиня не забыла меня.

Надо мной простиралось бескрайнее синее небо без единого облачко. Его весенняя яркость ослепляла. А еще я увидела Кресса. Сердце защемило от радости. Может, богиня разрешит мне немного понаблюдать? Я хотела удостовериться, что у инквизитора больше не будет проблем.

Дракон улетел, но кто запретит древней рептилии вернуться? К тому же, я боялась, что даже всех моих сил, отданных без остатка, не хватит на нормальное залечивание ран.

Кресс выглядел бодрым и очень-очень злым. Меня — мой дух? — затрясло. Я уж было решила, что это какое-то волнение в магическом поле, но потом ко мне вернулись чувства.

Спина затекла. Щеки горели, будто кто-то усердно хлестал по ним. А трясло меня потому, что Кресслав не умел приводить в чувство дам. Впрочем, а чего я еще ждала от инквизитора? Он решил лечить проклятие миртом. А теперь схватил меня за плечи и тряс, как молодую яблоньку. Жалко, что я при всем желании не могла ему ничего кинуть на голову.

— Эй! — воскликнула я. — Хватит. Уже. Меня. Трясти!

Приходилось произносить не больше одного слова за раз, чтобы случайно не прикусить язык. Я порядком удивилась, осознав, как звонко звучит мой голос. В горле наконец-то перестало першить, а то у меня с самой зимы держалась легкая хрипотца, как у заядлой курильщицы.

Кресс замер, всмотрелся в мои глаза. На его лице появилось волнение.

— Рада? — хрипло произнес он. — Ты как?

— Жива, — недоумевающе отозвалась я.

В следующее мгновение меня прижали к крепкой мужской груди. Холод. Терпкость. Мускус. Едва уловимый запах эвкалипта. Я с наслаждением втянула запах Кресса, такой знакомый и волнующий. Исключительно из вредности я попыталась доказать себе, что просто привыкла к этому аромату. Я обожала зверя до того момента, как мы рассорились, поэтому и Кресс мне понравился. Просто из ностальгии полюбила его запах.

Бред. Я знала, что мне нравился не только аромат его кожи. Я любила поддевать инквизитора, любила выводить его из равновесия. И только самой себе не могла признаться, что не хочу сбегать от него, что забочусь о его ранах, потому что волнуюсь.

Никто не заставлял меня ходить с ним под руку, спать в одной комнате и даже помогать бороться с тем, что инквизитор считал злом. Мои методы, конечно, орден мог не одобрить, но все же.

А еще мне вспомнилось, как в нашу самую первую встречу Кресс поступил с оберегами. Он не знал меня, не помнил моего лица. И все же инквизитор не отправил торговку к ордену, почувствовав магию, а попросил спрятать обереги, чтобы другой ретивый послушник не заметил и не обвинил меня невесть в чем.

Может, мы были не такими уж и разными. Да, мои представления о магии сильно отличались от убеждений Кресса. Но разве два умных человека не смогут договориться? Хотя у нас скорее история из разряда “встретились два идиота”.

Я обняла Кресса. Сначала робко положила руки ему на плечи. Потом, окончательно осмелев, потерлась щекой о грудь. Инквизитор вздохнул и ласково коснулся губами волос на затылке.

Напряжение между нами лопнуло, словно мыльный пузырь. Кажется, сейчас мы оба что-то поняли: о себе, о мире, об общем прошлом. И жить стало легче.

Вот только долго ли мне осталось жить? Я уперлась ладошками Крессу в грудь, требуя освободить мое личное пространство. Обниматься было приятно, но деревню кроме нас никто не спасет. И костер по мне уже плачет, небось!