Глава 29

Мощная мужская фигура осторожно поднимается по лестницам. Ступаю в след и не могу унять громко стучащее, разрывающееся сердце. Смотрю, как завороженная на колеблющиеся длинные белоснежные волосы матери, которые откликаются волной при каждом шаге мужчины.

Гринвуд осторожно преодолевает ступеньки и останавливается у дверей нашей квартиры. Еще один матерый хищник на моем пути, аккуратно держит на руках хрупкую беловолосую женщину.

Зависаю от контраста и неправильности картинки.

Поворот головы в мою сторону и суровый взгляд исподлобья. Фил заставляет меня собраться без слов, дает безмолвную пощечину, призывает проявить всю мою выдержку.

Помогает. Опять.

Спохватываюсь и открываю дверь. Громадный мужик быстро проходит в квартиру, направляется в комнату и со всей бережностью и осторожностью кладет Ивет на кровать.

Подхожу, помогаю, поправляю подушку.

— Ма, все хорошо, — улыбаюсь.

— Это, кто вернулся?! — влетает в квартиру запыхавшаяся Эйрин. С порога радостно щебечет. Рассеивает тяжелую обстановку.

— Без тебя грустно совсем! Меня уже Агата замучила вопросами. Все хотят тебя увидеть. С работы девчонки обещали зайти на днях. Я уже устала их отгонять!

Пышка говорит без умолку, садиться на кровать и заглядывает матери в глаза.

Ивет все слышит, чувствует, понимает. Изредка говорит, но речь дается с трудом.

Смотрю, как Эри смуглой рукой расправляет одеяло и меня глючит, понимаю, что не могу находиться в этой комнате.

Нужно время. Нужно собраться. Тихо выскальзываю на кухню. Беру полотенце, прикрываю лицо и плачу. Глушу звуки и сотрясаюсь всем телом.

Мне надо играть роль. Изображать веселость, которой нет. Ивет тяжелее. Мать умна и все видит, но травмировать ее еще и моей подавленностью я не хочу. Клоунада нужна именно мне. Так легче справляться.

Всхлипываю.

Чувствую, как меня отрывают от пола, прижимают к литой груди, крепкие пальцы отнимают и отбрасывают материю в сторону.

Гринвуд держит меня на весу, прижимает к себе, оставляя ноги висеть в воздухе. Для него я вешу не более пушинки.

Поднимает лицо указательным пальцем, держит за подбородок. Взгляд тяжелый. Чистый свинец, давящий, пугающий. Смотрит в самую душу, считывает эмоции.

— Кончай истерить. — коротко и сухо.

Фил вообще сильно поменялся с момента нашей встречи на вокзале. Стал суровым, замкнутым и пугающим. В нем чувствуется что-то потустороннее, мертвое. Опускаю взгляд, опять смотрю на горло с мощным кадыком, прикрытым меткой.

Гладит меня по волосам, играет с прядками.

— Соберись.

Не многословен.

Шмыгаю носом и киваю. Иногда жесткое слово и оплеуха заставляют сразу прийти в себя.

Гринвуд меня отпускает. Отходит. Напряжен. Кажется, что сильно зол.

Без слов разворачивается и уходит.

А я сморю ему в след и не понимаю… ни себя, ни его…