Глава 52

— Ада, давай тайм-аут! Это репетиция, а не концерт в Карнеги-холле! — смеется разгильдяй — гитарист Зак.

Улыбаюсь.

— Скажешь тоже, где мы, а где Карнеги-холл…

Ребята расходятся. Продолжаю сидеть и крутиться на стуле рядом с фортепиано. За то время пока работаю в этом клубе, уже обтесалась, вникла немного в кухню.

Я в нормальных отношениях со всем составом мюзик — бэнда, начиная от хмурого бородача барабанщика Эда, заканчивая весельчаком бас-гитаристом Дрю, который складывает инструмент в футляр:

— Давай, до вечера, Адель!

Взгляд останавливается на сегодняшней прессе. Опять Зак забыл свои желтые газетенки. Беру в руки, хочу крикнуть, чтобы забрал, но ребята быстренько смылись. Открываю страницы и бездумно листаю.

Замираю.

Сердце на мгновение останавливается, а затем меня накрывает черной, звенящей ненавистью. Тело прошивает ознобом, пальцы дрожат, но я, как наркоманка в ломке делаю только хуже разглядываю целый разворот фотографий, изучаю кадры досконально, до самых мелочей.

Губы сохнут, горло дерет и кричать хочется, столбенею. Пальцы дрожат, но я не могу удержаться, перехожу к чтению текста.

“Наследники гуляют Жарко”. — Идиотское название статьи.

“Тайгер Ривз устроил сумасшедшую вечеринку на яхте. Мажор давно пустился во все тяжкие, забросил дела и ушел в развратные вечеринки. Пока компания преодолевает кризис, и груз всей ответственности руководством группы предприятий всецело упал на плечи состава директоров, богатый наследник предпочитает…”

Строки бегают, не могу больше читать. Смотрю на высокого мужчину в плавках, обнимающего двух веселящихся девушек в провокационных бикини. Фотографии не очень хорошего качества, снимали издали, но я узнаю черты. Это Ривз. Взрослый. Матерый. Пошлый. Развратный. Отталкивающий. Не улыбка на лице, а оскал — хищный, плотоядный, жадный.

Вот он настоящий монстр. Голодный до женщин, любящий играть на чувствах, предпочитающий терзать не только плоть, но и ловить кайф от агонии чужой души.

Отбрасываю газету и кладу руки на клавиши. Меня знобит. Бросает то в жар, то в холод. Тот Ривз которого я для себя нарисовала, был другим…

Ответственный, жесткий в первую очередь по отношению к себе, руководствующийся расчетом и понятием долга. Перед семьей, перед корпорацией, перед тысячами сотрудников, чье благополучие зависело от процветания компании.

Как я могла так в нем ошибиться?! Как видела то, чего нет и в помине! Подарила всю себя! Отдалась телом, душой, позволила растерзать, уничтожить.

Подонок! Ненавижу!

— Моя ты Адель, всегда, навсегда… — чувственный глубокий голос в ушах, как будто монстр не в Европе сейчас веселится, а здесь сидит, рядом, в шею дышит.

— Лжец! НЕ твоя! Никогда не была твоей! — шепчут губы.

В эту самую секунду меня накрывает. Руки сами плывут по клавишам. Незнакомая мелодия льется нотами прямиком из сердца и души, заставляя все внутри содрогаться, наполняться и пропитываться клубком эмоций.

Погружаюсь в мир личных переживаний, мало обращаю внимание на толпу работников клуба, которые в дневной час исполняют свои обязанности по поддержанию порядка в этом злачном заведении.

Моя молчаливая исповедь.

Я играю оду своего убитого сердца…

Боль не уходит, она, как загнанный зверь, прячется в уголках сознания и точит свои когти, чтобы выбраться из западни и напасть исподтишка, лишая воздуха в приступах, дарящих агонию.

Реквием. Я играю реквием моего растерзанного, далекого, лживого счастья. А перед мысленным взором проклятое лицо с точеными резкими чертами и океаном сине-зеленых глаз, в которых захлебнулась.

Лишь ненависть осталась гореть пламенем, поднимающимся со дна моего сознания пеплом, летающим в воздухе, звучащим в музыкальном крещендо.

Музыка уносит в тревожные дали, музыка — спасение, музыка — убежище для сломанной куклы, порванной, израненной, не прощающей…

В какой- то момент начинаю интонировать голосом. Тревожная мелодия льется из-под беглых пальцев, и я понимаю, что взгляд мой остается сухим и незамутненным, а слезы изливаются в мелодии…

— Надеюсь, что однажды тебе будет хоть в половину так же хреново и больно, как и мне, Тайгер, где бы ты сейчас ни был…

Хотя, чтобы ощутить терзания моей души хоть на малую толику, для этого тебе нужно иметь сердце, которого у тебя нет.

Хладнокровный монстр. Зверь, спрятанный, покрытый льдом, выпускающий свой пламенный ад наружу и уничтожающий все по щелчку пальцев.

Не было там человека. Никогда.

Последний аккорд поглощается звенящей тишиной. Я отрываю взгляд от клавиш и вижу работников клуба, замерших посередине своих дел.

Смотрю на бармена, который опять застыл, забыв натирать стакан, что сжимает в руках. Останавливаю взгляд на уборщице, протирающей глаза грязной тряпкой и сухонького расторопного китайца, замершего со шваброй.

Слышу аплодисменты, поднимаю взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж к ВИПам, и сталкиваюсь с насыщенным черным взглядом Кириана.

Гор прожигает взглядом неистовых глаз. Даже со своего места ловлю отблеск хищных бликов.

Кажется, что понял, прочувствовал все то, что я передавала в музыке. Смотрит внимательно. Проницательный. Властный. Взрослый…

По огню глаз вижу, насколько моя мелодия проникла в него. Молча кивает в сторону своего кабинета. Дает понять, чтобы следовала за ним.

Мгновения тишины и сцепленные взгляды. Мой и его. Дышать не могу. Воздух кажется огненным, раскаленным.

Чувства переполняют. Мне нужно собраться.

Кириан не ждет. Разворачивается и уходит, а я смотрю ему в след.

Меня накрывает. Мысли долбятся в голове ужами и ничего хорошего не думаю. Я уже привыкла к тому, что те, от кого ты зависишь привыкли пользоваться своим положением, властью.

Есть категория людей, для которых весь вопрос только в цене. А Кириан изначально озвучил мне свои условия, которые не менял никогда…

Закрываю крышку инструмента и выпрямляюсь, встаю и иду на второй этаж. Медленно поднимаюсь по лестницам, останавливаюсь у дверей, стучусь и захожу.

Гор стоит у окна, положив руки в карманы брюк, уже без пиджака в белоснежной сорочке, которая облепила мощную спину, прорисовав литые мышцы. Как всегда элегантен. Одет с иголочки.

Кажется, что здесь все пропитано запахом его парфюма с вишневой горечью и чисто мужской энергетикой.

Широко расставил ноги. Уверенный. Ровный. Натянутый, как тетива лука, готовый к броску. Чувствуется военная выправка, которая выдает в нем морского пехотинца…

Замечаю, как лучи солнца играют в смоляных чуть волнистых прядях на затылке.

Не чувствую в нем врага. Мое появление привлекает внимание. Кириан бросает взгляд через плечо на меня. Мгновение и кажется, что кипятком в мою сторону швырнул.

Черные глаза рассматривают. Пробегаются по мне задерживаясь на изгибах фигуры. Я немного пришла в себя и больше не звеню костями. Округлости появились и цвет лица пришел в норму.

Подмечает все изменения, щурит глаза.

Я стою перед Гором в обтягивающей майке с мультяшным принтом и джинсах. Длинные волосы собраны в конский хвост на затылке.

Слишком далека от привычного для его глаза блеска и лоска танцовщиц. Но, уже прогресс то, что бесформенные полуверы валяются в самой глубине шкафа. Я уже не так боюсь взглядов. Наоборот. Иногда могу провоцировать своих фанатов, пришедших в клуб за моим выступлением немного откровенным нарядом.

Мой шеф улыбается и черные глаза лучатся весельем. Тягучий взгляд, теплый, кофейный.

Черный кофе. Без сахара. Горький.

Этот восточный мужчина ассоциируется у меня именно с этим напитком, которой приготавливается по традиционному рецепту в специальной турке и имеет терпкий запах зерен, а после того, как чашка опустеет на дне остается тяжелая гуща. Говорят, на подобном осадке гадают и предсказывают будущее.

Интересная аллегория…

Кириан колоритный мужчина. Истинный Мефистофель. Темный, порочный, властвующий в мире порока и при этом неприступный, волевой, взвешенный.

Персонал при его редких появлениях трясется. Он разносит в пух и прах за малейший недочет. В его клубах строгая внутренняя субординация. Все работает четко, на подобие слаженного механизма, где каждый винтик на своем месте и выполняет четкую, прописанную функцию.

Во всем порядок и муштра, сопоставимая с военной. Хозяин сети умудрился все сделать по закону и даже к Крейзи меню особо не прикопаться, как болтают девчонки.

Бизнесмен. Бывший Морпех. Хотя “бывших” в этом деле не бывает. Я и видела-то его за все время работы несколько раз. Мы с ним практически не пересекаемся. И это хорошо. От подобных людей лучше держаться на безопасном расстоянии.

— Как тебе здесь работается, Ада? — наконец нарушает молчание, и я слышу тягучие нотки, медовые.

Разворачивается на пятках, смотрит в упор. Сшибает своей харизмой. Заставляет внутренне пригибаться в желании спрятаться. А я опять смотрю на густую растительность, виднеющуюся в распахнутом вороте. Снова на смех нервический пробирает, утыкаю взгляд в пол и отвечаю:

— Все хорошо, спасибо.

В голосе улыбка слышна, знаю. Веселит меня излишняя волосатость этого мужчины, ничего не могу с собой поделать.

— Улыбайся по чаще. — следует приказом, и я отрываю взгляд от пола. — Тебе подходит. Это, во-первых, а во-вторых — я клуб открываю в Чикаго. Мне нравится твой голос истинной сирены, Ада. Ты не оставляешь равнодушными даже бывалых мужиков, приковываешь взгляды, затягиваешь в омут. Манишь. Тянет к тебе.

Молчу. Не знаю что ответить.

— Я люблю океан, девочка. Свежесть, которой от него веет и умиротворение. Когда заплываешь в самую синеву, где под тобой бездонная пропасть, кишащая истинными великанами природы, ты ощущаешь свободу.

Странное сравнение. Подвисаю. Понимаю, что цепляю этого мужчину.

— Ты навеваешь воспоминания своим голосом. Заставляешь прислушаться к себе. Редкое умение, ну и хорошая фишка, которую я хочу использовать не только в этом клубе. На тебя идут. Хотят слышать, как поешь, ты заводишь. — на последнем слове в черных глазах та самая бездна разворачивается про которую говорил, ураган.

Собираюсь, настраиваюсь, не замечаю ничего кроме делового обсуждения.

— Что именно я должна подготовить? Какой плейлист?

— Не заморачивайся, все, как обычно без лирики, которую я сегодня услышал, что за мелодия, кстати?

— Импровизация… Иногда на меня находит, больше не повторится…

Взгляд пристальный, жаром обдающий:

— Не вздумай такое в клубной программе спеть. Здесь иной формат.

— Конечно! Я пою строго по плейлисту, одобренному Хельгой. — отвечаю с горячностью, чувствую, что виновата, не должна была…

Смущаюсь от пристального внимания мужчины. Магнетизм от него дикий. Руку в кулак сжимает, чувствую, что Гор способен переламывать хребты своими руками.

Темная личность. Одни слухи противоречивые. И бизнес. Здесь деньги крутятся запредельные. В нем все на грани. На острие.

Улыбается, кривовато, порочно, тягуче. Всю меня на сквозь видит со всеми страхами, забавляю чем-то, а глаза черные, пламенем бездны полыхают.

— Завтра вылетаем. По всем организационным вопросам к Хельге.