Глава 20

В святилище стало так тихо, что стук сердца Дарина казался раскатами грома. Зрители, затаив дыхание, наблюдали за встречей родственников. И все бы ничего, если бы не грозное оружие в руке отчаявшейся женщины. Лже-Саяна меня пугала. Ее неуравновешенность в этот момент выдавала излишняя суетливость, хаотичность движений и лихорадочный блеск глаз. А обезьяна с гранатой — это зрелище, скажу я вам, не для слабонервных! Я испугалась. Очень. Не столько за себя, сколько за мужа. Потому что знала — реакция у него хорошая и в случае чего весь заряд бластера достанется именно ему.

— Талила! Ты жива! — лорд Кебрим уже вышел на освещенную факелами площадку.

— А ты все не расстаешься со своей маской, братец! — прокаркала Хранительница.

— Зато, я смотрю, у тебя ее нет! — ох, недобрым блеском полыхнули глаза главы Темного Круга. Не стоило ему напоминать об этом.

Я сильнее прижалась к Дарину и муж, понимая мое состояние, крепче обнял. Когда он находился так близко, весь такой родной, теплый, все проблемы как-то отступали на задний план, но не сейчас. Не сейчас… С того момента, как узнала о существовании айвенов, я пыталась раздобыть о них информацию. Конечно, это были жалкие крохи, обрывки далеких легенд и даже сказки, но все они говорили об одном — айвены помешаны на вечной жизни. Брат и сестра, стоящие рядом с нами на площадке, показательный тому пример.

— Кому-то везет больше, кому-то меньше, — философски изрекла Талила и рассмеялась.

Неприятный, истерический смех женщины огласил всю пещеру, разносясь эхом. И долго еще звучал, отражаясь от стен Храма. Женщина обвела площадку взглядом и приказала бесхозным андроидам, все еще стоящим на своих местах:

— Следите за этими! — кивнула в сторону Беллимов и нас.

Роботы-палачи отпустили своих жертв и те безвольными куклами повалились на пол. Биомасса продолжала сочиться из них розовыми хлопьями пены. Теперь с нас не спускали глаз девять андроидов.

— Ты украла семейный артефакт и книгу! — обвинение Кебрим бросал зловещим шепотом, от которого холодок пробегал по позвоночнику.

— Забудь о книге. Ее больше нет! А артефакт, — Хранительница повертела в руках денкоро, висящий у нее на груди, — он всегда принадлежал мне, братец. Ты не забыл, что Ключ Коры передается всегда по женской линии? В мужских руках он не имеет никакой силы.

Ключ Коры. Первый раз слышала подобное странное название.

— Талила, я столько лет считал тебя погибшей… Почему? Почему, ты покинула меня? Чего тебе не хватало? — голос высокого лорда смягчился.

— Чего не хватало? — вот теперь лже-Саяна завизжала. Ее, свободная от бластера рука, сжалась в кулак. — Чего не хватало? Юности! Молодой кожи! Отсутствия морщин! Жизни! Я хочу жить, слышишь? Это моя цель! И я никому не позволю встать у меня на пути! Что ты мне мог дать на своей жалкой Таоку? Старость! Жалкую старость и быструю смерть! Источник перестал действовать давно и тебе это известно, как никому иному, брат! Я стала искать иные пути и…

Талила настолько быстро говорила, что в какой-то момент ей просто перестало хватать воздуха. Она, опустив бластер, схватилась за вырез платья. Дарин тут же задвинул меня себе за спину и сделал шаг к сумасшедшей сестрице лорда.

— Стой где стоишь, эленмарец! — зло прошипела женщина, направляя грозное оружие на мужа. — К тебе лично у меня только одна претензия — ты должен был сдохнуть с этой белобрысой сучкой сразу после обряда!

Она кивнула в сторону прижавшейся к матери Анвен. У Эниль Беллим вырвался сдавленный вскрик. Энфина вышла вперед, прикрывая дочь собой.

— Но все пошло не так! Все! Мой чудесный план — мечта всей жизни! Провалился! И все из-за этих ни на что негодных куриц! — Талила визжала и визжала, направив бластер в сторону напуганных эленмарок. — Убила бы, если от их смерти была бы хоть какая-то польза!

— Успокойся! — крикнул на нее брат. Это было ошибкой.

Талила медленно, словно в замедленной съемке, развернулась к нему.

— Успокойся? И это говоришь мне ты? Ты?! Который загубил столько существ, пытаясь напитать энергией их жизни источник!!! — хранительница засмеялась и тут же закашлялась. Дарин предпринял очередную попытку добраться до нее, но женщина мгновенно подняла бластер. Отдышавшись, она продолжила: — я уже сказала тебе, эленмарец, твоя жизнь мне без надобности, но вот девчонка-землянка умрет!

Боже! Я?! Нет, конечно, лучше я, чем Дарин, но умирать отчаянно не хотелось. У меня не было сокровенной мечты о вечной жизни, но свою хотелось прожить счастливо. Муж еще сильнее задвинул меня за спину.

— Это ей не поможет! — завизжала хранительница.

— Талила, прекрати! Ты не в себе! — заорал на нее брат.

— Приготовься, — едва слышно прошептал Дарин. — Сейчас попробую перенести нас на Лорну.

Но сумасшедшая сестрица высокого лорда словно подслушала его.

— Схватить эленмарца! — завизжала она.

Девять роботов разом накинулись на «леденца». Они отлетали в сторону, снова бросались на него и вновь отбрасывались. Несомненно, сила у мужа была. Обычный человек и с одним бы андроидом не справился. Да что там, десять человек не справились бы, а тут девять на одного, пусть и расшана Эленмара. Я честно пыталась оттащить хотя бы одного, но тщетно. Это были попытки маленькой собачки сдвинуть с места космический лайнер. Краем глаза заметила, как Эниль медленно движется к сумасшедшей хранительнице. Лорд Кебрим никаких попыток воспрепятствовать действиям сестры не принимал, по прежнему находясь у края площадки.

— Одеть на него наручники! — продолжала визжать хранительница. — А ты куда?

Она резко обернулась к энфине Беллим и… нажала на кнопку выстрела. Синий луч с противным писком разрезал пространство, впиваясь в покрытие площадки, прожигая на нем уродливые борозды. Совсем немного выстрел задел ноги, спасающей нас эленмарки, и Энель со стоном повалилась на пол. Анвен бросилась к матери, прижимая ее к себе, а та всхлипывала, ощупывая обожженную кожу.

— Без глупостей, курицы! Шутки кончились! — рыкнула на них Талила и обернулась ко мне.

Дарина скрутили, сковав энергетическими наручниками, а для надежности его еще и удерживали шестеро андроидов. Все попытки освободиться не увенчались успехом. Я осталась стоять одна прямо напротив лже-Саяны, которая направила оружие на меня.

Все события, развернувшиеся перед зрителями, заняли не более нескольких минут. Люди, поверившие, что перед ними спектакль, не осознавали весь трагизм происходящего. Даже мои родные, зная правду, не среагировали должным образом. Никто не ожидал, что сестра лорда Кебрима выстрелит.

— Талила, остановись! На что ты рассчитываешь? — все же попытался образумить ее брат. — Не знаю, что у тебя был за план, но он не удался. Не стоит совершать необдуманную глупость в присутствии стольких свидетелей.

— План не удался, — согласилась она с ним. — Свидетелей много. И это замечательно! Пусть все узнают, что айвены способны отомстить своим обидчикам! Все было замечательно, пока не появились земляне — кучка пронырливых людишек с отсталой планеты! Везде лезли, вынюхивали, а в итоге…

— Талила! — снова окликнул ее брат.

— Не уговаривай меня Кебрим! Девчонка умрет! Сейчас. Немедленно.

Говорят, что, когда находишься на волосок от смерти, вся жизнь проходит перед глазами. Нет. В последние минуты вспоминается лишь самое важное — мамины руки, улыбка прапрабабушки, аромат дачных яблок, бескрайнее голубое небо и бирюзовые глаза с золотыми искрами — самые любимые, самые родные. Было ли мне страшно? Было, в тот миг, когда я осталась одна напротив Талилы, а сейчас… Страх отступил, оставив лишь горькое сожаление, что моим надеждам и мечтам так и не суждено сбыться.

— Алька! Аленька! — Дарин рвется в руках роботов, обжигая кожу на запястьях об наручники. Я смотрю не на убийцу. Я пытаюсь запомнить каждую черточку любимого лица.

— Самое время вспомнить слова, которые вы говорите перед смертью, — хрипит Талила, обращая на себя внимание и разрывая мой зрительный контакт с мужем.

Слова всех молитв Земли перемешались в голове. Время для меня замерло, секунды превратились в вечность. Затаив дыхание, я наблюдала как палец хранительницы медленно, очень медленно тянется к кнопке бластера. Это все. Была Алька Верник и нет ее. Зажмурилась, но выстрела не последовало и боль не пронзила тело. Распахнув глаза, с замиранием сердца смотрела, как влажная от волнения подушечка пальца Талилы соскользнула с роковой кнопки, отсрочив неизбежное. Я выиграла несколько секунд жизни. Это так много, когда от смерти тебя отделяет лишь миг…

— Что происходит? Прекратите немедленно этот спектакль! Энфина Беллим, что вы хотели нам показать этим? — раздаются голоса со всех сторон.

«Сумрак, миленький, забери меня отсюда» — предпринимаю последнюю попытку своего спасения.

«Да, если бы я мог! — в голосе лайвелла слышится паника и отчаяние. — Места силы! Бездна их побери!»

По проходу кто-то бежит. Быстро. Их много, но они вряд ли успеют.

— Алька! Сестричка! — первой на площадку выбегает Алейна. Она бросается на перерез Талиле, прикрывая меня собой, а я даже не в состоянии пошевелиться. Могу лишь наблюдать за происходящим. Кажется, что прошло ужасно много времени вместо нескольких секунд.

— Алейна! Доченька! — тетя Морхана… Ей ведь нельзя сюда. Здесь лорд Кебрим, а она для него мертва и вообще… Мысли текут вялым потоком, подмечая нюансы, но никак не затрагивая душу. Просто констатация факта, не более. Состояние какого-то ступора, когда ты все видишь, осознаешь, но ничего сделать не можешь. Сестра моей мамы совершает невозможное, отрезая нас с Алейной с траектории выстрела.

Высокий лорд Темного Круга видит свою погибшую жену.

— Морхана… — шепчет он. — Морхана…

Столько радости и неверия в его голосе. И в этот момент раздается противный писк бластера. Кебрим, стоящий совсем рядом с сестрой, делает шаг вперед, принимая весь огонь на себя. Его тело, с огромным ожогом на грудной клетке, с глухим звуком падает. Воняет паленой плотью, жженой тканью и еще чем-то неприятным. На площадке оказывается дед, выбивая из рук Талилы оружие. Кто-то заламывает руки сошедшей с ума хранительницы. Она шипит и в уголках ее рта показывается пена. Алейна поддерживает меня, но я все равно оседаю на пол, увлекая сестру за собой. Тетя Морхана опускается на колени и обнимает нас обеих.

— Девочки! Девочки мои! — шепчет она. По ее щекам бегут слезы.

На Беллимов никто не обращает внимания. Я наблюдаю, как застывают андроиды, удерживавшие Дарина. Его освобождают от наручников и он бросается ко мне. Как только оказываюсь в родных руках, прижатой к груди мужа, слышу учащенный стук его сердца, эмоции возвращаются ко мне. Вокруг творится нечто невообразимое — гомон, крики. А я… Я реву, обняв за шею Дарина и уткнувшись носом в его шею. Понимаю, что не маленькая, но ничего не могу поделать. Рыдания и всхлипы так и рвутся из меня неиссякаемым потоком.

— Тише, девочка! Тише! — успокаивает меня «леденец», прижимая к себе еще крепче. — Все кончилось! Уже все!

Он говорит, а я плачу, некрасиво шмыгая носом.

— Хочешь, уйдем со службы? А? Поселимся в тихом уголочке хоть здесь на Эленмаре, а если захочешь — на Земле. Мне все равно, лишь бы ты была рядом.

Дарин говорит и говорит, давая мне возможность выплакаться и прийти в себя. Муж больше не утешает, просто тихо рассказывает, какая замечательная жизнь нас с ним ждет — тихая, уютная, безоблачная.

Кто-то подходит, что-то спрашивает, но мы ни на кого не обращаем внимания. Мы срослись, превратившись в единое целое. И ни что не может оторвать нас друг от друга. Это для всех остальных прошли минуты — для нас промелькнула целая жизнь. Подходят родители. Мама плачет. У отца тоже подозрительно блестят глаза. Они обнимают нас с Дарином вместе. Так мы и стоим — муж, держащий меня на руках, и родители, нас обнимающие.

— Всем занять свои места! — слышится властный голос. — Ситуация требует немедленного разъяснения!

Гвалт вокруг стихает. Народ с площадки расходится, остаются лишь медики, склонившиеся над энфиной Беллим. Я почти успокоилась. На большинстве уже нет ни плащей, ни масок. Вижу, как Хунька тянет, стоящего неподалеку Фингорма, к рядам, но он не двигается с места. Его взгляд прикован к матери, в нем столько неверия и горечи, что в них можно утонуть. Энель Беллим тоже не может отвести глаз от сына, не обращая внимания на медиков. И все же женщина потупилась, первая отвела взгляд. На щеках эленмарки вспыхнул румянец. Было ли ей стыдно перед Фином? Мне очень хотелось в это верить. Как только мать перестала на него смотреть, Беллим обнял Хуню за талию и, не оглядываясь, направился прочь с площадки.

— Канцлер Шатракасси, приветствую вас, — раздался голос деда.

— Может быть вы мне объясните, легар, что здесь происходит? — выпалил тентуриец, строго посмотрев на Белиготара Сорга.

— Объясню, как только все рассядутся по своим местам, а пострадавшим окажут помощь, — ровно ответил он. — Никто не ожидал, что Талила воспользуется оружием. Могла пострадать моя внучка.

— Землянка ваша внучка? — удивился канцлер, посмотрев в нашу сторону. — С каких пор?

— С тех самых, как мать родила ее, — невозмутимо ответил дед.

Дарин медленно поставил меня на пол, продолжая обнимать за талию.

— Ее родила моя дочь! — послышался знакомый голос бабушки Таи. Плаща на ней не было, а вот маска все еще прикрывала верхнюю часть лица.

— И моя внучка! — вторила ей прабабушка Мага.

Обе женщины стояли в проходе, не имея возможности подойти ко мне. Охрана канцлера оцепила периметр площадки. Тентуриец с интересом переводил взгляд с моих родственниц на нас, а затем на легара. О чем перемигивались мужчины, я не увидела, но бабушек пропустили.

— Думал, что Сорги малочисленны, — усмехнулся фаэр Шатракасси.

— Да недавнего времени так и было, — уверил его дед. — Но там, где в дело вступают земляне, исход событий всегда непредсказуем.

— Однако, — хмыкнул канцлер и они заговорили о чем-то очень тихо.

— Аленька, деточка! — причитала возле меня испуганная прабабушка. Она бережно заправила выбившуюся из косы прядку мне за ухо.

— Как же я за тебя перепугалась! Хорошо Алейночка вовремя спохватилась. Как увидела темного лорда, идущего по проходу, так за ним и рванула. Никто даже опомниться не успел… — и бабушка Тая всхлипнула. Потереть глаза ей мешала обрядовая полумаска и она со вздохом сняла ее, продолжая обнимать меня и Дарина.

С минуту мы все стояли, тихо переговариваясь между собой, пока легар и канцлер обсуждали ситуацию, а потом совсем рядом раздалось такое… такое, что повергло меня в настоящий шок. Ну нельзя же человеку, только что стоявшему между жизнью и смертью, подкидывать новую патовую ситуацию. Но судьбе, как видно, все равно. Она продолжала надо мной посмеиваться.

— Тая! Таисья! — и голос знакомый. Замечательный такой голос, будоражащий душу баритон. Да и обладатель его не оставляет равнодушной ни одну женщину, стоит ей лишь взглянуть в эти синие, как сапфиры, глаза.

Бабушка Тая, моя любимая, строгая, но справедливая бабушка, обернулась на зов и покачнулась, едва не потеряв равновесие. Кровь отлила от ее лица.

— Детка, что с тобой? — засуетилась прабабушка Маша. — Может быть нам пойти присесть?

— Как в старом добром индийском кино… — выдохнула я, опершись спиной на мужа.

— Нет, все хорошо, — отозвалась она, не обращая на нас никакого внимания. Ее взгляд был прикован к мужчине, который тщетно пытался пробиться через кордон охраны.

Эрниль тер Куина, лорд-префект Шаендара, рвался на площадку, пожирая Таисью Александровну Вельскую взглядом.

— Что происходит, птенчик? — прошептал он мне на ухо.

— Пока не знаю, но очень похоже на то, что нашелся мой блудный дед, — едва слышно, чтобы не напугать еще больше прабабушку, озвучила свою догадку.

— Кто дед? — не понял муж. — Эрниль?

— Согласна. Сглупила бабушка, но ведь нас с Алейной не спрашивали, — невесело усмехнулась я и потерлась макушкой о подбородок Дарина.

— Погоди, ты сейчас серьезно? — кажется и для «леденца» сегодняшний день стал днем потрясений и невероятных открытий. То ли еще будет впереди. Под туникой тело холодила плоская коробка с артефактами.

— Тая! Тая! — кричал шаендарец, отталкивая от себя телохранителей канцлера. — Стой там! Никуда не уходи, слышишь?

По щекам бабушки текли слезы.

— Дочь, так это он? — наконец, прозрела прабабушка Маша. — Отец Зоеньки и Морханы?

— Да, — выдохнула Таисья Александровна.

— Так чего же ты ревешь? Нужно пойти и просто поговорить с ним.

— Мама, ты не понимаешь! Мы слишком разные! У шаендарцев гаремы и… и рабы до сих пор есть. Там не Коалиция, а территории Темного Круга.

— Рабовладелец, значит? — хмыкнула прабабушка Маша. — Да еще при гареме! Тогда он нам совсем не пара! Хоть и хорош, чертяка! Эх, будь я по-моложе!

— Мама! — возмутилась Таисья Александровна. Вообще, мои родственницы выглядели словно сестры.

И говорить о возрасте, в их конкретном случае, было смешно и неуместно, но я понимала, что своими словами прабабушка вызывала настоящую реакцию дочери на человека, стоящего за площадкой. Красота незнакомца притягивала взгляд, а синие глаза могли свести с ума любую. Не зря, ох не зря Таисья всю жизнь после него других мужчин сторонилась.

— Что «мама»? — беззлобно поддразнила она дочь. — Каждому поступку всегда есть объяснение. У вас общие дети, Тая, а теперь еще и внуки. Вам придется с ним поговорить.

— Я не хочу! Не хочу! — замотала головой бабушка.

Белиготар Сорг и канцлер, оборвав свой диалог, внимательно прислушивались к разговору родственниц.

— Похоже, благодаря землянам, у вас и в Темном Круге родственные связи появились, — поддел деда тентуриец.

— Не в таком уж и Темном, — усмехнулся легар. — Вы в курсе, для чего Шаендар перешел к темным. Сейчас, когда почти все разногласия между нами улажены, а лорд Кебрим погиб, ничто не мешает им вновь присоединиться к Коалиции.

— Да, вы правы, Белиготар, — канцлер расправил плечи. — Пусть твои пока отдохнут, я потом с ними поговорю. Картина мне ясна в общих чертах, можно приступать к разъяснениям.

Дед тихо попросил нас занять свои места в амфитеатре. Самым сложным оказалось увести с площадки бабушку.

— Тая! — окликнул ее шаендарец, как только мы с ним поравнялись. — Таечка!

— Эрниль… — прошептала смущенная и растерянная бабушка.

— Сколько же я искал тебя, но после конфликта Коалиции с Темным Кругом, ты словно растворилась! — лорд-префект попытался взять ее за руки, но Таисья Александровна их одернула.

— Не надо, Эрниль, — прошептала она. — Прошлого не вернешь.

И первая стала подниматься по проходу к нашим местам. Мужчина растерялся. Он посмотрел на нас с Дарином, потом на уходящую бабушку и готов был уже броситься за ней вдогонку.

— Не торопись! — остановил его муж. — Дай ей время.

— Но это же она! Она! Та девушка, о которой я тебе рассказывал, помнишь? — синие глаза лихорадочно блестели.

— Помню, конечно, помню. Ты мне тогда все уши прожужжал о своей загадочной незнакомке. Даже расу угадывали, а она землянкой оказалась, — ответил ему Дарин. — А там, где дело касается землян — жди сюрпризов, друг!