Глава 16

Очень быстро, раньше, чем я успела опомниться, мы оказались в одном из крошечных боковых залов, перед массивным, украшенным сложным орнаментом алтарём.

Идгард ловко стянул с меня плащ, затем и сам от верхней одежды избавился. После чего лично закатал рукав моего платья и взял за руку. Крепко! Словно я действительно могла сбежать.

К этому моменту в зале стало довольно людно – сюда, кажется, добрая половина всех обитателей храма явилась. И лишь теперь, глядя на озадаченные и одухотворённые лица служителей, я окончательно утвердилась в мысли, что происходящее – не мираж.

Убедилась и тут же шагнула к Идгарду, чтобы вцепиться свободной рукой в лацкан его камзола и выдохнуть:

– Ты что творишь?

– А что я творю? – парировал ищейка.

Пришлось пояснить:

– Я же преступница! Ты не можешь. Ты обязан отвести меня в Департамент.

– Ой, ну конечно, – отмахнулся Ид.

Меня ответ, разумеется, не устроил. Я даже на цыпочки привстала, чтобы в серо-синие глаза заглянуть. И вот теперь, благодаря этой настойчивости, всё-таки удостоилась серьёзного ответа:

– После консумации брака обладательница Древней крови выпадает из правового поля и полностью переходит во власть мужа. Тебя не достанут, малышка. Отвечать за все проступки будешь передо мной.

На последних словах по коже вновь побежали мурашки, но они были какими-то не такими, не обычными. Правда, я от ощущения тут же абстрагировалась, напомнила нервно:

– Но твоя репутация…

– А что с ней?

– Не притворяйся, – я злиться начала, – ты прекрасно понял. Ты должен привлечь меня к ответственности, а вместо этого сам идёшь на преступление.

Высокопоставленный сотрудник Департамента магического правопорядка шумно втянул воздух и, наклонившись, шепнул:

– Не волнуйся. Со своей репутацией я как-нибудь разберусь.

Теперь были не мурашки, а какой-то совершенно неадекватный румянец. И продолжение от Идгарда:

– Айрин, я искал свою пару пятнадцать лет, и мне сейчас любые, даже самые необдуманные поступки простительны. Но то, как рьяно ты сопротивляешься… Каторга милей?

Я вздрогнула и отрицательно качнула головой.

– Тогда прекращай спорить, – чуть смягчившись, сказал ищейка.

И я действительно прекратила, но от последнего вопроса всё-таки не удержалась.

– А этот обряд… Разве его не нужно как-то согласовывать?

– Нет. Отклик узоров является главным основанием, храм не имеет права отказать. Они обязаны провести обряд и зарегистрировать брак.

Брак. О небо! Я действительно выхожу замуж?

Наверное, с исчезновением блока в голове что-то повредилось. Мысли стали какими-то медленными, а часть происходящего не воспринималась вообще. Вот и начало церемонии я благополучно пропустила, а после того, как ответила «да» на вопрос, является ли моё желание добровольным, окончательно связь с реальностью потеряла.

Очнулась лишь после того, как Идгард сделал полшага навстречу и, наклонившись, накрыл мои губы поцелуем. Увы, но в это мгновение мир сошел с ума…

Я сознавала, что мы в храме, что вокруг свидетели и, значит, нужно вести себя прилично. Только прилично не получилось – язык сам проскользнул в приоткрытый мужской рот.

Ид тут же застонал и прижал меня настолько крепко, что рёбра затрещали. Его руки заскользили по моей спине, а губы… О небо! Я точно схожу с ума.

Там, внутри, вновь просыпался вулкан, а тут, снаружи, что-то неудержимо сияло. Это сияние я видела даже сквозь прикрытые веки, а когда всё-таки сумела оторваться от пьянящих, слишком сладких губ, поняла – это наши узоры светятся.

Вместе с рисунками сияли лица собравшихся храмовников, а отец Силтон и вовсе едва ли не приплясывал.

– Что происходит? – выдохнула я ошарашенно.

– Ничего особенного, – ответил Идгард. Слишком довольный, почти ликующий. – Обряд прошел успешно. Брачные клятвы вступили в силу.

– Да?

Я растерялась. Знала, ради чего все делается, но всё равно в недоумение впала. А спустя ещё секунду залилась самым жгучим румянцем. Просто сообразила, что обряд завершен и теперь… нам консумация предстоит.

Из главного столичного храма я вышла на дрожащих ногах, со взглядом, устремлённым в пол. В голове было пусто, а сердце по-прежнему стучало как шальное. Зато мой спутник, мой муж, который шагал рядом и держал за руку, был абсолютно спокоен.

Когда добрались до припаркованного возле соседнего здания мобиля, Идгард распахнул дверцу и сказал с шутливым поклоном:

– Леди тес Вирион. Прошу.

Увы, но тут я снова залилась краской, а водитель, который стоял возле открытой кабины, некультурно присвистнул.

Потом мужчина сообразил, выпалил:

– О! Лорд Идгард! Вас можно поздравить?

– Можно, – ответил ищейка. И тут же протянул руку, чтобы забрать вверенный заботам водителя саквояж.

К этому времени над городом уже начал сгущаться сумрак, но уличные фонари ещё не зажглись, и одна из красивейших столичных площадей словно тонула в серости. Не сказать, что этот пейзаж был созвучен моему настроению, но кое-что общее всё-таки было.

Едва Идгард оказался рядом и уверенно приобнял за талию, я спросила:

– Куда теперь?

– Домой. В мой особняк.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с новой волной эмоций, а заодно переварить сказанное. Домой. О небо!

– Ты против? – видя моё замешательство, спросил новоявленный муж. – Хочешь в гостиницу?

Подумав, я отрицательно качнула головой и попробовала расслабиться, но, увы, не вышло. В итоге, когда мобиль тронулся, повернулась и сказала:

– Спасибо тебе.

– За что? – Ид не удивился, но почти.

– За спасение, разумеется.

Ищейка кивнул, а я…

– Со мной понятно, а родители? Ты сможешь…

– Смогу, – перебили меня. – Пока не знаю как, но разберусь, обещаю. Только предлагаю решать проблемы последовательно, для начала нужно закончить с тобой.

Его ладонь накрыла мои сцепленные в замок руки, и я непроизвольно вздрогнула. Жаль, но Идгард оценил произошедшее не очень правильно.

– Я всё-таки тебе неприятен, да?

Я вспыхнула возмущением, а через пару секунд, когда сообразила, что скрывать больше нечего, сделала глубокий вдох и сказала:

– Заклинание, блокировавшее Древнюю кровь, разрушилось на год раньше, чем предполагалось. И это произошло из-за тебя.

– Да?

Голос мага прозвучал заинтересованно и чуточку польщённо. И Идгарду, в силу профессии, никаких пояснений не требовалось – сам сообразил.

– Слишком много эмоций? – уточнил он.

– Когда прощались возле университета, у меня вообще мир рухнул, – призналась… зачем-то. – А ты ещё в щёку поцеловал… И азанарис твой…

– Айрин…

Я не хотела. Не планировала и не желала! Только слёзы разрешения не спрашивали, покатились из глаз, и всё.

– Малышка, – вновь позвал Ид и притянул близко-близко. Потом извернулся и поцеловал в кончик носа. А спустя ещё секунду нахмурился. – То есть признаваться ты не собиралась?

– Я бы не призналась ни за что!

После этих слов меня опять укусили за губу, причём весьма болезненно, только я не противилась. Теперь, когда история с прятками закончилась, я позволила себе осознать всё, что со мною произошло. Вернее, весь тот ужас, на который я себя обрекала.

А потом представилось, будто Идгард женился на другой, и слёзы резко высохли, а меня словно лавиной накрыло. Стало совершенно ясно – если бы это произошло, я бы не сдержалась, плюнула на всю конспирацию и примчалась, чтобы выцарапать ищейке глаза.

Муж эмоции, видимо, почувствовал, и в тишине салона прозвучало обеспокоенное:

– Айрин?

– Нет, ничего, – ответила я и пришла к выводу, что подумаю об этом позже. Лет этак через десять, а лучше через сто.

Сделав новый глубокий вдох, я уставилась в окно, пытаясь сосредоточиться на городском пейзаже. На красивых фасадах престижного района, на вспыхивающих уличных фонарях.

Потом поинтересовалась:

– А ехать долго?

– Нет, – ответил Ид. И, разрушая мои намерения: – Всего полквартала осталось.

Когда мобиль остановился у небольшого стильного особняка, коленки опять задрожали, и из салона я выбиралась с осторожностью пуганой кошки. Будущий герцог Раванширский отнёсся к подобному поведению с иронией:

– Правильно, малышка. Бойся. Ты на территорию самого матёрого хищника ступаешь.

– Нет, дорогой, – не сдержавшись, парировала я. – Я ступаю на территорию самого безопасного «поросёнка».

Идгард замер, а лицо изумлённо вытянулось, но только на секунду. Затем мне продемонстрировали весьма коварную ухмылку…

– Что? – спросила настороженно.

– Ничего. Просто если я – «поросёнок», то… кто моя жена?

Реплику я не оценила, заявила уверенно:

– У нас межвидовой брак!

– Чем докажешь? – поддел ищейка, а я сильно от такой наглости растерялась.

Растерянностью этой тут же воспользовались – впихнули в руки саквояж, чтобы подхватить меня саму и… да, понести. Прямо к крыльцу.

Стучать в дверь тоже выпало мне. Дальше было изумлённое лицо мажордома, небольшой холл и обращённый к слуге приказ:

– Всех пригласи.

Пока ждали прислугу, Идгард поставил меня на ноги, вновь отобрал увесистый саквояж и лично избавил от верхней одежды. Я не сопротивлялась – была занята разглядыванием интерьера, который особенными красками играл.

Логика подсказывала: дом обычный, и простой человек ничего выдающегося здесь не увидит, но моё изменённое зрение остаться равнодушной не позволяло. Вся атмосфера подсказывала – тут живёт кто-то очень хороший, очень светлый.

– Всё в порядке? – выдернул из этих мыслей Ид.

Я уверенно кивнула. И вот теперь переключилась на слуг, которые уже объявились в холле и выстроились в шеренгу.

– Позвольте представить вам леди Айрин тес Вирион, мою жену, – сказал Идгард, и лица изумлённо вытянулись.

Следом зазвучали дружные и вполне искренние поздравления. Я слушала и улыбалась, а Идгард… он по-настоящему сиял.

Когда поднялись на второй этаж и очутились в спальне мужа, отступившая было нервозность вернулась. Я окинула пространство взглядом, невольно задержалась на большой, застеленной светлым покрывалом кровати и ощутила лёгкий прилив дурноты.

Решила, что всё начнётся прямо сейчас, и… приготовилась просить отсрочку, однако Идгард торопить не собирался. Вместо того чтобы обнять и попробовать избавить от платья, маг подошел к шкафу и вытащил несколько вещей.

Потом оглянулся и спросил:

– Тебе какая-нибудь одежда понадобится?

О чём речь, я догадалась не сразу, а когда сообразила…

– Я собиралась ночевать в гостинице, так что сорочка и бельё у меня есть.

Ищейка кивнул и тут же указал на неприметную дверь. Там точно располагалась ванная.

– Я тебя оставлю, – сказал он. В голосе прозвучали неожиданные, едва различимые нотки волнения.

– А когда вернёшься?

– Когда позволишь, – точно сдерживая эмоции, ответили мне.

Я судорожно глотнула воздуха, кивнула. И так как смысла тянуть всё-таки не было, нашла в себе силы сказать:

– Приходи через час.

Ид ответ услышал…

– Горничную к тебе пришлю.

– Нет, не нужно.

– Кто-нибудь всё равно заглянет, – сказал Идгард после паузы. – Мы ведь будем ужинать, правда? – И после новой паузы: – Я с самого утра ничего не ел.

Теперь мой взгляд метнулся к небольшому столику, и я, конечно, согласилась. Собственный желудок отреагировал на мысль об ужине болезненным спазмом, непрозрачно намекая, что Ид в своих проблемах не одинок.

Впрочем, голод был проблемой второстепенной, и едва будущий герцог Раванширский вышел, я опять задрожала. Пришлось напомнить себе, что первая брачная ночь случается в жизни большинства женщин. И если они это пережили, то я тоже переживу.

Придя к этому выводу, я извлекла из саквояжа ночную сорочку и расчёску. После чего направилась в ванную в искренней надежде смыть эту выматывающую нервозность. И мне действительно полегчало, но лишь на время, а спустя час, когда я – чистая, причёсанная и облачённая в не самый пристойный наряд – вернулась в спальню, эмоции опять забурлили.

Просто, пока наслаждалась водными процедурами, тут ужин накрыли, а ещё… в спальне был Ид.

Он выглядел совершенно обычно – то есть прихорашиваться перед свиданием не пытался. Единственное принципиальное отличие – на муже были шелковые пижамные штаны и короткий, надетый на голое тело халат.

Сама спальня освещалась теперь обыкновенными свечами, которые являлись декорацией романтического ужина, и этот полумрак тоже заставил сердце подпрыгнуть.

По-настоящему полегчало лишь после того, как муж окинул мою ночную сорочку пристальным взглядом, неожиданно сглотнул и предложил:

– Вина?

– Да!

Первые полбокала выпили молча и без тоста, только чокнулись для приличия. Затем были лёгкие закуски, следующие полбокала и моя попытка начать не связанный с предстоящим действом разговор.

– Ид, а что будет с мастером Льюисом и Норсом?

– Полноценное расследование, суд и тюрьма.

Я немного растерялась.

– А… помиловать их нельзя?

– В каком смысле? – спросил ищейка недоумённо.

– В смысле отпустить. Они же из-за меня попались.

Я опустила глаза, понимая, что говорю глупость, но ведь действительно из-за меня. Если бы с ними была другая девушка, не знакомая с Идгардом, им бы, вероятнее всего, удалось заговорить законникам зубы.

– Айрин, они преступники, – всё же сообразив, о чём пытаюсь сказать, отозвался Ид. – Причём не такие, как ты, а настоящие. И то, что раньше Льюису удавалось избегать наказания, – случайность. Твоё чувство вины здесь неуместно.

Я непроизвольно поджала губы – увы, но всё равно виноватой себя чувствовала. А вот муж мнение точно не разделял, сидел и искренне над моими эмоциями потешался.

– Кстати, о других преступниках, о твоих родителях, – подкладывая мне кусочек печёной рыбы, сказал он, и я напряглась жутко. – Завтра утром придёт Осберт, проконсультируемся с ним, подумаем, что можно сделать.

– Как Осберт? – не поняла я.

Нахмурилась, подумала, а сообразив, выдохнула:

– Эта встреча с Осбертом была запланирована? Или…

– Или, – перебил Ид. – Я послал ему записку.

– Погоди. Хочешь сказать, что ты…

– Написал ему, что мы поженились, – подтвердил Ид, и я опять потянулась к бокалу. Увы, тот был уже пуст. Мужу пришлось проявить галантность и долить.

А после нового глотка я впала в настоящий ступор. О боги… Осберт знает! Я даже предположить боюсь, как он отреагировал на эту новость.

– Осб, наверное, в полном шоке, – сказала вслух.

– Может быть, – протянул Идгард. Невероятно довольный. – Может быть…

Мы вновь переключились на еду, хотя лично у меня никакого аппетита уже не было. Я пыталась представить себе реакцию Осберта и остального семейства, а ещё невольно вспоминалось устроенное братьями соревнование, и… получается, старший «поросёнок» всех обскакал?

– О чём ты думаешь? – задал ставший уже привычным вопрос Ид.

Я отрицательно качнула головой и, откинувшись на спинку стула, попыталась расслабиться. Удивительно, но в этот раз получилось. Теперь я просто сидела, смотрела на расположившегося напротив мужчину и чем дальше, тем яснее понимала – всё, пути назад нет.

Ид, кажется, тоже понимал и с едой закончил довольно быстро. Он вновь потянулся к бокалу и тоже принялся мерить меня взглядом. И уж что-что, а ночную сорочку средней прозрачности точно оценил.

Когда молчание стало невыносимым, он отставил бокал и, поманив пальцем, сказал:

– Иди сюда.

Я глубоко вздохнула, выдохнула и… подчинилась.

Соскользнув со стула, сделала несколько шагов и, повинуясь жесту Идгарда, присела к нему на колени.

Это было непривычно – в смысле, прежде в подобных ситуациях не оказывалась, но ведь это не посторонний человек, а законный муж, верно? Значит, стесняться нечего. Значит, всё хорошо.

Рука сама обвилась вокруг мужской шеи, а сердце забилось быстрей. Ладонь Идгарда скользнула по моему бедру, бессовестно смяв ткань сорочки, и замерла на талии.

Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, а потом прозвучало:

– Как насчёт поцелуя? – это не я, это Идгард спрашивал. Его голос прозвучал неожиданно хрипло.

– Хочешь, чтобы я… – Да, вопрос глупый, но всё равно!

Идгард кивнул, а я слегка замешкалась. Просто всё происходящее и сама наша поза ужасную неловкость вызывали. Именно поэтому я сперва зажмурилась, а уже потом к мужским губам потянулась.

Не промахнулась. Или мне попросту не позволили промахнуться?

Едва наши губы встретились, язык Ида по-хозяйски скользнул в мой рот, а рука с талии опять на бедро опустилась. Через миг к этой руке присоединилась и вторая… Только она устремилась не вниз, а вверх. К груди.

Прикосновение оказалось слишком волнующим, чтобы остаться равнодушной, однако вместо логичного возмущения я почему-то застонала. В ответ на этот стон Ид выпустил мои губы и улыбнулся. Спустя ещё мгновение поцеловал ещё раз, но иначе. Гораздо, гораздо горячей!

Это было так, что я буквально захлебнулась эмоциями. Однако вместо того, чтобы испугаться и призвать нас обоих к порядку, подалась вперёд, плотнее прижимаясь к его телу, и пальцы в распущенные светлые волосы запустила.

Следующий стон принадлежал уже не мне, а Идгарду, и на этом выдержка мужа закончилась. Меня подхватили на руки и подняли, чтобы преодолеть несколько шагов, отделявших от ещё застеленной кровати.

Ид наклонился, мягко уронил на кровать, и я непроизвольно задрожала. Не думала, что он заметит, но…

– Кого боишься? – тихо, с улыбкой спросил. – Меня?

Я кивнула, потом пояснила:

– И тебя, и себя, и вообще всего.

Идгард подарил новую улыбку и выпрямился, чтобы избавиться от халата, а через миг тоже на кровать опустился. В тусклом свете мерцающих на столе свечей его обнаженный торс выглядел так, что дух перехватило. Не думала, что ищейка настолько мощный.

Ещё секунда, и он оказался сверху. Замер, удерживая вес на руках, и смерил настолько пристальным взглядом, что я опять засмущалась. Новый лёгкий поцелуй это смущение почти развеял, но потом рука Идгарда скользнула под мою сорочку, и…

Стало жарко. Жарко, и стыдно, и ужасно приятно.

– Не бойся, – прошептал Ид. – Больно только в первый раз.

Наверное, следовало промолчать, но я чувствовала себя настолько неловко, что слова сами с языка сорвались:

– Откуда знаешь? Ты же никогда…

Я всё-таки осеклась, а Идгард… нет, не обиделся. Более того, вновь улыбнулся и сказал, не скрывая иронии:

– Да, никогда. Но теоретической стороной вопроса интересовался.

– А вот это, – я извернулась, пытаясь перехватить его руку, ту, которая проникла под мою сорочку, – тоже из теории?

– А что? – парировал Ид. – Тебе не нравится?

Мне нравилось! И даже очень нравилось! Но…

– Айрин, расслабься, – то ли предложил, то ли приказал муж.

Я неожиданно подчинилась. Расслабилась, чтобы через миг застонать громче прежнего – просто его рука такие фокусы вытворяла… Пальцы поглаживали и ласкали, причём не где-нибудь, а там, в самом запрещённом месте, и это было так… так…

Через несколько упоительных минут я ощутила бешеный прилив жара. Это был огонь, замешенный на какой-то очень приятной слабости, абсолютно новое, совершенно незнакомое чувство.

Занятая этими переживаниями, я даже не запротестовала, когда Ид стянул с меня сорочку. Зато когда муж поднялся, дабы избавиться от последней детали одежды, от шелковых штанов, меня снова накрыл стыд.

Это действительно было стыдно! У меня даже кончики ушей запылали! Нет, в нашем Университете Искусств, конечно, были натурщики, и мы этих натурщиков, разумеется, рисовали, но они же всегда в спокойном, целомудренном состоянии находились, а Ид…

– Опять боишься? – последовал насмешливый вопрос.

Я не задумываясь кивнула. Просто он был…

– Слишком большой, – собравшись с силами, выдохнула я.

Муж тихо рассмеялся и раньше, чем успела опомниться, оказался сверху. Чутьё подсказывало, что прелюдия закончилась, и теперь…

– Тшшш… – прошептал маг.

Он поцеловал снова. А потом ещё и ещё. За миг до того, как нервозность попыталась трансформироваться в панику, раздвинул мои ноги и начал медленное, неотвратимое проникновение.

Действительно болезненное, и даже очень, но вместе с болью пришло и удовольствие. Вначале слабое, зато потом…

Я не кричала, но стонала довольно громко. И впивалась ногтями в мужскую спину, только Идгард не протестовал. Он двигался медленно и напористо, изредка целовал в губы и шею. Глупо, наверное, но мне нравилось то, что он делает. Нет, это действительно было хорошо.

Когда всё закончилось, когда муж замер и принялся дышать, словно загнанный зверь, случилось то, чего лично я не ожидала… Узор на моей руке вспыхнул, а боль начала медленно отступать. Но это не единственное – часть рисунка изменилась, став точной копией узора, который пылал на запястье Идгарда.

Ищейка изменение тоже заметил и удовлетворённо хмыкнул.

– Завтра предъявим узор в Храме как подтверждение консумации, – сказал он.

Я непроизвольно покраснела, а маг опять хмыкнул.

– Какая ты, оказывается, застенчивая, – выдал он. – А тогда, за гобеленом…

Теперь я не только вспыхнула, но и протестующе заёрзала, одновременно прислушиваясь к ощущениям и понимая, что боли действительно нет, она улетучилась, словно сон. А вот желание, совершенно для меня нехарактерное, но уже понятное, наоборот, осталось.

Это стало поводом глубоко вздохнуть и спросить:

– А следующий раз скоро?

Идгард нахмурился, ну а когда до будущего герцога Раванширского дошло…

– Что-что? – переспросил он ошарашенно, и я невинно улыбнулась.

Потом сказала:

– Прости, дорогой, но в первый раз как-то не распробовала, надо ещё.

Муж округлил глаза, но через миг ухмыльнулся и кивнул. И протянул хитро:

– Кстати, ты бегала от меня шесть лет…

Я подумала и притворилась, будто вообще намёка не поняла. Ловко выскользнула из-под Идгарда и отправилась к столу, за вином и бокалами. Наша первая ночь обещала быть долгой и… да, бурной.

Осберт появился позже, чем ожидалось, только к середине завтрака. О его приходе сообщил мажордом – слуга чинно вошел в столовую и возвестил:

– Лорд Осберт тес Вирион!

После этого мажордом шагнул в сторону, и нашим взглядам предстал огромнейший букет белоснежных роз. Из-за букета выглядывала светловолосая голова невероятно довольного, прямо-таки ликующего «поросёнка».

Я, увидав улыбку судьи, закусила губу и слегка покраснела, а Идгард отложил приборы и вознамерился встать, чтобы поприветствовать брата.

– Сиди-сиди, – перебил этот порыв Осб и, прошествовал в столовую, чтобы положить букет на пустующую, не занятую блюдами и посудой часть стола.

Тут же расплылся в новой ликующей улыбке и заявил, обращаясь ко мне:

– Покажи!

Я изобразила изумление, только интриги не вышло.

– Не прикидывайся, малышка. Ид не мог жениться вопреки правилам, он слишком дорожит твоей и своей жизнью. Раз вы женаты, значит, у тебя тоже Древняя кровь, вот и говорю – узор покажи!

Невольно улыбнувшись такой прозорливости, я поддёрнула рукав и действительно продемонстрировала судье магические линии. И сразу услышала:

– Какая прелесть. И зачем ты его скрывала?

Я пожала плечами и невольно покосилась на мужа. Он говорил, что никаких подробностей в отправленной Осберту записке не было, но всё равно.

Судья тем временем уселся на приготовленный для него стул, но еду проигнорировал.

– Уже позавтракал, – радостно сообщил он. – Только чаю с вами попью.

И после паузы:

– Кстати, поздравляю! Живите долго и счастливо!

– Попробуем, – даря ответную улыбку, отозвался Идгард. И уже менее оптимистично: – Но тут такое дело…

– Да брось! – отмахнулся Осб весело. – Нет таких дел, которые невозможно решить.

Я закатила глаза – ох уж мне этот семейный оптимизм, а Идгард глянул на Осба с подозрением.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил ищейка.

Осберт снова отмахнулся и всё-таки потянулся за бутербродом.

А прожевав первый кусок, подарил мне новый ликующий взгляд и сказал с фальшивым сожалением:

– Эх, Айрин… Как же ты так… Ведь могла выбрать получше, а сама…

Шутил. Да, шутил и намекал на себя, любимого. Только Иду шутка не понравилась – он ну о-очень опасно сощурил глаза.

Осберт предупреждению внял и поспешно сменил тему. Спросил, обращаясь опять-таки ко мне:

– Твои родители знают? А что с университетом? Ты же доучиться теперь точно не сможешь?

Я хотела ответить, но тут зевота напала – пришлось бороться.

– О-о… Кто-то сегодня не выспался, – прокомментировал судья.

– Осб, – одёрнул Идгард.

Новоявленный родственник поднял руки, поясняя, что переходить границы дозволенного больше не будет. Ровно в этот момент в столовой появилась горничная, которая несла поднос с чаем, и «поросёнок» отвлёкся.

Мы же с Идгардом постарались побыстрее покончить с едой, а когда тоже перешли к чаю, услышали:

– Кстати, у меня для вас подарок.

Ид недоверчиво прищурился, а Осб опять засиял, словно новенькая монетка. Потом запустил руку во внутренний карман камзола и извлёк довольно подозрительный конверт. Сперва хотел передать его ищейке, но в итоге встал и, перегнувшись через стол, протянул подарок мне.

Я конверт, разумеется, приняла, но распечатывала с некоторой опаской. С ещё большим опасением извлекала на свет украшенную несколькими гербовым печатями бумагу, а когда начала читать, просто не поверила глазам.

Один раз, второй, третий… только заголовок я перечитала четырежды! А вписанные в этот лист имена…

– Айрин, что это? – не выдержал Ид. Голос прозвучал напряженно.

Словно во сне, я передала бумагу мужу и уставилась на Осберта круглыми глазами. И спросила:

– Мне мерещится?

Осб отрицательно качнул головой.

– Если скажешь, что это шутка, я тебя придушу, – заявил Идгард. Он не перечитывал! Ему и одного раза хватило.

– За кого ты меня принимаешь? – Осб мгновенно посерьёзнел. – Бумага подлинная. Номер распоряжения даже в государственный реестр внесён.

– Но как? – выдохнула я.

Осберт явно хотел отшутиться, но я смотрела остро, и он сдался. Принялся объяснять, причём без шуток, по-человечески.

– Я обратился к одному из старших судей, Айрин. Мы всё обсудили и пришли к выводу, что ситуация не настолько ужасна. То есть по закону твоим родителям, разумеется, полагалось наказание, но, учитывая все обстоятельства, у суда имелась масса оснований вынести решение о помиловании. Более того, было бы странно выносить обвинительный приговор, учитывая, что в основе всего лежала глупая дезинформация.

Разумеется, твой отец юрист, – продолжал Осб, – и у него есть какие-никакие, но связи. Однако получить полную достоверную информацию по Древней крови он всё равно не мог. Во-первых, с источниками действительно туго, во-вторых, подобное расследование выглядело бы слишком подозрительно, учитывая, что у него есть дочь подходящего возраста. То есть вина относительна, а ты, насколько нам было известно, соблюдала все правила, и это стало основанием для решения о помиловании. Мы инициировали дело, провели три закрытых заседания, и вот. – Осберт указал на зажатый в руке Идгарда лист. – Решение абсолютно законное. Твои родители помилованы. Заочно.

Мир перед глазами поплыл, но лишь на секунду.

– Никогда не слышала, чтобы судебные дела решались без самих обвиняемых, – выдохнула я.

– Поверь, – Осб ухмыльнулся, – в судебной практике и не такое бывает. К тому же я ходатайствовал, а я, знаешь ли, не последний человек в системе. Пришлось постараться, но мне всё же удалось убедить коллег оставить всё как есть. То есть не оповещать твою семью ни о чём, ни о заведении дела, ни о принятом решении. Собственно, я взял вопрос оповещения на себя.

Я застыла, пытаясь осознать ответ, а потом опять за бумагой потянулась. А отобрав листок у Ида, с запозданием сообразила…

– То есть ты знал?

– Это Вирджин, – сразу сдал будущего великого скульптора судья. – Именно он рассказал и очень просил помочь в решении этого вопроса.

Мир опять поплыл…

– И как давно это случилось? – задала новый вопрос я.

Ответ Осберта прямо-таки убил:

– Сразу после того, как ты проболталась. Год назад.

Шок! Он был сильным и необъятным!

– Вирджин? – выдохнула я. – Но он…

– Обещал? – подсказал вновь повеселевший Осб. – Айрин, не злись, Вирдж действовал из лучших побуждений и рассказал не всем, а только мне. А мне рассказать можно. Ведь я, как ты помнишь, замечательный!

Очень не вовремя перед мысленным взором вспыхнул эпизод явления Осберта с букетом, а следом другой, когда спрашивала Вирджа, не выдал ли он мой секрет Идгарду, и тот уверял, что на подлость не способен.

Впрочем, с Вирджем – ладно, он сейчас далеко, в Ристауне. Зато Осб…

– Ты же ухаживать пытался, – возмутилась я.

– Ну да. Чтобы от других не отставать!

Я прикрыла глаза, припоминая сам момент нашего знакомства, все эти улыбки, подначки, неприличные шуточки… и пришла к выводу – он даже не свинтус, он хуже! Только озвучивать эту мысль всё-таки не стала. Прикусила язык и вновь уткнулась в документ.

Взгляд скользил по строчкам, но написанное по-прежнему воспринималось плохо. Из того, что было доподлинно ясно – родители и вправду помилованы, ни каторга, ни даже штраф им уже не грозит.

А потом, добравшись до конца листа, я зацепилась за три гербовые печати. Я и в первый раз их заметила, но теперь… Я пригляделась и вновь приоткрыла рот, абсолютно глазам не веря. Печать Верховного суда – это ладно, это понятно. Но две другие… это ведь не…

– Это что? – повернув распоряжение к Осбу и ткнув в одну из печатей, спросила я.

– Печать Храма, – ответил судья.

– А это? – я ткнула во вторую.

– Личная печать императора.

Я застыла, не в силах совладать с эмоциями, а Осб лукаво улыбнулся и объяснил:

– Айрин, дело касалось Древней крови, и решить вопрос без Храма было невозможно. Печать императора была не так критична, но мы подстраховались. Чтоб уж точно. Чтобы наверняка.

Слова закончились, эмоции тоже. Впрочем, ещё один вопрос всё-таки родился:

– Но ведь согласовать что-то с самим императором очень сложно.

Собеседник промолчал, пришлось перейти от просьб к требованиям:

– Осберт!

Судья выдал очередную улыбку, а я… Вот лучше бы не спрашивала!

– С Храмом общался папа, – заявил высокопоставленный «поросёнок. – У него, как у обладателя Древней крови, есть некоторые привилегии, и вообще. А за императорской печатью уже дед ездил. Он в приятельских отношениях с правителем, так что всё прошло относительно легко.

В этот миг я сильно пожалела, что вина к завтраку не подали. Я бы сейчас выпила! И много!

– То есть лорд Джисперт и лорд Стин… – начала я.

– Ага, – перебил Осб радостно. – Знали, конечно. – И, видимо спасая младшенького: – Только им уже не Вирджин сказал, а я.

Как отнестись к подобной информации, я пока не понимала, поэтому повернулась и уставилась на мужа.

И опять – лучше бы не поворачивалась! Просто Идгард… он тучу напоминал.

Сидел, грозно сложив руки на груди, и крайне неприветливо взирал на нас. Когда замолчали, Ид перевёл всё внимание на брата и принялся перечислять, загибая пальцы:

– Ты, Вирджин, отец и дед… Кто ещё знал о том, что Айрин – носительница Древней крови?

– Только мы четверо, – спешно заверил Осб. – Больше никто.

– То есть мама… – продолжил ищейка.

– Нет, – ответил судья. – Ей мы не сказали.

Идгард подчёркнуто глубоко вздохнул и сверкнул глазищами так, что страшно сделалось. Интонации, прозвучавшие в голосе, к спокойствию также не располагали:

– А почему не сказали мне?

Судья чуть-чуть, самую малость, смутился.

– Ты слишком упрям и мог понять ситуацию неправильно. Решить, что мы намеренно подстраиваем твоё знакомство с Айрин, и встать в позу.

– А вы не намеренно? – теперь в интонациях Ида неприкрытое ехидство прозвучало.

– Мм-м… – отозвался Осб. – А разве это важно? Главное, чем всё закончилось. Ведь все счастливы. Правда?

Только Идгард разделять оптимизм брата не спешил…

– Ты хоть понимаешь, что бы было, не устрой я этот рейд? Из-за вашего молчания всё могло закончиться совсем иначе!

– Не могло. – Осберт фыркнул и небрежно махнул рукой. – Вы с Айрин слишком гармоничная пара. Вы бы всё равно сошлись, так или иначе. Вас сводила сама судьба.

Идгард скрипнул зубами, но промолчал, я же вновь вернулась к документу. Сама не знаю зачем. Словно повинуясь какому-то чутью.

Опять посмотрела на печати, а потом… обратила внимание на дату. Осень этого года! То есть решение вступило в силу несколько месяцев назад, и к моменту начала каникул моей семье уже ничего не угрожало. А Осберт… А они все…

– Семейка аферистов! – не выдержав, выпалила я.

Идгард неожиданно кивнул и, протянув руку, сжал мои пальчики, а младший судья Верховного суда Империи рассмеялся.

– Да, малышка, – заявил он, – и ты теперь одна из нас. И, учитывая все твои махинации, ты идеально в нашу семью вписываешься. Неудивительно, что ваши с Идгардом узоры… – тут Осб осёкся, нахмурился. – Кстати, а отклик-то был? Или вы просто…

– Был, – процедил Идгард.

– Покажите, а? – сделав большие глаза, попросил Осб.

– Угу, щас. – Ид действительно сердился и, к счастью, не на меня. – Лучше придумай, как рассказать обо всём маме, и желательно так, чтобы она нас не прибила. – Ищейка замолчал, задумавшись, а потом: – Хотя… а я-то чего переживаю? Я же в афере не участвовал, значит, все «лавры» достанутся вам.

Вот теперь маг расслабился, а судья, наоборот, напрягся. Но быстро сообразил:

– Вирджа к ней отправим. Он младший и любимчик!

– Ну попробуй. – Ид весело хмыкнул.

– А может, всё-таки вы? – помедлив, с надеждой, предложил Осб.

– Извини, брат, но у нас не получится. Мне ещё в Департаменте объясняться и везти жену в Демстаун, к её родителям. Потом нужно будет решать вопросы с переводом Айрин из Университета Искусств на домашнее обучение, готовиться к переезду в Раваншир… В общем, во всём, что касается мамы, это точно без нас.

– М-да… – Судья скорчил ну очень жалобную физиономию. – А как хорошо начинался день…

Шутил. Действительно шутил! А Идгард, глядя на актёрскую игру брата, хитро щурился. Я же сидела и чувствовала себя самой счастливой. Да, дел предстояло много, и верить в то, что Древняя кровь сделает нашу с Идом жизнь безоблачной, не приходилось, но я точно знала – мы справимся.

Ну а в том, что касается Вирджина… зацелую его при случае. За то, что вмешался. За то, что убедил поехать в Раваншир. За то, что, невзирая на все мои протесты, помог обрести новую судьбу и настоящую свободу.