Глава 17. Когда приходит ночь

Близнецы не заставили долго себя ждать. Я просидела в тишине по ощущениям всего пару часов, когда раздались осторожные шаги четырех босых ступней, а несколько секунд спустя в подземелье заглянули двое инкубов.

— Что, спряталась я от вас? — пошутила я и вдруг неожиданно для самой себя всхлипнула и разрыдалась. Мальчики тут же заключили меня в объятия и попытались приподнять и усадить на колени. Звякнули цепи. Лори нахмурился и подергал их, но не тут-то было.

— Не откроешь, мой хороший. Тут колдовать нужно, — сказала я, пытаясь вытереть лицо рукавом и успокоиться: паника еще никому не помогала. — Давайте-ка лучше я вам какой-нибудь знак оставлю. Вы ведь к утру опять в общежитие вернетесь, и даже не узнаете, что меня нужно срочно спасать. Ну-ка, Лори, присядь.

Я сняла с себя подвеску, которую он когда-то мне подарил, и застегнула у него на шее. Потом подумала, что это лишь мой опознавательный знак, но никак не символ опасности. Оторвала от платья кусок кружева, щедро испачканный в крови из-за моих многочисленных царапин, и повязала его Эрди на запястье. Вот теперь они точно забеспокоятся и начнут меня искать прямо с утра. Только бы не попались Теврел.

— Идите, — я махнула им рукой в сторону лестницы. Лори дернулся было, чтобы пойти, но Эрди нахмурился и упрямо остался на месте: видно, по его мнению, я была в опасности, и меня нужно было оберегать, а не слушаться.

— Эрди, родной, мне это не поможет, — сквозь непрошенные слезы пробормотала я, тем не менее крепко обнимая инкуба. Лори подумал немного и сел с другой стороны, прижавшись щекой к моей спине. Меня затрясло, и я разрыдалась еще сильнее, глухо подвывая и размазывая по лицу грязь и ржавчину. Тело болело, некоторые царапины начали воспаляться. Эрди оглядел меня и принялся вылизывать мне лицо, шею и руки. Лори вскоре тоже присоединился к нему. Сразу стало тепло и уютно, хоть и мокро, но страх не пропал. Наверное, так же чувствовал бы себя котенок, попавшийся в капкан, на плач которого прибежала мама-кошка: вроде бы тебя пришли спасать, но ты уже догадываешься, что это бесполезно, и судорожно пытаешься запомнить хотя бы эту последнюю ласку.

Спустя некоторое время слезы все-таки кончились. Я сидела, привалившись спиной к Лори, и обнимала Эрди, как огромного плюшевого медведя. Очень хотелось уснуть в теплых и надежных объятиях братьев, но сон не шел: я все время думала о том, что, возможно, это моя последняя ночь на этом свете. Представляла, как завтра они проснутся и начнут искать меня. Обойдут всю Академию, может быть даже поставят на уши преподавателей. И не найдут. Я бы не нашла. А это значит, вполне возможно, я вижу их в последний раз.

— Мальчики, я знаю, это прозвучит глупо и может быть даже ужасно, но… давайте займемся любовью. Я не хочу просто сидеть и ждать смерти. Если это и правда моя последняя ночь, то пусть это будет хорошая ночь.

Я потянулась к Эрди и поцеловала его. Он тут же откликнулся, обхватив мою голову большими когтистыми ладонями. Лори идея провести ночь более деятельно, нежели в простых объятиях, тоже пришлась по вкусу: он встрепенулся и принялся покусывать мою шею, громко урча. Ни тот, ни другой не осознавали, какая опасность мне грозит. Для них это было что-то вроде игры. Раздеть меня они не могли, ведь я по-прежнему была прикована, так что братья просто запускали руки куда им хочется. Я не сопротивлялась. Да и не могла, честно говоря. Два гибких хвоста жадно скользили по моему телу, оставляя влажные дорожки. И я даже не пыталась их стереть. Зачем? Какой теперь в этом смысл? Напротив, пусть впитается все без остатка. Умереть от любви? Отличная идея. Пусть эта странная эйфория унесет все мои переживания. Пусть останутся только Эрди и Лори. Больше мне ничего не нужно. Нежный, ранимый, но проницательный Эрди и прямой, честный и сильный Лори. Мой Эрди. Мой Лори. Оба мои…

Я провалялась в беспамятстве полдня, судя по тому, что из распахнутых створок тек, как патока, послеполуденный зной, сильно разбавленный сыростью и прохладой подземелья. Корсет был расшнурован, юбка сбилась, один чулок сполз. Здесь было все так же тихо. Не было ни Стефа, ни Теврел, ни близнецов. Мир как будто забыл обо мне. Или вовсе исчез, и осталась только эта каменная комнатушка, слабо освещенная запыленным магическим светильником. Словно в полусне, я медленно привела себя в порядок. Даже слегка умылась водой из фляжки. Потом попыталась поесть, но мне кусок в горло не лез.

Я знала: сейчас они ищут меня. Нервничают, обшаривают каждый уголок, расспрашивают всех и каждого, все больше раздражаясь и паникуя. Территория замка велика, и это наверняка злит их. Вот только они не знают, что время истекает. Я никак не могла намекнуть им на это.

Академия. Мне так нравился этот замок, когда мы только приехали. Он был таким огромным, таким очаровательно полузаброшенным. Жалкая кучка преподавателей, чуть большая кучка студентов и бесконечные просторы, на которых можно резвиться, никому не мешая. Мне нравились колдовские сады и обвалившаяся стена с той стороны, что вела к кладбищу и лесу, где я, собственно, сейчас и находилась. Но я никогда не думала, что эти просторы обернутся против меня. Сейчас, придя в себя и трезво оценив ситуацию, я поняла: не найдут. Не успеют. Слишком много места, слишком велика территория Академии. Кому нужна затерянная в лесу древняя постройка, похожая на свинарник? О ней наверняка никто даже не слышал. Они будут искать меня неделями. Найдут, конечно. Но уже не меня.

Время шло. Я лежала на спине, разглядывая грязный потолок с пятнами плесени, клочками паутины и потеками от воды. И как я раньше не замечала, как это здорово — жить? Дышать, чувствовать холод или боль. Мне нравился и этот запах, и эти камни. Мне нравились цепи и кандалы. И платье на мне было замечательное — последнее платье от близнецов. Лучшее свидетельство того, что они действительно были в моей жизни. Как тогда, два года назад платье Фелиссы заставило меня поверить, что мое приключение мне не приснилось, так и сейчас рваное, грязное платье нежно обнимало и согревало меня, словно говоря: все это с тобой действительно было. И свидание было, и признание было, и первый поцелуй. Даже два первых поцелуя, сладких и сказочных.

Я вздохнула. Хотелось, чтобы время остановилось, и я смогла бы вечно тянуть этот момент. Еще один день, еще хотя бы несколько часов! Время, пожалуйста, притормози! Я только сейчас поняла, как все было здорово. Я хочу все вспомнить, хочу как следует насладиться этим чудесным чувством, что я еще жива. Но время неумолимо бежало вперед, отсчитывая минуты и часы. И перематывало мою жизнь — такую классную, такую обалденную, и такую короткую жизнь.

Я все-таки снова разревелась. Мне было ужасно жаль себя, близнецов, родителей. Я не вернусь в свой мир, и им придет мое глупое письмо: «Мама, папа, не волнуйтесь. Я в параллельном мире, мне тут хорошо». А Эрди и Лори? Что будет с ними? Смогут ли они стать взрослыми без меня? Будут ли по ночам пробуждаться инкубы, и если будут, то куда пойдут? К кому? И что придумает эта расчетливая Теврел, чтобы убрать их со своего пути? Фелисса не переживет, если с ее сыновьями что-нибудь случится. И тетю Маришу жаль. И Адэнира. Ну ладно, я — дурочка, поверившая в добрую сказку, но им-то за что все это?

Прошло несколько часов. В подземелье было все так же тихо. Никто не торопился меня спасать, никто не спешил меня казнить. Они там что, забыли про меня? Или время действительно остановилось, и мир перестал существовать?

Я успокоилась и впала в безразличное состояние. Эмоции закончились. Я оплакала всех, и сил больше не осталось. Лежа на тонкой соломенной подстилке, я чувствовала, как мое тело потихоньку остывает. Как будто я уже начала умирать. Воздух постепенно становился все более прохладным: это наступала ночь. Время истекало.

Шаги я услышала сразу. Села, спокойно оправила прическу и платье. Я знала, кто идет, и нисколько не удивилась, увидев Теврел.

— Пойдем, — сказала она, щелкнула пальцами, и кандалы, звякнув, раскрылись. Я потерла борозды, оставшиеся от них, и с трудом встала. Меня покачивало, колени и ступни затекли, спина болела. Теврел не торопила меня. Сочувственно поджала губы и даже наложила небольшое поддерживающее заклинание. Как мило. Спасибо.

Подъем по лестнице дался мне с большим трудом. Меня тянуло назад, в мою темницу, ставшую вдруг такой родной. Я словно все еще была прикована. Кое-как переставляя ноги, я боролась с желанием оглянуться: мне казалось, там, на соломенной подстилке, сидят близнецы и смотрят на меня. Простите. Простите меня, я так виновата. Я все испортила.

Мы преодолели лестницу и верхний подвальный уровень. Теврел шла медленно, не поторапливая меня, но и не позволяя остановиться. Еще одна лестница. Наклонный проем и кусочек темного неба. Сердце у меня громко бухнуло, а горло стиснуло спазмом, когда я ступила на последнюю ступень. Теврел чуть подтолкнула меня, и мы вышли на поверхность. Я подняла голову и глянула на небо: с одной стороны еще пылали кровавые полосы догорающего заката, а с другой уже сияли звезды. Мальчики, я надеюсь, вы где-нибудь задержитесь. Не приходите, не попадайтесь ей на глаза.

— Стой здесь, — велела мне Теврел и зажгла переносной светильник: было уже довольно темно, и мир вокруг превратился в сплошные серые пятна. — Заир? Заир, ты где?

Послышались шелестящие шаги и… сдвоенное рычание. Такое знакомое и такое родное, что у меня снова стиснуло горло, а по телу прокатились волны жара. Теврел обернулась на звук и шарахнулась от неожиданности. Светильник выпал из ее руки и разбился, расколовшись о камень. Но тут же с нескольких сторон зажегся еще десяток таких же, осветив фигуры двух оскаленных инкубов и Ее Величества.

— Ну, здравствуй… доченька, — сказала она и махнула рукой толпе преподавателей, чтобы они замкнули круг.

Мы сидели в столовой. Ночь была в самом разгаре, так что двое инкубов, ласково порыкивая, терлись о мои плечи, мешая есть. Я никак не могла решить, чего мне больше хочется: смеяться или плакать, и только шумно хлебала горячий бульон, подсунутый мне лекарем, а близнецы упорно лезли под руку. На плечи мне было накинуто шерстяное одеяло, и по телу растекалось блаженное тепло.

Теврел сидела недалеко от нас — гордая и прямая, как палка. Ее никто не заковывал и не связывал, хотя несколько магов по-прежнему были в полной боевой готовности. Заир тоже был здесь. Он выглядел растерянным и дезориентированным, из чего я сделала вывод, что Теврел не посвятила его в подробности своего плана.

Допрос вела госпожа Сорди Край. Ее Величество только внимательно слушала, почти не вмешиваясь. Как я уже знала, близнецы еще утром прислали ей тревожную весть, и к обеду тетя Мариша инкогнито примчалась в Академию. Весь вечер они втроем наблюдали за Цербелой и обнаружили, что в Академии находится и принцесса Теврел. В принципе, ничего странного: ну, приехала мать навестить дочурку — что здесь плохого? Кроме пропавшей девушки, разумеется. Так что Ее Величество дождалась вечера и проследила за Теврел, а когда та спустилась за мной в подвал, подошла к оставшемуся снаружи Заиру и нескольким охранникам принцессы и задала пару вопросов. Заир, будучи совершенно не осведомленным об отношениях матери и дочери, прямо на них ответил, сдав Теврел, так сказать, с потрохами. А дальше все было просто и занудно: бесконечные беседы, тошнотно-вежливые допросы. К счастью, меня ими не особенно донимали и быстро оставили в покое, выяснив основные моменты. Братьев тем более никто ни о чем не спрашивал. Преподаватели подозрительно косились на них, но Ее Величество вела себя так, будто все в порядке, и никто не задал ни единого вопроса по поводу их явно бессознательного состояния.

— Нравятся они тебе? — спросила тетя Мариша, подойдя и присев на соседнюю лавку. Я кивнула: после всего произошедшего голос меня слушался через раз. Лори рыкнул и нежно потерся кончиком носа о мою щеку. Я почесала его под подбородком.

— Я слышала, они к тебе посватались, — улыбнулась тетя Мариша.

Я снова кивнула.

— Замуж-то пойдешь? — игриво прищурилась она.

И вот опять сложные вопросы, опять моральные терзания. Я поглядела на обоих близнецов, на их довольные счастливые мордашки. Хочу ли я видеть их каждый день и каждую ночь? Да. А все остальное пугает.

Я перевела взгляд на Ее Величество, не зная, как объяснить. Но она поняла и улыбнулась.

— Ох, чувствую, вам предстоит долгий разговор с Фелиссой. Она ведь только-только начала принимать идею, что мальчики действительно могут повзрослеть, а они уже собираются жениться! — тетя Мариша заливисто рассмеялась. — Кстати, ты, наверное, не в курсе, но сегодня днем они почти все время находились во взрослой форме. Заклятие остановки роста строго запрещено к применению на детях, и лекарь впервые в жизни видел, чтобы организм самостоятельно с ним справлялся, но будем надеяться, что мальчики все-таки одолеют свою беду. Тем более, что, по словам лекаря, у них уже несколько лет назад должна была начаться умственная деградация, а они в полном порядке: видно, сущности инкубов с самого начала боролись с заклятием, а твое появление просто дало толчок к его разрушению.

Я оглядела близнецов: они были нежны и милы, как будто ничего и не было. Щурились от яркого света и выглядели совершенно.

— А что будет с Теврел? — вдруг спросила я. Ее Величество нахмурилась, но ответила:

— То же, что и со всеми политическими преступниками: сошлем подальше, запретим общение с людьми. Магию ей уже заблокировали модификацией ее же заклятия остановки роста. Вот только Теврел нельзя лишить общества мужчин, а пары охранников ей не хватит. Так что придется сослать ее к таким мужчинам, из которых она не сможет собрать армию. Думаю, княжество гномов для этой цели подойдет как нельзя кстати.

— А Цербела? — вспомнила я. — Ее тоже накажут?

— Ох уж эта Цербела, — тетя Мариша вздохнула. — Нет, ее не накажут. Но ей тоже придется заблокировать магию: в профилактических целях. Она не настолько мудра, как ее мать, и, надеюсь, без магии не сумеет причинить кому-нибудь вред. Хорошо бы ее к какому-нибудь делу пристроить, вот только Цербела ничего путного не умеет. Даже не знаю, куда ее теперь девать. Но ты не беспокойся: со временем все сложится как надо. Так всегда бывает. Главная проблема решена, остальное — мелочи. Так что веди своих хвостатых домой и ложись спать. Невеста.

На последнем слове тетя Мариша едко фыркнула и потрепала меня за щеку, как когда-то близнецов. Но я была не против.

На следующее утро меня разбудил восторженный вой Эрди и Лори, только что пришедших в себя и обнаруживших меня живой и почти здоровой в собственных объятиях. Меня тискали, целовали, ворочали и осматривали на предмет повреждений, как какую-нибудь музейную ценность, украденную ворами и наконец-то возвращенную на место доблестными служителями закона. Мне понадобилось все утро, чтобы рассказать им, что они пропустили. А потом, когда к нам прибежали Тео и Шесса, рассказ пришлось повторить, но уже без некоторых подробностей, вроде моего «прощания» с близнецами. Кшифу, вернувшуюся в общежитие живой и здоровой, объявили героем и разрешили ей обедать в общей столовой, куда мы заявились под гром оваций: Эрай, один из участников ночных событий, и не подумал проявить преподавательскую сдержанность, и все разболтал своим студенткам еще до завтрака, а те разнесли вести по Академии, так что теперь все знали, что мы раскрыли заговор против Ее Величества. И если поначалу история еще была похожа на правду, то спустя пару часов обросла такими удивительными подробностями, что я диву давалась: оказывается, я — мастер боевых искусств, и полночи отбивалась от гарема принцессы Теврел, а армия зомби, поднятая близнецами, сражалась с армией мертвецов, приведенных Заиром (студенты видели, как после допроса его лично увела госпожа Сорди Край). К обеду из легенды о наших подвигах следовало, что дело не обошлось без полчища боевых крыс и мощнейшего заклинания «сковородки», которое единственное подействовало на принцессу Теврел — жуткого оборотня, высасывающего мозги. При чем тут мозги, я так и не поняла, но спорить не стала, а то еще хуже насочиняют.

Кстати об оборотнях: пропавшая на целые сутки Шесса все-таки вернулась. Утянув Тео в темный уголок, она рассказала ему что-то настолько удивительное, что парень сначала побледнел, потом покрылся красными пятнами, а потом и вовсе медленно осел на пол. Майни кое-как привел в себя начинающего лекаря, и пока суд да дело, я-таки выспросила Шессу, что она ему такого сказала. И Шесса с широкой зубастой улыбкой просветила меня, что ждет от него щенков.

К обеду в Академию заявилась взволнованная и заплаканная Фелисса в сопровождении мужа: тете Марише пришлось рассказать ей о происшедшем, и несчастная мать тут же рванулась убедиться, что с ее детьми все в порядке. В Академии ее встретили двое статных длиннохвостых демонов, лишь отдаленно напоминавших ее милых маленьких мальчиков. Теперь уже настала очередь Тео приводить в себя очередную пострадавшую: на этот раз пришлось даже прибегнуть к успокоительному настою, потому что у Фелиссы практически случилась истерика. А когда близнецы по секрету сообщили отцу, что собираются оба на мне жениться, то и Адэнир начал выглядеть так, что Эраю пришлось предложить ему выпить. Их матери же сообщать шокирующую новость мы побоялись: она только-только успокоилась и начала улыбаться, осознав, что ее дети живы, здоровы и успешно повзрослели (правда, Лори почему-то время от времени еще превращался в ребенка, но крайне редко).

К ужину близнецы куда-то пропали и вернулись только спустя полчаса. На вопросы не отвечали, лишь загадочно улыбались. Я сразу поняла, что где-то зреет грандиозная пакость, но эти двое хвостатых паразитов ни в чем не признавались, и уверяли меня, что все хорошо. Я и расспрашивала, и умоляла, и давила на жалость, и пыталась усовестить — все без толку: в отношении своих проказ они всегда держались до последнего.

Ответ мы узнали очень нескоро. Жизнь в Академии уже успела вернуться в свою колею, мальчики как ни в чем не бывало ходили на занятия, а я пряталась в общежитии и у Эрая, ежечасно ожидая, когда же ко мне явится кто-нибудь из администрации и попросит освободить помещение: взрослые студенты не должны проживать на территории Академии с посторонними людьми. Тем более другого пола. Но покамест про меня то ли забыли, то ли вежливо ждали, что я сама соображу, что пора освобождать помещение.

С той страшной ночи прошло уже дней пять, когда в Академию снова пожаловала тетя Мариша и прямиком отправилась в наши покои. Позвала нас в гостиную, предложила мне сесть и сама заняла одно из кресел. Близнецов же оставила стоять. Они смотрели в пол и ковыряли паркет носками, прикидываясь паиньками. Но в их новых взрослых формах это смотрелось скорее комично, чем мило.

— Ну? — строго спросила их тетя Мариша.

— Чего? — невинно похлопал ресницами Эрди.

— Цербела, чего-чего, — пояснила Ее Величество, скрещивая руки на груди.

— А что с ней? — закосил под дурачка Лори, хотя даже мне было понятно, что они прикидываются.

— Как вы это сделали? — прищурилась тетя Мариша.

— Мы ничего не делали, — хором откликнулись близнецы.

— Ой, вот только не надо мне врать! — сурово тряхнула головой Ее Величество. — Таких случайностей не бывает, а кроме вас на подобные пакости никто не способен — слишком грандиозно для нормальных людей.

— Простите, а что с ней случилось? — не выдержала я.

— Они отправили ее к бабаям! — тетя Мариша обвинительно ткнула в близнецов пальцем. Те вжали головы в плечи и синхронно сделали шажок назад. — И мне интересно, как. А ну, рассказывайте немедленно! И нечего врать, что вы тут ни при чем.

Близнецы вздохнули и принялись рассказывать. В тот памятный день, когда они вновь обрели меня, а Теврел арестовали, они были безмерно счастливы. До тех пор, пока не встретили Цербелу, которую, кажется, по чистой случайности, совершенно забыли наказать. Тогда они решили самостоятельно назначить ей наказание. Совсем безобидное, как они считали. Эрди, вспомнив пару интересных идей, вычитанных им в трудах дядюшки Фрейда, предложил брату осуществить потаенные мечты суккуба: Цербела ведь дважды пыталась подставить меня, приписывая мне излишнюю постельную активность. Как Эрди понял из работ древнего психоаналитика, подобные оговорки случаются не просто так, и девушку нужно «лечить». Вдвоем с братом они создали вполне видимые, слышимые и даже осязаемые — но только для Цербелы — иллюзии себя любимых. Близнецы не просветили нас, что именно делали их иллюзорные копии, но через некоторое время Цербела стала вести себя крайне нервно и постоянно пыталась от них убежать. И как-то ночью, в очередной раз с криками пронесшись по Академии, угодила в закрытое крыло, где учились ночные жители — бабаи.

Поняв, что их шалость увенчалась успехом, и Цербелы в Академии больше нет, близнецы сняли заклятие и продолжили как ни в чем не бывало наслаждаться жизнью, не интересуясь дальнейшей судьбой девушки. До тех пор, пока к ним не явилась тетя Мариша и не процитировала письмо бабайского князя. Он писал, что их княжичу, недавно приехавшему в Академию для обучения, бог прислал в жены внучку Ее Величества, чему они все крайне рады, ибо верят, что подобное совпадение не случайно и способствует укреплению связей между их государствами. Также князь писал, что первое время их новая княжна безуспешно пыталась колдовать и драться и даже разбила лицо его сыну, потом долго плакала и никого к себе не пускала. Но на следующую ночь молодые, кажется, помирились, и вот уже несколько дней не выходят из своих покоев, требуя обеды, завтраки и ужины в постель.

Близнецы ржали как ненормальные, узнав об этом. Они хохотали до слез и колик в животах, так что спустя некоторое время мы с тетей Маришей тоже присоединились к ним: а что теперь сделаешь? Вот такие шутки у этих оболтусов. Слава всем богам, что они относительно хорошо заканчиваются. Тьфу-тьфу-тьфу.

Воспользовавшись вторым приездом тети Мариши, я робко поинтересовалась у нее, как мне теперь быть: нельзя же продолжать прятаться в общежитии до тех пор, пока близнецы не получат дипломы. Тем более, что мальчики вовсе не собирались заканчивать Академию экстерном и приготовились вкусить прелести студенческой жизни в полной мере. Ее Величество обещала подумать, а пока в качестве временной меры выдала мне официальное разрешение на проживание в общежитии. Оно было вилами по воде писано, так как совершенно не соотносилось с уставом Академии и даже вступало с ним в конфликт, так что проблему все равно нужно было срочно решать.

Спустя еще пару дней близнецы, нарядив меня в удобное платье и туфли почти без каблуков, состроили загадочные рожи и предложили мне прокатиться на лошади. Я согласилась: лошадей я раньше видела только издали и очень хотела попробовать себя в верховой езде. Седло оказалось удобным, лошадка была спокойной, а ощущение, что я на высоте, бодрило и радовало.

Ярко светило солнце, одуряющее пахли цветущие травы и трещали кузнечики. Мы ехали сначала по заросшей дороге, потом по лугу до тех пор, пока не оказались на берегу широкой спокойной реки. Далеко-далеко на той стороне виднелся смутный силуэт то ли города, то ли замка.

— Главная резиденция Ее Величества, — пояснил Эрди, заметив мой заинтересованный взгляд. — До нее примерно столько же, что и до Академии отсюда. Теоретически, за ночь можно запросто дойти пешком и вернуться. А на лошади — так и вовсе близко. Только мост придется построить.

— Зачем? — не поняла я.

— А тут будет твой новый дом, — с совершенно невозмутимым лицом пояснил Лори. Эрди серьезно сдвинул брови и кивнул.

— Чего? — протянула я, думая, что ослышалась.

— Тетя Мариша выделила нам немного денег — в награду за раскрытие и предотвращение государственного переворота, — пояснил Эрди. — Их как раз хватит на маленький домик. Вот тут будет кухня, чуть подальше — спальня. А вот здесь можно прихожую…

Я оглушительно взвизгнула и попыталась повиснуть у них на шее. Сразу у обоих. Естественно, не дотянулась ни до того, ни до другого, и просто полетела с лошади. Меня привычно подхватили у самой земли, но на этот раз я даже не успела испугаться: просто с закрытыми глазами визжала от счастья и трясла в воздухе кулаками, совершенно не стесняясь. Я была абсолютно счастлива. Мечты всегда сбываются, готовы мы к этому или нет.

Дом строили долго. Почти все лето. Примерно столько же шла подготовка к свадьбе. Фелисса всерьез считала, что женится только Эрди, и время от времени пыталась одернуть ласкавшегося ко мне Лори. Разумеется, по местным законам двоемужества не существовало. Тетя Мариша предложила оформить наши отношения как гарем, но я была против. Честно говоря, больше всего меня пугала возможная реакция Фелиссы на это известие: одно дело — работать в гареме, и совсем другое — отправить на работу в гарем собственных сыновей. Так что свадьба все-таки была, самая обычная: с красивым платьем, кучей гостей, гномиками, несущими мою фату и потрясающим фейерверком. Но ни гости, ни Фелисса, ни даже я сама так и не поняли, с кем же я шла под венец: кто-то из близнецов, совершенно без опознавательных знаков, стоял рядом и хитро сверкал зубами. У меня было легкое подозрение, что это Лори, но доказательств не было.

Первую брачную ночь пришлось превратить в первый брачный вечер: иначе близнецы ее попросту не запомнили бы. Я потихоньку привыкала к тому, что у меня все в двойном размере: и трудности, и радости. С проблемой хвостов мы тоже справились: Тео, которого ради такого случая посвятили в наш жуткий секрет, проникся проблемой и специально для нас изобрел какой-то раствор, ослаблявший действие яда. Но близнецы взамен потребовали, чтобы обработку проводила я, так что у меня появилась новая ежедневная обязанность: купание хвостов.

Дом получился замечательный. Когда в начале осени мы в него заехали, он был еще неряшливый, со следами недавнего строительства и ремонта, но уже уютный и родной. Близнецы ворчали, что он тесный и предлагали достроить второй этаж, но мне дом казался огромным — после однокомнатной-то квартиры. Так что мы оставили все как есть. Все равно днем их вечно дома не было.

В сентябре заявился Эрай с целой компанией знакомых. Вместе с близнецами они соорудили удобный спуск к воде и установили по моей просьбе качели. Сада пока не было, но приехавший в гости Майни, в котором обнаружился талант к фермерскому делу, посадил возле дома какие-то чахлые деревца и пообещал, что следующим летом я их не узнаю — такие это будут пышные и крепкие растения. В тот же день приехали и Тео с семьей. Именно так: с семьей. Шесса родила четверых щенят: маленьких, милых и очень шустрых. На людей они не походили совершенно, но Тео, уже довольно хорошо знавший физиологию оборотней, обещал, что к зиме, когда они вырастут до приличных размеров, начнут превращаться в нормальных человеческих младенцев. Шесса была всем довольна и, нисколько не стесняясь, рассекала по дому в своей мохнатой ипостаси, нагло таская со стола куски мяса. За ней хвостиком бегали забавные криволапые малыши. А Тео ходил за ними и, ворча, вытирал лужицы.

Спустя еще несколько часов, в наш дом заявились еще и Фелисса, Аденир и тетя Мариша, и в тот же вечер в моем доме впервые состоялась шумная чайная вечеринка. Все делились планами на жизнь, интересовались делами друг друга, обещали помочь и даже рвались осуществлять некоторые обещания сразу же — например, проложить нормальную дорогу от Академии до моего дома, чтобы проехать можно было не только на лошади, но и на карете, не подпрыгивая на жутких колдобинах. Шессе приглянулась местность, и она упрашивала Тео построить ей дом по соседству, так что мой дом, похоже, дал начало новому населенному пункту. Я переводила взгляд с одного любимого лица на другое. Близнецы сидели по обе стороны от меня, и никто уже не спрашивал нас ни о чем и не удивлялся. Даже Фелисса. И только ближе к ночи, когда все уже подустали и разбрелись по дому, разбившись на группы по интересам, я закуталась в огромную шаль, вышла в сад, присела на качели и стала смотреть на реку.

— О чем задумалась? — спросила меня тетя Мариша, присаживаясь рядом с бокалом вина.

— Скучаю по прежним близнецам, — улыбнулась я. — Они ведь больше не превращаются в детей. А так иногда хочется снова увидеть эти пухлые мордашки и вздернутые носики. Вот никогда нас, женщин, не поймешь: были у меня два малыша — я хотела двух взрослых. Появились двое статных мужчин — хочу обратно малышей.

— Тоже мне, нашла проблему, — чуть пьяно рассмеялась тетя Мариша, хлопнув меня по спине так, что зубы стукнули. — Скоро будут!

И она, сверкнув улыбкой, утянулась на запах красавца Эрая, оставив меня обдумывать это многозначительное заявление.