Глава 16
Пить с утра – плохой тон?
Некроманту на это было наплевать. Два раза. Серхио тоже не отставал. Так что…
Бутылка крепленого все же осталась в мобиле Эрнесто. Вот ее и решили с утра раздавить приятели.
Много чего они видели, много к чему привыкли, но…
Было тошно.
Эрнесто особенно.
– Если б я не нажрался в хлам…
– Ты бы вообще туда не приехал. И все бы случилось, как случилось.
– Тоже верно.
– А так есть шанс, что ты эту тварь и спугнул.
Эрнесто покачал головой.
– Вряд ли. Он, сволочь такая, сам ушел. Когда захотел.
– Доберусь я до него еще… налей!
– Тебе сейчас к начальству. На отчет, потом еще работать…
– Мы по чуть-чуть… хорошо пошла!
Эрнесто тоже отказываться не стал. И пошла хорошо, и вообще… ему проще. Некромантам обычно претензии не предъявляют. Если хотят жить долго и счастливо.
– С чего ты вздумал нарезаться?
С того.
– Не лезь в душу.
– А все же? Сына тебе вернули, жена пропала – так пусть, туда ей и дорога. А ты вино хлещешь ящиками. С чего вдруг?
– Это мое дело.
– Значит – баба.
– Вальдес, тебе зубы дороги? – без особой агрессии поинтересовался некромант.
Вальдес внял – и отсел подальше. Чтобы некромант сразу не дотянулся.
– Зубы – дороги. Но ты не увиливай… Лассара? Да?
– Вальдес.
– Значит, Лассара. Рассуждаем дальше – чего унывать? Девочка она умненькая, рано или поздно сообразит, что ты к ней не с отцовскими чувствами… потерпи – и будет?
– Вальдес, ты действительно нарвешься.
– Я в чем-то не прав?
– Я не стану обсуждать Антонию. Даже с тобой.
– Боишься, что не ответит взаимностью? – Серхио позицию друга принял, но сам затыкаться не собирался. – Или боишься конкуренции? Ага… судя по всему, что-то Карраско такое отмочил. Давай ему ноги переломаем?
Эрнесто невольно улыбнулся.
– Обе?
– Можно даже в нескольких местах, для гарантии. Ты против?
– Он против.
– А… это неважно. Ты мне скажи, Тони ведь в него не влюблена?
– Нет.
– А остальное решаемо, – Вальдес ухмыльнулся. – Мне тут Карраско уже надоел… предлагаю его сплавить обратно ко двору. И кляуз написать побольше, побольше…
– Уже лучше. А то ноги ломать, – поддел Эрнесто. – Как это простонародно! Как грубо!
– Правильно! Лучше сразу ломать шею! – поддержал Серхио. – Ладно. Покопаю я все, что можно, на Карраско, разберемся! Надо избавляться от этого рыжего слизня…[7]
Эрнесто возражать не стал.
Действительно, ехал бы Карраско обратно ко двору! Все больше пользы будет! Или к деду. Хоть ехал, хоть убирался… Эрнесто понимал, что Богиня распорядилась по-своему, и предполагал, что старому Карраско сейчас тяжко приходится.
Некоторых вещей Богиня решительно не одобряла. Она тоже женщина.
Жаль, конечно, старика. И – не жаль. Он становой хребет семьи Карраско, остальные он сам переломал, пока в силе был. Без него Освальдо уже не будет так опасен.
И все равно…
Эрнесто некогда учился у него. Это кусочек его жизни…
Что ж. Как сложится, так и сложится. Мы все выбираем тот или иной путь. Вальд – избавиться от жены, старый Карраско – убить Сариту, Эрнесто – протянуть ей руку помощи, Сарита…
Если бы она не приехала к Антонии, ничего бы и не было. Вот и думай, не дурак ли Вальд? Столько лет жить, и не понять, что рядом с тобой настоящий бриллиант? Ой, дурак…
* * *
Вот кого не ждали с утра, так это саму Тони.
– Здравствуйте.
Мужчины переглянулись – и синхронно встали.
– Доброе утро.
– Доброе? – прищурилась на бутылку Тони.
Спорить было сложно. Добрым оно не было и рядом.
– Ритана, рад вас видеть в любое утро своей жизни, – первым нашелся Серхио.
– Я тоже. Тони, что случилось? – помнился Эрнесто.
– Мне приснился сон, – не стала скрывать Тони. – Мне надо съездить туда, где мы были… недавно.
– Можешь говорить при Серхио, – махнул рукой Эрнесто. – Он в курсе. Вальдес, я возил Тони к Ее алтарю.
– Ла Муэрте?
– Да.
– Она сказала, что знает о вас, – Тони посмотрела в глаза Серхио. – Что вы ее человек. Но… я не знала.
– И вы решили проверить. Это правильно. Тони, когда вам хочется туда поехать?
– Она просила приехать на рассвете. Наверное, завтра? Можно?
– Разумеется, – кивнул Эрнесто. – Я отвезу.
– Мне можно вас сопровождать?
– Да. Она ничего не сказала и не запрещала. Но думаю, не удивится.
– Больше она ничего не сказала?
Тони прищурилась.
– Вы даже не удивлены.
– Это Творца дозваться сложно. А Ла Муэрте всегда рядом, – пожал плечами Эрнесто. – Да и некромантов любит.
– Надеюсь, не слабопрожаренных, – вздохнула Тони. – Она явилась мне во сне и сказала приехать. А еще сказала про измененных.
Мужчины переглянулись.
– Много?
– Что именно?
– Вы знаете, – тут же угадала Тони. – Вы в курсе!
Минут пятнадцать ушло на обобщение знаний. Получалось… несахарно.
Они есть.
Кто есть, где есть… а как тут найдешь? Но то, что в столице может бесчинствовать один из них – запросто! Вот оно и объяснение страшным ранам.
Тони напомнила себе спросить у Шальвена. Сегодня с утра она призрака не видела, полетел по делам, наверное. Или еще не вернулся?
Ничего, найдется! Это как раз не проблема. А вот как поймать измененного? Тут у Тони воображение отказывало.
Серхио пообещал над этим поразмыслить. И поинтересовался, что еще сказала Богиня.
Тони не стала врать и выдала про Эудженио.
Вальдес даже не задумался.
– Тони, не надо переживать. Я запрошу сведения…
– Пожалуйста.
– Не понимаю, почему ваш дядя этим не занялся…
Тони пожала плечами.
Может, еще потому, что дядя – человек очень порядочный. Если Дженио ему представили люди, которые в его понимании не станут совершать подлости… вот, ритана Барбара и представила.
– Не знаю.
– He переживайте. До завтра я что-нибудь уже точно узнаю. Тони, а вы можете посмотреть… у нас еще одно убийство.
– Не одно, – мрачно вставил Эрнесто.
– Неважно. Одно из…
На стол лег испачканный кровью платок.
Тони кивнула.
– Можно я присяду?
– Да, конечно. И кофе тоже можно…
Серхио убирал бутылку и доставал кофе, а Тони сжала платок в руке – и провалилась в видение.
* * *
Его звали Хуан…
Он был молод и счастлив, рядом с ним была самая очаровательная девушка, и сегодня она ответила согласием на его предложение руки и сердца.
Неподалеку были друзья.
Дома тоже все было в порядке, по службе ему обещали повышение… и ладошка Мариты лежала в его руке так доверчиво…
Хуан даже не понял, когда все изменилось.
Они смотрели на лебедей, любовались закатом, а потом…
Оно встало из пруда.
Почти, чуть левее, кажется, там было нечто вроде канала? Хуан даже не думал об этом четко, просто всплыло в памяти. Лебединый пруд чистили два раза в год, отводили воду…
Оно…
Оно походило на человека общими очертаниями.
Две руки, две ноги, туловище, голова. И что-то такое…
Дико закричала Марита, Хуан оттолкнул ее в сторону от опасности и шагнул вперед. И – все.
То самое, непонятное, метнулось к нему. И Тони отчетливо разглядела нечто вроде…
Угорь?
Да, похоже…
Пасть точно была, как у угря. И морда. Только почему-то это росло из человеческого тела.
Он закричал – и провалился в темноту, когда острые зубы впились ему в горло, выдирая кусок мяса.
* * *
– Тони!
Эрнесто обнимал девушку и внимательно вглядывался в ее лицо.
– Как ты?
– Кхе… – Рука сама потянулась проверить горло. Но то было на месте.
– Ты закричала и едва не упала.
– Повод был, – Тони возвращалась в реальность, но из объятия выбираться не спешила. Хорошо, когда кто-то есть рядом. И тепло. И вообще… после испытанного хотелось выпить. Лучше – не кофе. Но вино уже убрали. – Это случилось вчера?
– Да.
– Много людей погибло?
– Много, – кивнул Эрнесто.
– Поэтому? – Тони показала на стол.
– Потому, – отозвался Серхио, входя в кабинет. – Именно потому… что скажете, ритана?
– Что это не человек. Был человеком, а сейчас измененный.
– Как он выглядит? – быстро спросил Серхио.
Когда эта тварь нападала со спины, его видно не было.
А сейчас-то в лицо…
– Ужасно. Как человек, но весь покрытый… у него словно кожа поменялась. Не человеческая, а вот такая… как у угря!
– Какая?
– Такая… буро-черно-зеленая. Плотная, без чешуи, но как шкура.
– Понятно. А лицо?
Тони задумалась.
– Лицо… там было достаточно темно. И художник из меня плохой. Да и… эта кожа как бы сглаживала черты. Думаю, она очень прочная. А вот чем он убивал… это словно угорь, который растет из тела человека. С таким по городу не походишь, и вообще, лучше сидеть под водой. Если и выходить на землю, то ненадолго.
– Если попробовать нарисовать?
Тони кивнула. И извела не меньше четырех листов бумаги, прежде чем получилось нечто отдаленно похожее. Рисовать она могла, но не слишком хорошо. Учили-то только в детстве, давно…
Серхио был не в претензии.
Хоть так – и то дело!
Мужчины напоили Тони кофе и договорились встретиться завтра на рассвете. Они заедут в магазин и поедут в храм.
Ла Муэрте это серьезно. Надо слушаться.
* * *
Валерия улыбнулась Деметрису.
Вежливо, даже радостно. Протянула руку.
Но что-то изменилось в ее поведении.
Четки были намотаны на запястье. И словно сестра Бенедетта смотрела ее глазами.
В том-то и дело!
Сестра верила в Творца не просто искренне – неистово. Всей душой! Она не верила, она была пропитана этим знанием, Творец был частью ее души. И молясь, она вкладывала всю себя в молитву. А искренность… это палка о двух концах.
Ты искренна?
Но ты видишь чужую ложь…
Под твоей правдивостью, словно под солнечным светом, становятся видны чужие пятна. Только вот сестра Бенедетта могла их прощать. Да, пятна. И что?
Творец своих детей любит. Даже будь они похожи на леопарда!
А вот Валерия творцом не была. И сейчас она ясно видела, что Деметрис… не то чтобы не рад ей. Но часть радости он точно изображает.
– Лери…
– Деметрис.
Улыбка. Слова. Цветок.
И под конец долгожданное:
– Лери, ты выйдешь за меня замуж?
Валерия посмотрела на мужчину, который шел рядом. Подумала пару минут.
И решилась.
– Нет.
– Конечно, я тебя люблю… что?!
Валерия выпрямилась. Четки грели запястье и странным образом помогали определить. Мужчина возмущен.
Не расстроен. Просто возмущен.
– Почему – нет?!
– Потому что ты меня не любишь. Я тебе удобна, выгодна и приятна, но это не любовь.
– Лери, ты не права! Я люблю тебя, девочка, дорогая…
Деметрис хватал ее за руки, что-то говорил, такое, что положено говорить в таких случаях, и получалось даже красиво, и убедительно, и раньше бы Валерия поверила, а вот сейчас…
Врет ведь!
Видно, что врет! Пытается как-то исправить ситуацию, и еще больше прокалывается, и слова не те, и глаза бегают, и красные пятна на щеках…
Валерия решительно отняла руки у мужчины.
– Деметрис, спасибо тебе. Только ты к нам больше не приходи, пожалуйста. Ты себе обязательно другую найдешь. Я уверена.
– Лери…
Все было бесполезно.
Валерия развернулась и зашагала по улице. Она не плакала, она не переживала, она… да, она радовалась. Тому, что жива, что чудесная погода, что Творец создал этот мир, что…
Да, что все обошлось!
Как страшно было бы связать свою жизнь с лжецом!
Как это… безнадежно…
Как с алкоголиком, как с любителем почесать о жену кулаки, с игроком… такие никогда не бросят, сколько бы ни клялись. А разве вранье – лучше?
Когда ты не можешь доверять человеку, с которым собираешься до смерти прожить бок о бок? Это лучше?
Родители расстроятся, наверное. Мама считает, что дочь должна удачно выйти замуж, и Деметрис ей нравился. Он всем нравился. А сейчас вот…
Ну его!
Пусть идет с миром и будет счастлив, с кем пожелает! Но не с ней!
Лучше она еще подождет свое счастье. Так будет правильно… счастье – это на всю жизнь, так что подождать его несколько лет не просто можно – нужно! Даже за рыбой очереди бывают, а тут не рыба, тут судьба человеческая.
Лучше не торопиться, чтобы тухлятину не подсунули.
* * *
Освальдо был в отвратительном настроении.
Он и так уж, и этак…
Коготь не поддавался. Не получалось… да ничего не получалось! И когда в морг вошел довольный Риалон, Карраско даже сдерживаться не стал.
– Так! Ты долго еще шляться будешь?
– Вальд, тебе шлея под хвост попала?
– Эрни, пока ты шляешься, я работаю!
– И безрезультатно, верно?
Освальдо мгновенно остыл. Вгляделся в соперника.
– Что ты об этом знаешь?
– Почти ничего.
– Р-риалон!
– Карраско, не изображай леопарда. А то пару пятен поставлю… под оба глаза.
Освальдо заткнулся, но смотреть не перестал. Эрнесто пожал плечами – и честно рассказал про измененных.
– Бред? – неуверенно произнес Карраско.
– Я бы тебе советовал прокатиться к деду и спросить.
– Прокатиться?
– Вальд, обсуждать такое по телефону – не стоит. Сам понимаешь…
Карраско понял. И не вдохновился.
– А ты чем займешься?
– Полезу в архивы. Не одно же дело там лежит? Наверняка!
– А то дело можешь мне показать?
– Могу. Более того, тебе надо сделать выписки, чтобы показать деду.
Освальдо кивнул, успокаиваясь. Это не попытка выгнать его из столицы, это, похоже, действительно так. Очень серьезно… столько жертв. Когда дойдет до короля, его величество будет в гневе. И если можно будет предоставить какие-то факты, документы… да хоть что! Нет, этим лучше не пренебрегать!
Опять же…
Пока Освальдо не было в столице, ничего такого не случалось. А он приехал, и – пожалуйста. Может, этот измененный его испугался?
Может, конечно, и не испугался, и даже не знал, но тут главное правильно представить сведения, нужным людям и в нужное время.
– Сам не хочешь со мной поехать?
– Вальд, ты о чем? Во-первых, кто-то должен следить за твоей сетью, чтобы она не рассеялась. Ну и информацию снимать. Во-вторых, твой дед со мной откровенничать не станет. В-третьих, у меня Амадо. И Барбара куда-то пропала…
Крыть было нечем.
– Хорошо. Я выеду завтра с утра.
Эрнесто кивнул.
– Передавай приветы старику. – На старого Кар-раско он зла не держал. Тут все понятно – все для рода, все для семьи. Выбор делать или не делать подлость был у Вальда. И… на Вальда он тоже зла, считай, не держал. Если к другому уходит невеста… так дураку и надо!
Вальд кисло кивнул.
Вот если честно… уезжать не хотелось, но раз уж одно к одному… надо съездить!
Надо!
Хотя в болезнь деда он не верил. Дед был всегда, дед был вечен и незыблем, дед просто – был. Он не может заболеть, умереть, он не может… как небо не может рухнуть на землю! Вот и все! Дед быть обязан!
Если он приболел, значит, ему это надо. И точка.
Ладно, съездит к нему Освальдо, узнает про эту нечисть, да и вернется. Это недолго, если поездом. День туда, день обратно, ну там еще денек…
– Эрни, пообещай, что пока меня не будет…
– Я не буду общаться с Тони? Прости. Не могу, я ей кое-что обещал.
Освальдо стиснул зубы.
– Дешево же стоит твое слово.
– Ошибаешься. Я не прихожу к ней первый. Но когда ей что-то надо, она приходит ко мне сама. Как к другу. И не к тебе. Может, не стоило давить на нее?
Освальдо покривился.
– Стоило, не стоило… исправлю.
Эрнесто попал не в бровь, а в глаз. Зараза!
– Пока ты исправляешь, не стоит бросать девушку без защиты.
– У нее семья есть.
– Думаешь, поможет?
Освальдо едва не выругался. Тоже верно… с Эрнесто требовали Антонию Лассара. И оставить ее сейчас без защиты.
– Ладно, Эрни. Но помни – ты слово давал.
– Можешь не беспокоиться. Она любит не меня.
– Прибить, что ли, этого жиголо?
– Чтобы Тони его канонизировала? – Эрнесто решил поделиться частью информации с соперником. Да, с соперником. – Тони была у Вальдеса, просила его разузнать про этого Валерансу.
– И? – заинтересовался Освальдо.
– Узнает – расскажет. Врать точно не станет.
– Ладно…
Освальдо потер лоб. Уезжать не хотелось.
Но – надо.
Есть такое гадкое слово – надо. Ладно, без него тут моря из берегов не выйдут за пару дней. Наверное…
* * *
Анна Адорасьон привычно сидела над пишущей машинкой.
Ненавидела она эту гадость всей своей душой. Но…
Детка, ты у нас звезд с неба не хватаешь. Добиться чего-то самой? Ты просто потратишь время без толку, потом будет поздно для всего. И тут возможность упустишь, и там ничего не добьешься. Поэтому иди на юридический факультет, тут папа тебе сможет помочь… пристроит к своему знакомому в контору, пока секретарем, а потом будет видно.
А Анна видела совсем-совсем другое в своих мечтах.
Она хотела петь. Хотела на сцену. Хотела… и могла ведь! Голос у нее был чудесный, преподаватели говорили. Но – петь?! На сцене?!
Родители помрут от возмущения. Или от горя, а потом еще и от возмущения… Анна не хотела их так огорчать.
Поэтому и терпела.
И отношение. И имя Анна, вместо данного бабушкой Адорасьон, и мерзкую юриспруденцию… только недавно стало уж вовсе невмоготу.
Но почему?
О сережках, которые она даже не снимала, Анна думала меньше всего. И сильно удивилась бы, узнай, что когда-то они принадлежали знаменитой куртизанке. Даме полусвета, блиставшей даже при дворе и покорившей короля. Пусть монарх и не женился на ней, но двадцать лет вместе чего-то да значат?
Не вязались эти серьги со знаменитой дамой… а тем не менее. Это был первый ее подарок. Первый, который сделал ей мужчина. Любимый мужчина…
Потом было много чего. Но эти серьги она хранила до самой смерти, а иногда и надевала. Чтобы не забывать себя. Настоящую…
Анна не могла об этом знать.
– Вот ты где! Мое терпение лопнуло, Анна! Я терплю твою глупость из-за твоих несчастных родителей, но рано или поздно всему должен приходить конец! Две ошибки в документе! Это не абы что, это проект договора! Важного договора! А что делаешь ты?!
Стопка листов была весьма увесистой.
Две ошибки?
Мужчина топал ногами и потрясал листами, а Анна смотрела даже как-то отстраненно.
Две ошибки?
Что она сейчас должна сделать? А что она обычно делает?
Анна неожиданно поняла, что эта ситуация повторялась уже не раз. Начальник орал, угрожал увольнением, она плакала, каялась, умоляла ее не выгонять, ей давали еще один шанс… сделать это и сейчас?
Две ошибки?
И это проект, черновик договора. И листов тут около сорока, поди, напечатай их… когда печатная машинка давно замены просит! Вот почему он так?
За что?
Анна медленно встала.
А ни за что. Просто он мерзкий садист и хам. Как… как и ее отец, поэтому они и дружат. Поэтому и задавили мать своей авторитарностью, поэтому и мать на нее срывается, поэтому и бабушка к ним никогда не приезжала, мать и Адора ездили к ней каждую неделю, а зять – никогда…
Адорасьон, теперь уже только Адорасьон, огляделась вокруг.
Отлично!
Контора замерла в ожидании продолжения. Ну так получите!
Ведро с водой выплеснулось на начальника.
– А…
А больше у него ничего и сказать не получилось. Адора действовала так ловко, словно ее кто-то учил и долго тренировал.
Р-раз – вода летит в ненавистную красную физиономию.
Два – ведро надевается на голову.
Три – по ведру от души прикладывается пресс-папье. Из-под ведра слышится какой-то вяк – и туша оседает на пол. Адора отряхнула юбку от попавшей на нее воды.
Длинную, в складочку… коричневую!
В гробу она видала и этот фасон, и этот цвет, и всю эту контору!
– Мальчики, напечатайте кто-нибудь заявление на мое увольнение! Пусть подпишет, как очнется! Мигель, подпиши за меня, будь другом!
Трое юристов сидели как примороженные. Наверное, не подозревали, что с начальством можно и так поступить…
– Всего вам хорошего! Не скучайте!
Адора критически осмотрела содержимое стола, бросила в сумочку коробку с леденцами и запасные чулки и вышла вон. Больше сюда возвращаться незачем.
И – да.
Пока снимали ведро, оказывали помощь, подавали заявление на увольнение Адоры…
Скучать юношам действительно сегодня не пришлось. Но и удовольствие они получили, это уж точно!
Адорасьон дошла до главной площади и уселась на скамейку.
Куда теперь?
Домой?
Ага, стоит только представить, что устроят родители… хотя она полностью права. Ее начальник просто мразь и дрянь, которая самоутверждалась за счет беззащитной девчонки! За такое удавить мало!
Он еще дешево отделался. Но домой все равно не хочется.
А что там такое?
Опа?
Уличный певец привлек внимание девушки.
Ей давно этого хотелось, но… разве так можно? И что скажут знакомые? И…
Адорасьон подошла и встала рядом. Подождала, пока он закончит мелодию.
– Можно с вами спеть?
– Почему нет, сеньорита?
Певец тоже был рад развлечению.
– О чем поем?
– О любви. Зачем мне без тебя весь мир? Знаете?
– Смогу…
Голос переплелся с мелодией, взлетел в высокую синь неба…
Песня за песней, звонкое счастье. Пронзительное и искреннее…
И Адора даже не удивилась, когда ее лица коснулась чья-то рука.
– Не плачь, ангел…
– Я не плачу? – удивилась она.
– Значит, это слезы неба. Ты так чудесно поешь…
Раньше Адора застеснялась бы, замямлила, да и родители твердили о скромности. А сейчас она смело улыбнулась мужчине лет шестидесяти.
– Спеть для вас?
– Спой.
Пройдет много времени, и утечет много воды, прежде чем ведущая солистка столичного театра Адорасьон Саградо передаст внучке сережки.
Маленькая шкатулка, две нефритовые капельки…
Целая жизнь, прожитая на сцене. Не всегда беспечно и легко, но – счастливо.
Мужчина оказался директором театра. И намерения у него были самые что ни на есть коварные. Контракт был подписан без права расторжения, на двадцать пять лет. Как ни ярились родители Анны, сделать было нельзя ничего! Пришлось терпеть.
И пение, и брак с одним из богатейших людей столицы (единственный раз, когда Адора использовала свои юридические знания, составляя брачный договор), и наплевательское отношение ко всем правилам, которые с детства вбивали в нее родители…
Правильная жизнь.
Та, которую Адорасьон могла бы и не прожить.
Она никогда не связывала свою решительность с нефритовыми капельками, и хотя частенько приходила за новыми вещичками в тот магазинчик, не обсуждала с кузиной этот случай. У них и так было, что обсудить. Семьи, детей, мужей, да разве мало тем для беседы у двух замужних женщин?
Но сережки внучке передала.
И искренне радовалась, видя успешную артистку Адорасьон Вадреро, которая покоряла сердца людей, как некогда их покорял голос бабушки…
Это еще будет.
А пока Адорасьон пела на площади, и чувствовала себя безбрежно, удивительно, невероятно счастливой. Здесь и сейчас она сбросила все навязанные ей устои и стала самой собой. Какое же это чудо! Наконец-то прийти в себя! Наконец-то!
И серебряный голос вновь и вновь взлетал в синеву неба.
* * *
– Дом! Я ТАК соскучилась!
Ритана Розалия улыбалась слугам, крепко обняла дочь, племянницу, потом досталось и Эудженио.
– Родные мои…
Паулина следовала за матерью. Она еще до конца не оправилась, ну да ничего страшного! Всему свое время, а дома – и стены лечат!
Правда, Валерансе стоило бы переезжать только после свадьбы, ну да ладно! Сейчас не старые времена, авось, и не будет скандала. А будет – переживем.
Все сияли от счастья, все радовались, и только Тони иногда хмурилась. Старалась не выделяться, но когда ее никто не видел, на лицо девушки набегала тень.
Неужели Дженио и правда… не очень хороший человек?
Неужели она влюбилась в негодяя?
Вслух она ничего такого не озвучивала, да и кому? Слуги сбивались с ног, родные ликовали…
Пока приезд!
Пока торжественный обед!
Пока…
Стоит ли удивляться, что домой Тони попала только вечером? И была встречена письмом в двери.
Сеньор Пенья писал, что заехал, не застал хозяйку и просит телефонировать ему в любое время. Хоть и в полночь – не страшно.
А коли так…
Девушка сбросила туфельки, переоделась в домашнее платье – и телефонировала.
Сеньор Пенья ответил мгновенно. Словно лично ждал у телефона. Как оказалось, все, кто был вчера на аукционе…
Все желают более близкого знакомства с такой полезной ританой. Если Тони пожелает, она может ездить по гостям. Если нет – к ней будут приезжать в магазин.
Тони выбрала второй вариант.
Ездить по гостям? А когда работать? И так сегодня день впустую…
Пусть приезжают, авось еще что-то купят?
Сеньор Пенья не возражал. Пообещал лично проследить за порядком и оплатой и распрощался. А Тони упала в кресло и вытянула ноги.
– Рейнальдо, ты дома?
– Дома.
Призрак проявился в соседнем кресле. Так, наверное, он и при жизни сидел, откинув голову на высокий подголовник. Только трубку взять не мог и закурить.
– Рейнальдо, нам надо серьезно поговорить.
– Слушаю?
– Что ты знаешь об измененных?
Призрак аж собрался. Даже плотнее стал.
– Откуда ты…
– Знаю? Вечером в столице произошло убийство. Больше десяти убийств. И я знаю, кто в этом виноват.
– Рассказывай!
Тони посмотрела на наглого призрака, но спорить не стала. Рассказывать? Что ж, начнет именно она. А Рейнальдо потом дополнит.
Призрак внимательно слушал. Кивал.
А потом и сам начал рассказывать.
– Рауль Дези Фуэнтес, Тони, был моим другом.
– Да?
– Об этом мало кто знал. Но да, мы дружили. Знаешь, принято сочинять романы, в которых полиция дураки дураками, а умный частный сыщик раскручивает клубок.
Тони кивнула.
Принято. И сочиняют… и что?
– Иногда самый лучший сыщик не может справиться один. А иногда взгляд со стороны полезен полицейским. Поэтому мы старались работать… если и не вместе, то в связке. Я и Рауль. Он был одним из лучших, очень въедливым, очень упертым, очень вдумчивым человеком… ограниченным, но он сам это признавал. Мне был свойственен полет фантазии, Раулю – внимание к деталям. Вместе мы составляли чудовищный по мощности тандем. Я высказывал предположения, Рауль проверял их, искал зацепки… и ведь находил! Скрыться от него было невозможно!
– За то и поплатился…
– Мне жаль. Тони, мне безумно жаль. Я полагаю, это случилось уже после моей смерти…
Тони кивнула.
– Я не знаю точной даты. Но скорее всего…
– Бедолага. А я предупреждал, что это должен быть серьезный заговор.
– Рейнальдо?
– Я бы еще все это покрутил, – развел руками призрак. – Но коли уж так сложилось…
– Р-рассказывай, – почти рыкнула Тони. – Не то я тебя сама сейчас…
– Разнесешь? Разорвешь? Развеешь?
– Р-рей!!!
Призрак развел руками и покорился обстоятельствам.
– Ладно. Про Мединальо ты уже знаешь.
– Знаю. И что он готовил переворот, и что ты пострадал…
– Вот. Тони, что нужно для любого переворота?
Девушка задумалась.
– Деньги, наверное. И войска…
– Вот! В корень смотришь! Деньги и сила! И связи! Последнее у Мединальо было от рождения, а вот с деньгами и силой… когда я начал копать, я понял, что часть его состояния… она словно из воздуха взялась.
– Так…
– И особых войск у него не было.
Тони покусала губы.
– Ты считаешь, что он каким-то образом нашел общий язык с этими самыми измененными. Они дали ему денег, они могли выступить на его стороне…
– Да. Тогда все это только начиналось. Но в море денег много.
Тони кивнула.
Все верно, сколько тонет кораблей… а какие на них грузы? Случается и серебро, и золото, и что-то ценное, не пропадающее под водой, к примеру зеркала…
Другой вопрос, что такие корабли еще надо найти, поднять грузы, реализовать… это все не так легко и просто, как в сказках.
Но – допустим.
– И если измененные могут действовать на суше…
– Судя по тому, что ты рассказала – еще как могут.
Тони поежилась.
Она вспомнила чудовищную фигуру из видения, которая была снабжена дополнительной пастью, когтями и клыками, и ей стало жутковато.
Допустим, пуля его прикончит. Но сразу ли?
У угря шкурка очень прочная, кстати говоря! А если еще и магия, и изменения… если не полноценные боевые действия, а нечто вроде захвата?
– Это называется боевая группа. Диверсия, – Рейнальдо уже успокоился и пришел в себя.
Тони кивнула.
– Да, диверсия. Для такого это существо… идеально! Сколько его уже не могут поймать в столице? Несколько месяцев! Даже додуматься не смогли…
– Сейчас, полагаю, смогут?
Тони пожала плечами.
– Возможно. Не знаю… Но я поняла. Тогда их было меньше. А сейчас их наверняка больше. Ох, мамочки!
– Мне это тоже не нравится, – кивнул Рейнальдо. – Но в этот раз они будут действовать наверняка.
Вот уж в чем Тони и не сомневалась.
– И что нам делать?
– Молиться?
Тони сверкнула на шутника глазами.
Что-то ей подсказывало, что Ла Муэрте предпочтет молитву делом. То есть – давайте, таны и сеньоры, работайте! Нечего тут полы в храме протирать, без вас помоют!
Но правда – делать-то что?
* * *
– Помолимся, братие! И возблагодарим Творца за прожитый день…
Братья встали, как один.
Под сводами замка Лассара зазвучали слова молитвы.
Если первые пару дней братья еще оглядывались, все ж некромантское гнездо, то теперь осмелели.
Некромантское?
Да в борделе греха больше будет!
Ладно-ладно, это они чисто умозрительно. Но какое-то гнездо все равно получалось… не слишком страшное. Уютное даже, после выселения пауков, мокриц и парочки летучих мышей.
Жить в Лассара братьям предстояло достаточно долго. Библиотека оказалась огромной, примерно трети книг не было даже в библиотеке Храма, и они требовали копирования. Так что…
Сарита внесла большую супницу.
По причине постного дня щи она сварила из травы. Капуста, морковь, картошка… зелени немножко. Мяса там не было, но получилось все равно вкусно.
Кто бы знал, что старые навыки не забудутся?
В Лассара она была уже несколько дней.
И, как ни странно, была довольна и счастлива. Здесь было тихо и спокойно, никто от нее ничего не требовал, не ругался, не ждал… да ничего, собственно, от нее не ждали! Живи – и радуйся. А что она по хозяйству взялась помогать – дело житейское. Это надо…
Да и ей самой приятно.
Быть нужной и полезной, а не просто… приложением к детям.
Вот и сейчас братья ели, нахваливали повариху, и женщина просто таяла. Хорошо, когда тебя ценят! Но и о поручении призрака она не забывала.
Пока она еще узнала очень мало.
Но…
Вроде как Даэлис Лассара не любила бывать в городе. Предпочитала не уезжать никуда из замка. Единственная, для кого она делала исключение – сеньора Агуэда. Парикмахер.
Та принципиально не ездила никуда и ни к кому. Но при этом обладала золотыми руками, безупречным вкусом и чувством стиля, что редкость даже в столице. А уж в провинции… И раз в месяц Даэлис приезжала в парикмахерскую.
Поправляла прическу, ну и там… Маленькие женские хитрости.
Заодно заезжала иногда к портнихе, но реже. Намного реже.
Обычно все, что ей было нужно, она выписывала из столицы, по каталогам. Есть такая услуга на почте. Или муж заказывал…
А вот парикмахерскую Даэлис миновать не могла.
Сарита подумала, что обязательно нужно туда сходить.
Проклятие от Освальдо (или от его деда?) плохо сказалось и на волосах, и на коже… ладно! На коже еще плохо сказалось и резкое похудение, вот и обвисла вся, как тот шарпей.
А вот волосы поседели больше, чем наполовину, поредели, начали выпадать… до сих пор клоки на расческе. Надо стричься покороче, надо покрасить волосы…
Тщеславие?
Вовсе нет! Естественное женское побуждение нравиться мужчинам. Но то бы род человеческий прервался.
А пока Сарита будет красить волосы, можно и поболтать о том, о сем. Времени будет достаточно.
С этой мыслью Сарита и поднялась из-за стола. С ней же направилась и к брату Теобальдо. Одна она боялась куда-либо ездить, а это ведь время…
Надо согласовать.
Брат Теобальдо улыбался Сарите ласково и чуточку снисходительно. Женщина же… То есть существо, априори нуждающееся в защите и опеке.
– Ритана, я не против. Но вы хотите задержаться в городе надолго?
– Часа на четыре, может, и больше.
– Хорошо. У вас есть деньги?
Сарита кивнула. Деньги у нее были, Эрнесто снабдил при расставании. Да и сама она, покидая дом Карраско, не постеснялась. А кого или чего стесняться?
Мужа, который ее убивает?
Да она б те деньги нищим раздала, все лучше выйдет!
Деньги были.
Оставалось еще время добавить и сопровождение, мало ли что? Мало ли кто?
– Ритана, скажите, могут ли братья еще чем-то помочь вам?
Брат Теобальдо дураком не был. Отлично он все видел. И что у Сариты есть свои цели, и что она боится, и прячется…
Рано или поздно все разъяснится. Давить в таких случаях означает мгновенно потерять ключ к тайне. А вот если постепенно, шаг за шагом, даже не втираться в доверие, а просто помочь…
Сарита подумала немножко, но решила не слишком таиться. Все равно ничего противозаконного она не совершает.
– Святой отец, если можно…
– Слушаю?
– Поговорить в храме. Мне вряд ли такое скажут. Но если кто-то интересовался хозяйками Лассара? Их связями, их родственниками…
– Вряд ли с добрыми целями.
Сарита развела руками.
Не с добрыми. Но вот кто? Когда? И чем именно?
– А еще, может быть… если кто-то покупал в округе землю? Не дом, а именно поместье, о котором… – она ненадолго замялась, но сформулировала: – Это Лассара, здесь гнездо некромантов. Но есть места, о которых даже здесь идет дурная слава.
Брат Теобальдо кивнул. И строго поинтересовался:
– Ритана, это не пойдет во вред хозяйке сего дома?
Сарита замотала головой.
– Что вы, отче! Я не хотела бы причинить вред Антонии, она помогла мне, и приют я обрела ее милостью. Скорее, это необходимо чтобы выявить ее врагов!
– Хорошо, ритана. Я попрошу братьев. Завтра брат Матео отвезет вас в город, подождет, привезет обратно. И заодно прогуляется.
– Благодарю вас, святой отец.
– Не благодарите, ритана. Если мы что-то можем сделать для хозяйки этого дома, мы сделаем.
Сарита кивнула, получила благословение и отправилась спать.
А завтра она поедет в город. Платить добром за добро. Это правильно…
* * *
Дамиан Сесар Дальмехо мрачно смотрел на воду.
Сорвался.
Его предупреждали, а он…
Хотя чего тут удивительного? Рано или поздно это со всеми происходит… господин, конечно, знал причину. Все рано или поздно…
Дальмехо поежился, вспомнив некоторых измененных, которых пришлось уничтожить без всякой жалости. Когда животная часть берет верх…
Когда существо, уже не человек, начинает кидаться на всех вокруг, это жутко. Это действительно жутко…
Это даже не кошмар. Это…
Дальмехо поежился.
Это то, что предстоит и ему. Первый звоночек уже прозвенел.
Он вчера сорвался – и теперь его будут искать. Загонять всем городом, как волка за красные флажки.
Страшно…
Очень страшно терять себя, растворяться в небытие и понимать, что именно происходит. Осознавать, как умирает твой разум.
А что делать?
Как можно это остановить?
Если бы господин мог, он бы давно решил этот вопрос… Дальмехо напрягся.
Что говорил господин?
Что нужна некромантка… да, это было. А зачем?
Вспоминать было сложно, но все же, все же…
Нужна кровь некромантки.
А если?..
Если кровь некромантки – это то, что может сохранить им разум? Вернуть его? Господину она была нужна, значит, и ему нужна, правда же?
Но где ее можно найти?
Дальмехо встряхнулся, осененный новой идеей. Некроманты совершают жертвоприношения?
Он это точно знает!
Для жертвоприношений нужны жертвы! А это животные… Значит, некромантов надо искать на рынках. Правильно?
Хотя бы понюхать, посмотреть… он почует нужное ему! Обязательно почует!
Сохранить разум… он должен хотя бы попытаться!
Некромантка, ему нужна некромантка…
Движения существа были плавными и медленными. А вот разум в темных глазах почти не светился. Дамиан Сесар Дальмехо медленно забывал себя.
Проклятие изменения.
* * *
Ранним утром Эрнесто постучал в дверь магазина.
В мобиле уже сидел Серхио, оставалось только дождаться Тони.
Было еще темно, солнце еще даже не собиралось просыпаться. Но сказано – на рассвете?
Значит, так и надо делать. Это богиня, а не чиновник, к ней лучше не опаздывать. Тони волновалась, это было видно невооруженным взглядом.
– А вдруг я сделаю что-то не так?
– Этого просто не может быть, – успокаивал ее Эрнесто. – Это Ла Муэрте. Все правильно сделает она. А мы просто примем ее дар.
– Эрнесто, вы… ты будешь рядом?
Тони было откровенно страшно.
Не сиди она сзади, она бы и в руку некроманта вцепилась. Так что оно и к лучшему, что с ними Серхио поехал. Не то закончилась бы поездка в канаве.
– Буду.
– Даже если Она будет против?
– Не будет, – отрезал Эрнесто. – Разберемся.
Серхио посмотрел на все это дело и перевел тему.
– Тони, по вашей просьбе я навел справки об Эудженио Валеранса.
– Слушаю?
– Капитан Валеранса Э. Р. погиб ровно два года назад.
– Как?!
– А вот так. На границе, в перестрелке с контрабандистами…
– Минутку? А кто тогда живет у меня в доме? Жил? – поправился Эрнесто.
– Мне это тоже интересно. Откуда он там вообще взялся?
– Вообще – Барбара привезла. Она ездила на курорт и оттуда вернулась с этим самым Валерансой.
– Вместо собачки, надо полагать, – поддел Серхио.
– Тявкал он по команде. И из рук у жены ел, спорить не стану, – Эрнесто подхватил нарочито легкий тон, давая Тони время прийти в себя. Пары минут девушке хватило.
– Позвольте… то есть Валеранса – реальный человек. И его документами пользуется кто-то…
– Да. Всегда есть возможность отговориться, отовраться, к примеру, не Эудженио Рико, а Эудженио Рикардо… или кузен из другой ветви Валеранса… про сам род я тоже справки навел. Валеранса не так много осталось, род это достаточно знатный, но недостаточно богатый. Живут в глуши… собственно, так капитан и на границе оказался. Будь ты хоть каким хорошим, без денег и без связей не пробьешься. Окончил училище, потом распределили в глушь, а там и подстрелили. Похоронили…
Тони поежилась.
– Но… как тогда документы попали…
– Вы правильно мыслите, Тони. Документы могли попасть к убийце капитана.
Девушка поежилась.
– Но… почему он тогда здесь?
– Потому что этот Валеранса… как бы его назвать, чтобы не путать…
– Назови – Дженио. Мы поймем, – предложил Эрнесто.
– Хорошо. Дженио не обязательно убийца. Документы он мог попросту купить. Есть целый черный рынок… да, и документы мог продать тот, кто убил капитана.
– Как тогда узнать, кто он на самом деле?
– Это намного сложнее, – кивнул Серхио. – Но я уже отдал приказ. Вы знаете про отпечатки пальцев, вот если они есть в нашей базе…
Тони вздохнула.
Ну да. Узнать, что это не тот – можно. А вот как узнать, кто?!
Вряд ли Дженио признается, что он… кто он? Тони не была уверена, что ей хочется это знать.
– Тогда для него смена фамилии – за счастье, – сообразила она.
– Безусловно. Сменить имя, войти в чужой род… если что и было, затеряется.
– А как же Альба?
– Я заеду к вашему дяде и поговорю с ним, – пообещал Серхио. – Свадьба в ближайшие два дня не назначена?
– Вроде нет…
– Тогда уложимся.
Тони кивнула. Было больно и стыдно. Больно, потому что она все же влюбилась в негодяя. А так как любить его нельзя…
Ну, попробуйте, разлюбите по заказу! Тони с удовольствием бы на это посмотрела! Это чувства, это не абы что…
А стыдно было потому, что где-то в глубине души она… злорадствовала?
Да, немного.
Альба так драла нос, так вредничала и так хвасталась, что Тони испытывала недостойное чувство, которое можно было выразить в емком: «Поделом тебе, зазнайка!» Чем выше задирается нос, тем приятнее ткнуть им в лужу.
Тони понимала, что это нехорошо, что попасть может каждая, и она сама не влетела только чудом, но… вот уж это вредное – но! Не влетела же!
И Альба всерьез влететь не успела. А маленький урок пойдет ей только впрок! Вот!
– Сеньор Вальдес, а если Дженио не проходил у вас… ну то есть он не преступник?
– Тогда есть повод вызвать его и как следует допросить. Почему у него документы умершего человека, – отозвался Серхио. – Там и разберемся.
– А если он будет отпираться?
– У нас? Обязательно будет. Но мы умные, рано или поздно он во всем сознается…
Тони и не поняла, как за приятной беседой они подъехали к храму. Считай, почти всю дорогу пропустила.
Не до того было!
Пройти пешком – и вот оно, вот и храм.
– Ой…
И было, отчего поежиться Тони.
Те самые, стол и кресла из ее видения, непринужденно стояли посреди храма. Даже накидки на них лежали.
– Тони?
– Я… неважно, – отмахнулась девушка. Собралась с силами – и подошла к статуе. Подняла голову, посмотрела в глаза.
– Я – Антония Даэлис Лассара. Я пришла по твоему приказу.
Эрнесто молча протянул Тони свой личный кинжал, которым девушка и провела по ладони, заставляя кровь закапать на алтарь. Здесь и сейчас это было правильно.
Глаза статуи вспыхнули зеленью.
– Пришла…
Вслух не было сказано ничего. Но все трое ощутили это слово почти физически.
И радость богини.
Антония не побоялась, не сбежала… богиня высказывает желания, но никогда ничего не навязывает своим детям. Тони боялась, но шла сюда, искренне желая выполнить ее волю.
Страшно?
Так что с того?
Пусть страшно, пусть под ложечкой противно свербит, и ладони подозрительно мокрые… одна от крови, а вторая явно от пота, но это не повод уклоняться от своих обязанностей.
Есть сила?
Должна быть и ответственность!
Алтарь засветился мягким зеленоватым светом, словно приглашая лечь на него.
Тони поежилась, но сделала шаг, второй, Эрнесто поддержал ее и помог лечь.
Раненая рука оперлась на белый камень, среди цветов.
И в следующий миг девушка молча выгнулась дугой.
Это было больно.
Это было ТАК больно, что даже сил кричать не было.
Алтарь светился – и только. Не было ни луча, ни движения, ни какого-то эффекта… не было – ничего. Была только боль.
И Богиня.
Она смотрела, и Тони готова была поклясться, что она – довольна.
Все сделано правильно.
Все хорошо.
Что именно даровано Тони?
Страшная штука, на самом-то деле. Один раз, только один раз, она сможет сделать мертвое – мертвым. И нет, речь идет не о зомби или вампирах.
С этими все и так понятно. Зомби или те же вампиры – куколки некромантов. Кто сильнее, тот и играть будет. Или упокоит, или перехватит, или еще что…
Это несложно.
А вот измененные…
Некогда это был человек.
Некогда это было морское существо.
Потом из двоих сделали единое целое. Но при этом морское существо убили. Его объединяли с человеком, но морской обитатель был при этом… сначала – жив, да. А потом-то? Когда стал частью человека?
Если голова от человека, а хвост от акулы, надо полагать, акула умерла. А если она умерла…
Один раз мертвое можно сделать мертвым. А что там при этом будет с человеческой половиной… Тони это мало волновало.
Если измененные причастны к смерти ее матери…
Да пусть они там хоть все передохнут! С особым цинизмом!
Слова?
Ключи?
Это не пьеса, где обязательно должно быть какое-то заклинание. Тони достаточно было просто выпустить ЭТО на волю.
Здесь и сейчас она ощущала себя, как клетка. И внутри бьется, бьется о решетку, рвется на волю, дикая птица.
Только разреши…
Только распахни дверцу…
Тони знала, что может это сделать в любой момент – и этого будет достаточно. Но как же это было больно! Отчаянно больно!
Даже сил крикнуть не было.
И когда все закончилось, она вытянулась в струнку, впитывая всем телом прохладу алтаря, и не веря, что все закончилось…
Закончилось?
Правда же?
* * *
– Вы снова промахнулись!
Несмотря на то что день едва начался, в комнате горели лампы. Шторы были задернуты, а вот лампы горели.
Люди и предметы обстановки отбрасывали причудливые тени, но спрятаться в тенях увы – не получилось бы. Хотя одному из присутствующих этого очень хотелось.
Он стоял навытяжку перед креслом, в котором сидел некто, вздрагивал и думал, что все плохо.
Казалось бы куда еще?
Ан нет!
Всегда есть куда еще хуже…
– Господин, я могу все объяснить!
– Неуж-шели? Слуш-шаю…
– Господин, мы вступили в переговоры с одним из некромантов. Но каким-то образом на встречу явился совсем другой.
– Да?
– Мы рассчитывали на родительские чувства Риалона, известно, что он ценит и бережет свою семью. Но вместо него на встречу явился Карраско. Справиться с некромантом мы, к сожалению, не смогли.
– А если был явился Риалон?
– Господин, Карраско было безразлично, останется ли жив заложник. Риалону это было бы важно.
Господин понимал, что слуга прав. Но…
– Это отговорки. Что ты намерен сделать еще?
– Господин, мы ищем сами. Мы ищем Дальмехо, он в столице. Мы наводим справки, и как только у нас будет информация, начнем действовать. К сожалению, мы слегка ограничены в передвижениях, а Карраско выпустил на улицы Глаза Тьмы… но мы справимся! Мы не подведем! Просто это немножко затянется. Надо чуть больше времени, господин!
Мужчина шевельнулся. Послышался шорох…
– Времени?! Больш-ше времени?! У нас его практически нет!
– Господин, умоляю вас…
Поздно.
Сталь взблеснула бронзой в отблесках свечей.
Отсеченная голова покатилась по полу, щедро поливая его кровью, моргнула рыбьими глазами, замерла…
– Убрать эту дохлятину! – приказал господин вбежавшим слугам.
И отвернулся.
Надо подумать, кого отправить в Римат.
Хватит ждать!
Ему нужна ЕГО женщина!
Его Антония Даэлис Лассара! И горе тем, кто встанет на пути!
Или отправиться самому? Известно же, хочешь сделать хорошо – сделай сам!
* * *
Эрнесто и Серхио переглядывались.
И не решались помешать. Даже просто поднять Тони с алтаря – не решались.
Слишком страшно было то, что они видели. Сейчас Антония выглядела вполне обыкновенно, но несколько минут назад, когда она выгибалась от боли, когда из глаз ее текли слезы, а все тело светилось… да, светилось белым светом, словно маяк горел внутри…
Вроде бы и ничего страшного.
Но…
Жуть берет. Как от приближения некроманта.
Хорошо, что все живы. Но надолго ли?
В отличие от Тони, у мужчин не было иллюзий.
Если боги дают людям оружие, значит, грядет война.
Вы наивно надеетесь, что шторм пройдет мимо?
Бросайте якоря, поворачивайтесь носом к ветру, крепите паруса и ждите шквала.
Поверьте, все еще только начинается!