Глава 15
Поместье было шикарным. Старинный дом, окруженный дубами, высокие стрельчатые окна, темно-вишневый кирпич и такая же черепица…
Дорого. Красиво. И с большим вкусом.
Тони разглядывала и мозаичное крыльцо, и старинные дубовые двери…
– Сеньор Пенья, вы уверены, что мне тут хоть что-то будет по карману?
– Не из крупных вещей, полагаю. Но мелочь – вполне, – утешил сеньор.
Тони кивнула и прошла внутрь.
М-да. Называется, почувствуй себя нищенкой.
– Старый Видаль умер, наследники пока еще не вступили в наследство, но тут есть одна деталь.
– Какая?
– Чтобы вступить в наследство, надо заплатить налог. А чтобы его заплатить, нужны деньги.
– Я не платила, – задумалась Тони.
– Я знал сеньору Маркос. Уверен, что она все оплатила.
Тони прикусила нижнюю губу. На лицо ее набежала тень. Может, еще и туда пошли деньги Джастина? Надо будет за это его поблагодарить – пусть умрет побыстрее.
– Денег у наследников нет, а платить тут много, очень много. Поэтому…
– Поэтому и аукцион неофициальный?
– Вы абсолютно правы, ритана.
– Посмотрим, что будет интересного, – улыбнулась Тони. И прошла внутрь.
Аукцион устраивался в гостиной.
Все очень скромно, просто… два десятка кресел, небольшая площадка, оставленная для демонстрации, мебель, которая не слишком-то подходила к обстановке – но тут тоже понятно. Стащили сюда то, что будут продавать.
Тони заняла место в углу и принялась созерцать.
* * *
– Лот третий! Серебряное зеркало! То есть зеркало в серебряной оправе, времен Иньиго Второго. Очень дорогая вещь…
Тони скрипнула зубами.
Никогда она не проводила аукционов. Но… До чего ж мелок этот человечишка. Он и сам-то по себе мелкий, невысокий, с кроличьими зубами и выступающим округлым брюшком, а еще и жесты – суетливые, дерганые. И повадка: снизойдите-до-меня…
Какая-то подсознательная угодливость, даже униженность, сквозящая в каждом движении. Нет, Тони он решительно не нравился. Это – наследник?
Бедный Видаль…
Чутье ли некроманта показывало…
Тони сидела в тяжелом дубовом кресле, скользила пальцами по резьбе и почти воочию видела, как смотрит в огонь камина пожилой тан. Прямой, словно стрела, с седыми волосами до плеч, задумчивый и печальный…
Он – последний.
Неважно, что кто-то еще носит фамилию Видаль, дело не в фамилии. Дело в праве на род, которое еще заслужить надо! Когда-то давно Тони читала книжку о том, как принцесса и нищенка поменялись местами. Было смешно.
Красиво, сюжет хорош, но чисто технически это нереально!
Поведение, манеры, привычки – все ведь разное! Как тут подделаешь?
Вот и с Видалями.
Разница между старым и новым настолько разительна, что даже страшно. Можно даровать кому-то и титул, и поместье, и деньги, но сделать из человека аристократа такими мелочами не получится. С тем же успехом можно ослиные уши пришить и утверждать, что теперь это ослик.
Серебряное зеркало, то есть старинное зеркало в тяжелой серебряной оправе тем временем улетело к новому хозяину за крупную сумму, и был выставлен новый лот.
– Старинный резной комод! В стиле чеделайн! Прошу вашего внимания, это дуб, мореный…
В середину комнаты двумя подручными выдвигается массивный комод. Тони пригляделась к нему повнимательнее.
Вот ничего она в резьбе не понимает… может, и чеделайн, кто ж его знает? А может, и еще кто? Комод состоит из трех больших секций. Центральная тумба состоит из множества… да, всего двенадцать маленьких ящичков, для всякой мелочи. Слева и справа два отделения для крупных вещей. С дверцами…
Большими такими…
Ящички Тони решительно не нравились. Нарастало беспокойство, нервозность, пока объявляли цену, пока торговались…
Наконец, девушка плюнула на все – и поднялась с места, тут же став центром внимания всех присутствующих.
Но ей уже было все равно.
Сеньор Пенья попробовал взять ее за руку, но тонкая кисть выскользнула из его ладони, словно Тони маслом облили.
Шаг, второй… Тони опустилась на колени перед комодом, пробежала пальцами по богатой резьбе… дальше?
Что было дальше, не понял никто из присутствующих.
Но один из ящичков отходит в сторону. А оттуда…
– Демоны!
– Творец!
– Твою ж…
Высказывались все и сразу, в меру своей воспитанности. И неудивительно. Под лакированным деревом обнаружилась толстая и острая игла. Такой оцарапаться – легче легкого. Тони не оцарапалась, правда, но это другое. А обычный человек начал бы протирать комод, или полез в ящик… и готово?
А игла…
Сеньор Пенья сделал несколько шагов, пригляделся… м-да. Игла была смазана чем-то засохшим. Да так душевно смазана, что даже спустя длительное время смазка не осыпалась… и не осыплется. Жирная, тяжелая… характерного красноватого цвета.
– Арлея…
Присутствующие аж отшатнулись.
Арлея, да. Сильный яд, качественный…
Жутко стало всем. Особенно мужчине, который и торговался за этот комод.
– Я его хотел дочери подарить… демон! Ритана, я ваш должник!
Тони, словно очнувшись ото сна, разглядывала окружающих.
– Простите, таны, сеньоры… я, наверное, задумалась…
Отговорка была очень так себе. Но кто бы стал расспрашивать? Когда сеньор Пенья смотрит весьма недружелюбно.
Когда каждый осознает, что мог бы помереть после удачной покупки.
А вдруг тут еще есть мебель с такими интересными иголочками? Страшно как-то…
Первым очнулся наследник, заверещал, как заяц, что он не знал, а то бы никогда… и ни за что!
Ему, в принципе, верили. Какой же дурак такое будет нарочно делать? Но как-то… страшновато, что ли, стало? Когда такое мимо пролетело…
Сеньор Пенья, решив не упускать своего, поднял руку.
– Минутку! Таны, сеньоры, прошу помолчать!
Его послушались. Все равно никто не знал, что именно делать. Заткнулся даже Видаль. Сеньор Пенья наклонился к Тони.
– Ритана, вы можете посмотреть другие вещи?
Тони даже ответить не успела.
– Не бесплатно, ритана! – «Заяц» едва не запрыгал, понимая, что аукцион продолжается. – Я отблагодарю!
– Я не уверена…
– Хорошо отблагодарю! Вот!
Тони посмотрела на предложенное ей возмещение. Шкатулка… красивая, палисандровая. И тоже…
Пальцы аж зачесались.
Девушка протянула руку, взяла шкатулку и откинула крышку. Брошь? Большая, аляповатая… нет, неинтересно! Потом пальцы, словно зажив своей жизнью, подняли войлок, которым было выстлано дно шкатулки, и надавили на левый нижний угол.
Резко.
– Ой… – сказал Видаль.
Стилет блеснул голубой сталью. Холодной, недружелюбной. Ему так надоело лежать в этой темной коробке, он так жаждал вонзиться кому-нибудь между ребер… идеальное лезвие, на самом деле! Пройдет даже через кольчугу…
– Тут вообще есть предметы без подвоха? – напряженно поинтересовался кто-то.
– Я надеюсь, ритана согласится их осмотреть. Гарантии, конечно, дать нельзя, – сеньор Пенья не собирался упускать своего. – Но опасность явно будет меньше.
Тони вздохнула.
Да, отвертеться не удастся. Но почему бы и нет? Если за это заплатят?
– Хорошо. С вас апельсиновый мармелад, чашка кофе и можете показывать предметы. Посмотрю.
Мужчины заулыбались. Обстановка разрядилась.
Апельсиновый мармелад?
Невеликая цена за чью-то спасенную жизнь.
* * *
Валерии редко снились сны.
Очень редко.
Но в этот раз она не просто спала – она понимала, что это сон. И знала, где она находится, и что это реальность…
Во сне она была монахиней.
Самой обычной монахиней, самого обычного монастыря… сестра Бенедетта.
Как с ней была связана сама Валерия?
Четками. У монахини в руках были те самые четки. Только вот бывали они в тех руках не слишком часто. На молитве – да, а чтобы просто так… некогда. Все время некогда. И руки постоянно делом заняты.
То подмести, то на огороде, то со скотиной…
Кто-то думает, что в монастыре только молятся? Поверьте, нет. Там еще и работают.
Не все, не везде, но сестра Бенедетта была именно из таких. Искренне и неистово верующих. Она точно знала, что Творец есть, что все в мире – Его рук творение, а остальное…
Какое имеет значение, что сестра Микаэла ворует продукты с кухни?
Что сестра Хуана впала в грех чревоугодия?
Что матушка-настоятельница живет с их священником?
Никакого.
Вера в Творца – это работа над собой, а не выглядывание чужих грехов.
Сестра Бенедетта просто жила, молилась, была счастлива… и каждый день ее жизни был похож на другой. И каждый день отмечен был одним и тем же.
Молитвенным экстазом.
Истинной верой в Творца.
Валерия смотрела на это словно со стороны. Плакала во сне. А к утру поняла, что никогда, НИКОГДА не уйдет в монастырь. Верить так, как сестра Бенедетта, и жить так, как она, Валерия никогда не сможет.
А меньшего Творец не заслуживает.
* * *
– Как получилось, что вы стали продавать такие вещи?
– Как-как, – проворчал «заяц» Видаль. – Дядя, чтоб ему на том свете не чесалось, нашу ветку семьи не любил и не привечал. Вот и в дом лишний раз не допускал… говорил – помрет, все мое будет. А до той поры и монетки не дам, лучше на коллекцию потрачу.
Тони посмотрела с пониманием.
Ей повезло. Ее родственники приняли, а вот этот мужчина…
– А кто вы такой? Сами по себе?
– Да никто, – хмыкнул мужчина. – Считайте – крыса канцелярская. И начальства надо мной – не пересчитать. Папаша, тоже не тем будь помянут, младший братец, паршивая овца в семье, на матери женился. Но от семейства его отлучили.
– После чего он покатился по наклонной?
«Заяц», который носил красивое имя Модесто Люсио Видаль, согласно кивнул.
– Пить оно завсегда проще. Сначала у него деньги были, потом какое-то время приятели наливали, а потом его в пьяной драке ножом ткнули. Мать не плакала, он к тому времени ей хуже рыбы надоел.
– Рыбы? – не поняла Тони.
– В бедных кварталах, ритана, это главное блюдо. Сам выловил, сам скушал, – объяснил Пенья. – Местный жаргон, если хотите.
– Понятно.
– Вот, у нас семья бедная была. Даром, что от папаши титул унаследовал и таном считаюсь. Сами видите, силенок особо нет, способностей Творец не дал, так, перебиваюсь с пятого на десятое…
– Ничего, – улыбнулась Тони, – теперь у вас деньги будут, женитесь, детей заведете…
Мужчина вздохнул.
– Женитесь… когда бедным был, так свысока смотрели. Сейчас понабегут, но цена им – медяшка. Где бы нормальную найти, чтобы можно было доверять?
Тони развела руками. Этот вечный вопрос она даже обсуждать не собиралась. Понятно же, раньше надо было искать.
– Смотрите на семью. Если семья хорошая, то и девушка может быть приличная.
– Оставим этот вопрос, – мягко, но решительно вмешался сеньор Пенья. – Сколько вы предложите ритане за проверку находящихся в доме вещей?
– С деньгами у меня плохо, – качнул головой Модесто. – Могу предложить на выбор одну вещь из дома.
– Только одну? – оскорбился сеньор Пенья. – Может, еще ритану за корочку хлеба работать заставите?
Тони молчала. Сеньор Пенья все это сделает гораздо лучше нее, это уж точно.
Сошлись на трех вещах, по выбору Тони, и девушка направилась в путешествие по дому. Как оказалось – не зря. Свои вещи она полностью отработала, найдя три потайных хода, один шкаф с потайным отделением и два тайника в мебели. В одном из них хранилась пачка бумаг, при виде которых Модесто чуть ей на шею не кинулся.
– Ритана!!! Это ж…
Оказалось – документы на разную полезную собственность, в том числе и на счета в банках.
Во втором тайнике как раз и оказались ключи от банковских сейфов. Модесто был счастлив. Тони, пожалуй, тоже. Она сэкономила кучу денег, она выбрала три вещи – роскошное трюмо с зеркалом, статуэтку из бронзы и вешалку для шляп, старинную, в виде дерева, сеньор Пенья помог погрузить все это в мобиль, и она уехала. Это не говоря уж о куче визиток. И о том, что теперь можно было ждать покупателей в магазин.
И о других приглашениях.
Антиквариат любят многие.
А рисковать жизнью? Нет, не особо…
* * *
Сеньор Пенья оставался кабальеро до последнего. И помог занести все полученное в магазин. Тони оценила.
И то, что он не пытался потребовать себе что-то за помощь – тоже. А потому…
– Сеньор Пенья, вас не затруднит задержаться?
– Пожалуйста, ритана. Что случилось?
– Ничего особенного, – хмыкнула Тони. – Но вы это тоже заработали…
Столик она определила на продажу сразу.
И статуэтку тоже. В них ничего интересного не было. А вот в «дереве» – было.
– Ритана?
– Я об этом.
Тони медленно повернула одну из веток дерева, потом вторую, прислушалась к чему-то и потянула вниз третью.
– Вот так!
Внизу, в самой толстой части «дерева» открылось отделение. И Тони извлекла оттуда несколько мешочков.
– Может быть, вам что-то отсюда понравится?
Сеньор Пенья несколько секунд смотрел на полученное. А потом удивленно изрек:
– Но КАК?!
– Хотите верьте, сеньор Пенья. Хотите – нет. Но все эти вещи… они кровавые.
– Из-за них кого-то убили?
– Да.
Мужчина задумался.
– И вы почувствовали именно это, ритана?
– Я ведь не ювелир. Энергию смерти да, почувствовала. То, что имело отношение к гибели людей. Полагаю, в особняке еще много тайников, но если там не случалось ничего… страшного, то я могла и не знать. Не почуять…
– А документы? Ключи?
– Так там тоже ловушки были, – Тони даже плечами пожала. – Вы же видели.
– Видел. Только то, что имеет отношение к смерти людей?
– Да. Я же некромант…
Сеньор Пенья задумчиво кивнул.
– Хорошо. Ритана, скажите, вы будете это носить?
– Нет.
– Дарить кому-то?
Тони подняла один из мешочков за хвост, словно дохлую крысу. Несколько колец высыпались из него, покатились по столу, зазвенели.
– Плохой подарок. Они все с мертвецов сняты.
– А продать?
Тони пожала плечами.
– Меня обманут. Я эти вещи и забрала-то не ради наживы. Просто они… плохие. Горе принесут. Я некромант, мне не так страшно, а вот Модесто наплакался бы. Ни к чему ему такое.
– Давайте сделаем так, ритана. Я покажу все это знакомому ювелиру. Он оценит и продаст, а вам я выплачу вашу долю?
– Хорошая идея. Но лучше пусть переплавит. Если эти вещи людям продавать… плохо может быть. А огонь очищает.
– А камни?
– Помыть святой водой. А лучше пусть над ними помолится кто-то… верующий. Только правда верующий, не фальшивка.
– Сделаю. Теперь поговорим о доле?
– Поговорим, – ухмыльнулась Тони. – Готова дать вам десять процентов за труды.
– Ритана, вы убиваете во мне веру в человечество! Шестьдесят – и то из громадного сочувствия к вам!
– Крокодилы так жертвам сочувствуют! Ладно! Пятнадцать процентов вам. И не больше!
От торга получили удовольствие оба участника. Сошлись на тридцати процентах и душевно распрощались.
– Кровавые драгоценности? – вылез из стены Шальвен.
– Сложный вопрос, – не стала отрицать Тони. – Кровавые. Но деньги нам нужны.
– Я, конечно, не суеверен…
– Вот и не будь суеверным, – отмахнулась Тони. – Я некромант, и могу сказать сразу, на каких вещах есть что-то темное, а на каких – нет. Эти побрякушки чистые, без проклятий и наговоров, просто каждая из них помнит чью-то смерть.
– Видаль промышлял разбоем?
– Не знаю. Может, сам выходил на дорогу, может, скупал добычу… и знать не хочу! В руки я такое не возьму, носить не буду, но могу получить выгоду.
Рейнальдо поморщился.
– Не лучше было все это отдать наследнику?
Тони качнула головой.
– Старый хозяин особняка этого точно хотел бы.
– Прости?
– Подозреваю, что эти побрякушки до сих пор в розыске. Часть из них. Модесто Видаль – неплохой человек, но до определенного предела.
– Это мы все такие.
– Согласна. Но я не о том. Еще не получив наследство, он стал распродавать его. Найди он эти украшения, точно пошел бы продавать. И остался бы и без украшений, и без денег, и без наследства. Хорошо, если не в тюрьме. Кто бы ему поверил? И наследники убитых мстить будут. А сейчас украшения переплавят, камни продадут… да и моя помощь чего-то стоит?
– Королевская оплата.
Тони пожала плечами.
– Неужели его жизнь и свобода стоят дешевле? Он не смог бы… про таких говорят: ни утащить, ни покараулить. Обязательно попадется.
– Пенья не попадется. Это уж точно.
Тони кивнула.
– Он справится. Все будет переплавлено, очищено и пущено в оборот. Оно и к лучшему. А что я себя не забыла… я Видалю честно нашла документы. И ключи. И по особняку еще много чего полезного лежит. Разберется, если не дурак. А это моя оплата.
– Хм…
– Не вполне красиво. Но деньги мне нужны. Мне надо и в магазинчик вкладывать, и Лассара восстанавливать… а что может быть лучше для некроманта, чем деньги мертвых?
– Хм… – повторился призрак.
Нельзя сказать, что Рейнальдо это нравилось. Но логику девушки он признавал. Вреда она уже никому не нанесет, где искать наследников ворованных побрякушек – неизвестно, настоящий их хозяин умер, а наследник… Наследника и на порог не пускали. Да и получает он все остальное.
Это как в сказке – отдай, чего дома не знаешь. Никто его не заставлял соглашаться. Или хоть условия бы обговорил, что достаются Тони только вещи, без содержимого. Нет?
Тогда какие претензии?
Антонии очень хочется свободы и независимости. А совестью некроманты отродясь не страдали. Она у всего их рода атрофирована.
* * *
Дамиан Сесар Дальмехо страдал. Сидел в канализационной трубе и мучился.
Страдал он последние лет… да, лет пять. Но сейчас муки голода стали вовсе уж невыносимы!
Хотелось ЖРАТЬ!
Хотелось разорвать кому-нибудь горло, жадно пить теплую сладкую кровь, поглотить то, что ценнее крови.
Жизнь, душу… самую суть человека.
Дамиан отлично понимал, что себя он погубил навсегда.
Понимал, что ему не простят.
Ни люди, ни…
Наплевать!
Он обречен? Да, наверняка. Но жить хочется…
Только вот как ему выжить, Дамиан не представлял от слова «совсем». Убивать?
Рано или поздно его поймают и убьют.
Сдаться на милость… нет! Только не это! Да и не будет там никакой милости!
Что можно сделать еще?
Он не знал. Оставалось лишь вновь и вновь выходить на охоту, отлично понимая, что это только отсрочка приговора. Но выбора не было.
А там, вдалеке, ходили люди, горели фонари, кто-то смеялся… и Дальмехо почувствовал НЕНАВИСТЬ!
Холодную, тяжелую, неистовую.
Чем, ЧЕМ эти люди лучше него?! Но он обречен, и часы его жизни могут отсчитывать последние сутки. А эти… эти будут жить!
Жить, смеяться, радоваться, любить, плодить себе подобных… зачем?!
Что даст миру их жизнь?!
Он умирает. Он, такой умный, тонко чувствующий… собственно – лучший в мире, зачем обманывать? Был бы Дальмехо женщиной, влюбился бы в себя по уши! Он ведь – совершенство!
И он умирает…
А эти твари, недостойные ему и ноги мыть, останутся в живых?!
Ну, нет!
Дальмехо медленно распрямился!
Одно хорошее дело он сделает! Убавит количество этой мрази на земле!
Надо только решетку на люке снять. Завинтили, сволочи…
* * *
Эрнесто пил.
Очень хотелось напиться вдрызг, да так, чтобы из ушей потекло. Чтобы под столом валяться и позабыть все!
Просто – позабыть!
И не думать о том, что сам, своими руками…
Слово он Вальду дал. И первый к Тони не подойдет.
Если она придет в участок, если они смогут увидеться, если… как много этих «если»! И какие они все беспощадные! Потому что сводятся к одному.
Если он будет ей нужен.
Только вот…
Не нужен.
Она другого любит.
Малым утешением служил тот факт, что Вальду тоже не обломится. Но – малым.
Освальдо упорный, будет постоянно рядом, там и добьется. Не одно, так другое. Не цветы, так драгоценности… к каждой женщине есть подход.
К каждой…
Эрнесто отхлебнул еще раз из бутылки.
Хор-рошо пошла!
Напивался он вполне себе аристократически. В таверне? Нет, не стоит! Он ведь некромант! Так вот… спьяну его заденет кто-то, а потом не расхлебать будет.
И даже не поднять, не оживить. Эрнесто понимал, что пьяный некромант сродни стихийному бедствию. А потому…
Нет, не надо!
Проще взять ящик крепленого, сунуть в мобиль и приехать на Лебединый пруд. Здесь хорошо, красиво, природа, птички чирикают… Эрнесто повел на птичек налитыми кровью глазами, и те решили почирикать в другом месте.
А еще можно будет выспаться в мобиле.
И домой в нем же добраться…
И народу здесь поменьше, после убийства.
И еще глоточек! Душевно сидим!
Когда раздались истошные крики и какой-то дикий, животный рев, Эрнесто даже не сразу понял, что происходит. Минут через пять замутненный разум сообразил – беда.
Попытался встать.
Куда там!
В такой дозе спиртного и разум утонул, и координация…
Творец и все его демоны!!!
Эрнесто прикинул последствия. Подумал, что сам дебил. И… решительно сжал в руке один из амулетов. Острая иголка впилась в кожу, серебряная бляшка ярко засветилась, активируясь.
– Ох… е…
А больше Эрнесто и сказать ничего не успел.
Согнулся через борт мобиля – и его начало рвать.
Да, такое бывает. Когда мужчины работают, в мужском коллективе, на тяжелой работе, выпить им хочется часто. Только вот и начальник может явиться, и на работу вызывают некстати, и… разные бывают обстоятельства.
Вот и запасались все сотрудники полиции «отрезвителями».
У кого похуже, у кого получше… у Эрнесто был хороший, но как вывести из крови такое количество алкоголя? Только естественным путем. Вот и…
Хорошо еще, с другого конца не пошло. Слишком много его было.
Эрнесто проблевался и встряхнулся, как мокрая собака. Есть?
Ну… в голове яснее, ноги… да, ноги тоже держат. Надо скорее туда, откуда слышны крики и стоны умирающих. И откуда, некромант это отчетливо чует, воняет смертью.
Оружие?
Некроманту оно не нужно. Он сам – дитя Смерти.
* * *
Дамиан посмотрел вокруг.
Живых больше не было.
Мертвых?
Мертвые были. И он был сыт. Впервые за долгое время сыт и спокоен… ладно! Он понимал, что за ним начнется охота, понимал, что надо бежать… или остаться?
Взять сколько получится жизней этих тварей за свою?
Один раз – и отмучиться?
Нет!
Это слишком мало. Слишком…
И Дамиан нырнул в канализацию. Буквально за несколько секунд до появления на улице Эрнесто Риалона.
* * *
– amp;#$@%…
Матерился Эрнесто долго и изобретательно. А что еще тут можно сделать?
Да ничего.
Как любой некромант, он отлично видел, что тут не поможешь.
Допросить? Это можно, но это можно и потом. Что бы ни убило этих людей, он – или оно – уже ушло. Оно, это точно.
Не человек…
Вот и следы когтей, и несколько очень характерных ран на горле…
Эрнесто выругался еще раз.
Ах, если бы он не нажрался, как свинья! Если бы… как мало надо, чтобы лишить кого-то жизни! Какая ничтожная песчинка определяет выбор судьбы!
– Стоять!
Крик был грозно-испуганным. Эрнесто только вздохнул. А потом медленно поднял руки и развернулся, чтобы не пристрелили с перепугу, остолопы.
– Раймон?
Ну хоть что-то хорошее. Этого стражника он знал, давно работали вместе, Раймон – крепкий профессионал, с рывка и с тычка ничего творить не будет.
– Тан Риалон? – опознал его знакомый стражник. – А вы тут… как?
– Пошли, покажу, – опустил руки Эрнесто.
– А это… – заикнулся напарник Раймона.
– Цыц, – даже не оглянулся на него Раймон. – И оружие убери, пока не стрельнул сдуру. Наприсылали зелени, уж простите, тан Риалон.
– Риалон?
Эрнесто вовремя успел дернуться в сторону. А то и в нем бы дырка добавилась.
И воззрился на юнца.
Тот был бледен, испуган, и револьвер гулял в руках.
– Т-тан Риал-лон? Н-некром-мант?!
И лицо у него было бледное, словно сметана.
– Пока да. Раймон, что за ерунда?
– Простите, тан, – Раймон от души отвесил подзатыльник напарнику и забрал у него оружие. – Понабрали зелени деревенской, салат «Лопух» называется. Некромантов в жизни не видел, боится так, что аж…
– М-да.
Эрнесто как раз проследил, как по штанам молодого человека расплывается темное пятно. И вздохнул. Вот что тут поделаешь? Некроманты полезны, их ценят, но боятся и, конечно, не любят. А уж какие небылицы про них рассказывают! Он парочку слышал, сам себя едва бояться не начал.
Раймон подхватил мальчишку под локоть и пихнул на скамейку.
– Посиди здесь… твою ж! Позорище!
Глядя на страшного зверя – некроманта, парень не обращал внимания на то, что творится вокруг. А сейчас сообразил – и плавно ушел в глубокий обморок. Возвращаться оттуда он и не собирался.
Трупы!
Кровь!
И некромант вишенкой на торте, да кто ж такое выдержит?
Эрнесто только головой покачал и повел Раймона на прогалину, на которой стоял его мобиль.
– Сидел, пил, сам видишь…
Ну да. Шесть пустых бутылок и выразительный запах крепленого от некроманта хорошо подкрепляли его версию.
– Потом услышал крики, шум, протрезвил себя, – кивок на лужу блевотины, – и побежал на помощь. Не успел, к сожалению.
Сержант кивнул.
– Тан Риалон, да вас никто и подозревать не будет.
– Будет, – отмахнулся Эрнесто. – Тот же Вальдес, к примеру. Так что все описываем, вносим в протокол, подкрепляем доказательствами.
На доказательства Раймон посмотрел просительно. На ту половину ящика, которая еще осталась в машине.
– Тан…
Эрнесто не стал жадничать. Он молча вытащил ящик и ткнул в руки Раймону.
– Бери. Пригодится.
– А вы…
– Следующие десять лет поживу не напиваясь.
Раймон хмыкнул. Разницу он понял, так-то Эрнесто предпочитал хорошее вино и совсем чуточку, но то, что стояло в машине… это не выпить. Это напиться, нажраться, надраться и забыться. С чего Риалона так разобрало? А вот это уже не его дело, такие моменты у каждого бывают, и нечего в душу лезть. В вину некроманта он не верил, а крепленое…
Чует его сердце, бутылки пригодятся…
К утру бутылки были пусты.
Даже Эрнесто пару раз приложился, хоть и зарекался. А уж остальные…
Не опьянел никто. Не с такой собачьей работой. Всем было больно, тошно, тоскливо… всех просто ломало и крутило.
Четырнадцать жертв. Восемь девушек, шесть мужчин…
Еще двое «героев» успели убежать, бросив подруг, еще одна парочка прогуливалась вдалеке, по-простому – целовалась в аллее.
Раны… раны были страшные. У четверых было вырвано горло, как и раньше. Еще восемь…
Эрнесто прикидывал и так, и этак, но не мог предположить, каким оружием это было сделано. Нет, нереально. Когти – да. Но…
Когти тоже можно подделать. Если перчатка с металлическими когтями? Эрнесто думал над этим вопросом, пока не приехал Серхио с экспертом. И тот не принялся осматривать трупы.
– Оп-па!
Повод был.
На одном из трупов (не юноше или девушке, просто труп – так легче их воспринимать) рана была особенно глубокой. Убийца попросту вскрыл несчастному грудную клетку, вывернув наружу ребра. И вот в этой ране…
Видимо, убийца очень неудачно задел по кости. В кости он и остался…
Обломок когтя.
Небольшой, но вполне натуральный, зеленоватый, роговой – ноготь как ноготь…
– Это явно живое, – высказал свое мнение Эрнесто. – От живого существа.
Никто и не сомневался.
Но…
– А от какого? – задумался Серхио.
– Я тебе потом покажу, – пообещал Эрнесто.
– Там и это было? – Серхио заинтересовался.
– Было.
Мужчины переглянулись. Пока о чем-то большем говорить не стоило. Пока…
– Ох, будет нам, – вздохнул мужчина.
Эрнесто и не сомневался. Разнос будет жутким. И кого еще пришлют, кроме Карраско… О, легок на помине!
– Что здесь произошло?! Почему меня сразу не вызвали?!
Серхио мигом принял официальный вид.
– Тан Карраско, полагаю, что здесь произошло нападение дикого животного на людей. Не думал, что это по вашему ведомству.
– Животного?! – прошипел Освальдо.
Серхио, недолго думая, отдернул простыню с крайних носилок. Как раз с тех, с которых начал свой осмотр эксперт.
– Смотрите, тан Карраско. Я в некротварях не силен, но мне кажется, что это живое существо раны нанесло…
Освальдо прищурился, но крыть было нечем. Пришлось приглядываться к трупу – и констатировать, что да. Когти.
– Поэтому мы и не торопились. Мы решили, что трупы все равно попадут к вам на стол, и вы их исследуете не в парке, без спешки…
– Исссследую, – гадюкой прошипел Освальдо. – Везите сразу ко мне, в морг…
И развернулся.
Проводили его едва ли не с улыбками. Некроманты же…
Эрнесто хоть и с амулетом, но ощутимо давил на психику окружающим. Как ледяной сквозняк по ногам, вроде бы и не сразу заметишь, но неприятно. А у Карраско и того не было. И его сила плескала в разные стороны, словно ледяная вода из полного ведра.
Неприятно…
Но разве скажешь о таком некроманту?
* * *
Тони спала.
Свернулась клубочком, укрылась одеялом и чувствовала себя спокойно и уютно. Шумел за окном ночной город, сияли огоньки фонарей. Пришел Сеньор Мендоса, вспрыгнул на кровать, всласть потоптался по одеялу и выбрал место на подушке. Тони не стала спорить, притянула кота к себе поближе и уткнулась в темную шерсть лицом.
Кто сказал, что от кошек неприятно пахнет?
Шубка Сеньора лоснилась и приятно покалывала щеку. Кот мурлыкнул и полизал Тони бровь, как бы намекая, что и за ее шерсткой тоже можно поухаживать.
Девушка рассмеялась – и закрыла глаза.
Бессонница?
Не надо кушать таблетки, заведите себе кота. Он решит, что это такая мышь, и сожрет любую бессонницу. На третьем «муррррр» Тони уже крепко и глубоко спала.
Сны ей снились часто. Но она четко осознавала, что это сон.
Яркие, красочные, фантастические цветы, люди… последнее время часто снился Эудженио. Но это как раз понятно…
А сейчас ей снилась ТА пещера.
В которой они проводили ритуал над Саритой.
Снилась статуя Ла Муэрте. Только во сне она вдруг ожила, блеснула зеленью глаз, повела плавно ладонью – и уменьшилась. И к Тони подходила самая обычная женщина в белом балахоне.
Не считая, правда, лица. То так и осталось черепом.
– Тебя это смущает?
Тони пожала плечами. Во сне ее ничего не смущало. Было… странно, да и только.
– Не знаю. Вы же не хотите мне зла?
– Не хочу. Но кое-кто другой хочет.
– А подробнее? – Тони чувствовала себя странно. Сон же?
Сон! Почему бы и не поболтать с богиней? Видно же, что человек хороший!
Ла Муэрте весело улыбнулась. Да, именно так! Смотрелось это откровенно жутковато, но угрозы Тони не чувствовала. Сложно улыбаться, если вместо лица голый череп.
– Боги… с нами все сложно, – честно созналась богиня. – Присядем?
Разумеется, не на голые ступеньки. Богине стоило только рукой повести, чтобы из пола выросли каменный столик и стулья. Потом так же обеспечить накидки из белого меха (богиня там, сон там… все равно сидеть на камне неполезно, энурез никого не щадит), а на столике – кофейник, тут же распространивший на всю пещеру восхитительное благоухание кофе, и блюдо со сдобными булочками.
– Угощайся.
Тони не стала отказываться.
– Благодарю.
Выпечка таяла во рту, а кофе вообще был выше всяких похвал.
– Ты вроде бы любишь?
Блюдо с мармеладом Тони тоже вниманием не обошла.
– Чудо!
Богиня не отставала. И тоже с удовольствием пила кофе. Правда, мармелад есть не стала, воздала себе горький шоколад, черный как уголь.
Тони не удержалась. И кто бы промолчал на ее месте?
– А я думала, пища богов – души?
Ла Муэрте откровенно фыркнула.
– Да иной душой так отравишься!
Спорить было сложно.
– Но да. Нечто общее есть. Когда человек верит, он дает мне энергию. Могу и я ему отплатить добром за добро, но и получаю я от вас многое. От некромантов больше, от обычных людей – меньше. Такой энергообмен.
– Понятно.
– Боги давно поделили между собой сферы влияния, и никому не нужны новые претенденты на кусок пирога. Я отвечаю за свое, Творец… тот, кого вы знаете под этим именем – за свое, нам удобно сотрудничать. Но недавно в нашем мире появилась третья сила.
– Недавно?
– Да… лет триста…
Тони кивнула.
Да, для богини плюс-минус пара сотен лет, как для другого неделя. А то и пара часов.
– А как они появляются?
– Кто-то рождается здесь. Бывает так, что гибнет множество людей, что кто-то создает богов… между прочим, нечто подобное и произошло, когда началось завоевание.
– Да? – заинтересовалась Тони.
– Массовое жертвоприношение, молитва, плоть и кровь – и вот он, защитник-дракон. В какую уж форму воплотили, ту и принял.
– Ага. Поняла. А…
– Почему я решилась на эту беседу?
– Вы же богиня… вам только подумать – и от меня мокрое место останется? Я даже не знаю, как к богам обращаться, и в вашем храме не бывала, и…
– И разве это важно?
– Священники говорят, что да.
– Им платят за то, что они говорят. Много, важно, а часто и не по делу, – сверкнула глазами богиня. – Мне не нужно пустое поклонение, мне не нужно выкачивание денег, мне не надо строить роскошных храмов. И разговариваю я с тобой сейчас именно из-за наглого пришлеца, который явился в глубинах и начал лезть на сушу.
– Так? – насторожилась Тони.
– Измененные. Ты не слышала это слово?
– Нет.
– Некогда они были людьми. Давно… это существо – морская тварь. И сидит в море. Достать его мы не можем – последствия будут катастрофические. Битва богов, в проявленном мире – представляешь?
Тони поежилась.
Спасибо, хватило уже… драконов.
– А что тогда делать?
– Мы бы ничего не делали, приди он на поклон. Но он начал создавать свою паству. Несколько десятилетий он похищал корабли, изменял моряков…
Тони слушала, как страшную сказку.
– Вот, посмотри.
Ла Муэрте не шевелилась, но прямо в воздухе замелькали картинки, от которых Тони аж затрясло. Гадость какая!
Словно кто-то взял человека и принялся его скрещивать с морскими тварями.
Вот человек, но вместо рук – два десятка осьминожьих щупалец.
Вот миловидная женщина, но вместо ног у нее рыбий хвост. Или нижняя часть от осьминога.
Вот снова женщина, но на месте груди у нее ракушки. Они открываются и закрываются, и видно нечто белесое, гадкое даже на вид. Моллюски?
Мужчины с плавниками, с рыбьими головами, с хвостами и чешуей, один вообще… человеческая голова на теле морского змея…
– Гадость какая!
– Не просто гадость. Извращение живого, – поправила богиня. – Они могут жить и на земле, и под водой, могут размножаться, могут плодить себе подобных. Но одного у них нет. Магии…
Тони потерла лоб. И попробовала сообразить.
– Минуточку. Если маг дает больше всего силы, обычный человек мало… это как пирог и кусок хлеба… а сколько сил дает вот такой измененный?
– Умничка! – хлопнула в ладоши богиня. – Смотришь в корень! Извращенное и искалеченное ближе к животному. И сил дает самую каплю.
– Это получается выгодно? – попробовала посчитать рентабельность предприятия Тони. – На похищения потрать, на изменения потрать, а толку – чуть?
– При условии размножения естественным путем – вполне. А если добавить в потомство еще и магию, то более чем, – кивнула богиня. – Поверь мне на слово.
– Чтобы добавить магию – нужны маги, – задумалась Тони, – а они готовы принимать в этом участие?
Богиня довольно улыбалась. Не ошиблась она в этой девочке, девочка умная…
– Смотришь в корень. Конечно, магам это не нужно.
– Но их можно заставить? Поймать… м-да.
– Именно.
Теоретически – можно. Практически – каждый маг властен над своей кровью. И это не простые слова. Магии для этого не нужно, просто хотеть или не хотеть. Если маг не желает, от него никогда не будет детей. Мага можно уговорить, запугать, можно накачать наркотиками, но… рано или поздно маг придет в себя. И что там будет… воронка будет. Большая и горячая.
– И много у них магов?
– Мне известно только об одном. Но ведь не каждый ребенок мага рождается магом.
Тони кивнула.
Есть маги латентные, непроявленные, есть те, кто просто несут в себе кровь, но сами – обычные люди, есть много чего.
– Получается, что им нужна кровь магов.
– Не просто. Им нужны женщины, которые смогут зачать и выносить детей-магов.
Тони побледнела.
– Подождите. Так это…
– Ты правильно поняла, девочка. Именно это. И эти.
– А мама? – почти по-детски спросила Тони.
– Прости. Я не всесильна. А у вас даже моего храма не было… если бы хоть воззвали ко мне, но твоя мама уже не могла, ты была маленькой, а твой отец… он обычный человек. Просто так я его не услышу. Если в храме – другое дело.
Тони прикрыла лицо руками.
Пусть богиня все равно в курсе ее ощущений, пусть она даже мысли читает… ей так было легче и проще.
– Почему мама не подумала?
– Даэлис была молода, влюблена и счастлива. Она полагала, что весь мир принадлежит ей.
Тони промолчала. Маму она обсуждать не хотела, поэтому заговорила о другом.
– Получается, что мне сделали предложение как раз… измененные?
– Да.
Девушка недобро оскалилась.
– Может, стоит его принять? Съездить в гости? По-дружески?
– Не спеши с этим. Воевать должны мужчины, если в бой идут женщины и дети, значит – всё. Край и рубеж.
Тони кивнула. С этим она была согласна, но…
– Маму я им не прощу. И отца.
– Понимаю. Приходи ко мне в храм.
– Приду.
– И не медли. Сейчас я просто вижу тебя во сне. То есть ты видишь мой храм. Но этого мало, слишком мало. Если бы ты не могла видеть самую суть, не могла разговаривать с мертвыми, я бы даже прийти к тебе не смогла. Даже среди моих детей меня слышат далеко не все. Поторопись, иначе я не успею дать тебе то, что хотела.
– Я приеду завтра.
– Попроси Эрнесто, он отвезет тебя.
– Тана Риалона?
– Один раз он привез тебя ради своей знакомой. Второй раз сделает то же самое ради тебя, почему нет?
– Я попрошу.
– Приезжайте на рассвете, в храме никого не будет, как раз нам хватит времени провести ритуал.
Тони недоверчиво прищурилась.
– Ритуал?
– А ты думаешь, подарки богов так легко даются?
– Да я вообще о них не думала! Угостили – уже спасибо.
Ла Муэрте фыркнула совершенно по-девчоночьи.
– Нахалка!
– На том стоим, – Тони уже вполне освоилась и улыбалась. Богиня производила впечатление… тетушки. Родной, любимой, грозной, конечно, но не злой. Серьезной, которая и за уши выбрать может, но всегда простит, пожалеет, хотя бы выслушает.
– Ты нужна измененным, девочка. И я хочу дать тебе… не защиту, этого я не смогу. От всего не закроешь. А вот оружие… если хочешь – последнего шанса, одного удара, я тебе дам. Ты колебаться не станешь, я уверена.
Тони кивнула.
Не станет?
Если появится возможность сквитаться с теми, кто маму… она не просто рада будет! Тут слишком рано не ударить бы!
– О, этого ты можешь не опасаться, – отмахнулась богиня. – Ты поймешь, когда придет время.
– Спасибо, – от всей души сказала Тони. – Я приеду.
– Буду ждать. А пока… раз уж я пришла в твое сновидение, предлагаю – допивай кофе и посплетничаем?
– О чем?
Богиня улыбалась.
– А о чем могут сплетничать женщины? Или о подругах, или о мужчинах. Подруг у нас общих нет, а вот мужчины… тебе никто не нравится? Я хоть и не этот… извращенец с рыбами, но в приросте числа некромантов заинтересована.
Тони даже не обиделась. У богини это получилось очень мило и совершенно не навязчиво. Так что девушка махнула рукой и призналась.
– Мне нравится один мужчина. Но я за него никогда замуж не выйду.
– Почему? Кто он?
– Это жених моей кузины. И у них все хорошо… Эудженио Рико Валеранса.
Богиня сощурилась, словно смотрела куда-то вдаль. Как ей это удалось (череп же!) – неизвестно, но взгляд был весьма задумчивый.
– Валеранса… Валеранса… красив, не отнять. Но столько денег у тебя просто нет.
– Денег? – удивилась Тони.
– Ты не навела о нем справки? – богиня даже головой покачала от удивления. – Тони, тебе что говорил сеньор Мартель?
– Что знание правит миром.
– И что вы о нем знаете?
Тони пожала плечами и честно перечислила. Вроде как военный, из хорошей семьи, достаточно богат, знатен… мало? Принят в обществе…
Богиня только головой покачала.
– Тони, я не могу вмешиваться напрямую. Сказать о мертвых – можно, но о живых… да и не поверишь ты мне во сне. Давай сделаем так? Ты знакома с сеньором Вальдесом?
– Я – да.
– Ну так и я знакома. Он – один из… моих людей.
Тони сообразила, о чем речь, и кивнула.
– Я поняла.
– Попроси его навести справки о своем любимом. Пожалуйста.
– Но…
– Даже если ты за него не выходишь замуж, разве это справедливо в отношении твоей кузины?
– Вы знаете о нем нечто… плохое? – поняла Тони.
Ла Муэрте погрозила ей пальцем.
– Знаю, не знаю… выяснить несложно.
– Я думала, дядя наводил справки.
– Некоторые вещи сложно раскопать. Спроси у тех, кто действительно этим занимается. Профессионально.
– Спрошу, – пообещала Тони.
Было больно. И в то же время…
Обстоятельства? Это исправимо. Чувства, деньги… это все можно как-то решить.
Но если богиня предлагает призадуматься, даже просто во сне… надо подумать. Очень серьезно подумать. На то она и богиня.
– Спасибо.
– Было бы за что. А никто другой тебе не нравится? Ты девочка сильная, твои дети точно будут магами, но лучше рожать их от подходящего отца…
– Так и тянет тряхнуть гривой и заржать!
– Зато – порода! И кушай мармелад, не оставлять же?
Тони послушно сунула в рот мармеладку. Почему бы и правда не посплетничать о мужчинах? Если богиня сама предлагает?