Глава 12. Этого больше не повторится

Меня тормозят, когда я бегу на шестой этаж.

В халате, одноразовых тапочках и с дикими глазами.

Потому что в очередной раз лоханулась и неверно посчитала этажи! Отправила бедолагу-курьера на шестой!

А сама-то — на восьмом, оказывается!

И это крупной такой цифрой написано недалеко от квартиры Демида! Прямо на стене, блин, как и положено в хороших дорогих домах.

Номера квартир — нет, не слышали. Номера этажей — метр на метр, да еще и красивой инкрустацией выложены.

Только такая слепошарая дурочка, как я, могла этого не заметить.

В свою защиту могу сказать, что вообще на стены не смотрела, как-то не до того было. Выглянула, номера квартир не увидела, психанула и дверь закрыла.

А, оказывается, то, что я приняла за красивое оформление подъезда, было номером этажа… Офигеть…

Как я вообще умудрилась неверно посчитать этажи, тоже потом как-нибудь попытаюсь выяснить. Наверно, проблема в том, что здесь первый этаж — высокий очень. И их занимают всякие бизнес-зоны. Может, даже первые два этажа. Попробуй разбери тут с наскоку!

Короче говоря, слава сотовой связи и расторопности курьера.

Он пришел на шестой этаж, поцеловал закрытую дверь и набрал клиенту.

Мне, то есть.

Я вышла на площадку, пооглядывалась, услышала голос курьера откуда-то снизу, идентифицировала по шикарным росписям на стене свой этаж… И понеслась вниз.

Хотя, как понеслась?

Пошла.

Медленно достаточно.

Потому что одноразовые тапки на мне, как лыжи, а халат — как плащ-палатка и королевская мантия одновременно. То есть, с плеч спадает, позади волочится, как ты его ни подхватывай.

Затруднительно в таком виде спускаться по ступенькам. А лифтом я ехать не рискнула почему-то, шла на голос курьера, словно опасаясь потерять путеводную нить.

И вот, в районе между седьмым и шестым этажами меня и отлавливают какие-то здоровенные мужики в строгих костюмах и с крайне серьезными лицами.

Они просто материализуются ниоткуда.

Буквально.

Моргаю — и вот они! Двое из ларца!

— Ирина, прошу вас вернуться в квартиру, — вежливо и холодно говорит один из них.

— Что? — мне до такой степени это удивительно сейчас, что даже кажется, будто ослышалась. Или они ошиблись. Явно не ко мне шли!

— Вернитесь в квартиру, Ирина, — настойчиво повторяет мужчина.

Ко мне шли, получается. Имя знают.

Значит, что?

Значит, это — охрана Демида Игнатьевича!

И у них приказ: меня не выпускать.

Последнее доходит вспышкой! И меня начинает трясти. Почему-то. Понимаю, что как-то неправильно реагирую, что надо собраться и объяснить, что я никуда не собираюсь, не дура же я, в халате и тапках убегать!

Крикнуть курьеру, наконец, чтоб поднимался и показал, что я всего лишь пиццу хочу!

Но вместо этого я сжимаю кулаки и, злобно глядя на высоченных мужиков снизу вверх, потому что, несмотря на то, что я на две ступеньки выше стою, все равно они существенно возвышаются, начинаю шипеть злобно:

— По какому праву вы командуете тут? Если я хочу уйти, я уйду! Я не в плену!

— Нет, конечно, — невозмутимо отзывается второй мужчина, — просто сейчас вам надо вернуться в квартиру.

— А если не пойду? — ох, сколько ярости во мне! Разрушительной! Кажется, подпрыгну сейчас и вцеплюсь ногтями в физиономию, полную уверенности в собственной праве командовать мной!

Краем сознания проплывает, что я веду себя, как полная неадекваша, но мозг как-то избирательно работает сейчас.

То есть, вообще никак.

Мне хочется указать этим придуркам, что я — свободна и могу уйти.

И что с места не сдвинусь!

Именно это взглядом и позой демонстрирую.

Правда, до охранников мои невербальные и вербальные посылы не доходят совершенно.

Они просто стоят, загораживая мне проход.

— У нас есть приказ от Демида Игнатьевича, доставить вас обратно.

— Что? Да что он о себе думает???

Я все же срываюсь на крик, а мужики, переглянувшись, действуют слаженно. Один молча подхватывает меня на руки, а второй обходит нас и топает впереди.

— Пустите! Немедленно! Я полицию!.. — я уже вовсю кричу, извиваюсь в жестких руках, пытаясь достучаться до этих дуболомов!

— Не стоит, — ровно отвечает мне тот гад, что тащит меня обратно в квартиру Демида Игнатьевича, причем, делает это легко очень, хотя я сопротивляюсь, бью его по плечам, пытаюсь достать до мрачной физиономии ногтями, но он как-то очень ловко и опытно перехватывает мои запястья, даже не спуская меня с рук и не тормозя, и обездвиживает полностью.

В квартиру меня доставляют мгновенно.

Аккуратно ставят на ноги.

Отступают.

Я в бессилии подтягиваю ворот халата, позорно сползший с плеч, и смотрю на этих, двоих из ларца.

— И что мне помешает выйти, когда вы уйдете?

Они снова переглядываются, на лицах наконец-то проявляются легкие признаки эмоциональной активности: удивление.

— Мы помешаем, — коротко отвечает один из них.

А после, не дожидаясь, пока мой обескураженный мозг придумает, что отвечать, выходят за порог квартиры.

Я тут же бегу следом, открываю дверь и вижу их, почетным караулом расположившихся неподалеку.

Встретив полный холодного равнодушия взгляд одного из охранников, злобно хлопаю дверью.

И приваливаюсь к ней с обратной стороны, ощутив легкое головокружение.

Твари какие!

Я пиццу хочу!

И вообще… Какого черта?

Мне очень обидно и горько. И как-то… безвыходно, что ли? Я-то думала, что я тут по своей воле, и, в принципе, никуда уходить не собиралась!

Но понимать, что я реально никуда отсюда не уйду, пока хозяин не позволит…

Это дико.

Неправильно.

Когда ручка поворачивается, сигнализируя, что с той стороны кто-то желает зайти, я успеваю лишь отшатнуться в противоположную сторону, сбить по пути легкий кругленький пуфик и лампу с тумбы и отпрыгнуть по коридору дальше.

Демид Игнатьевич, появившийся на пороге, выглядит злым и собранным.

Он осматривает последовательно: накренившуюся тумбу, откатившийся в сторону гостевой ванной мягкий пуф, осколки лампы, потом — меня, в дикой позе замершую посреди коридора.

И задает самый дурацкий, самый банальный вопрос:

— Куда собралась?

Меня словно водой холодной в лицо — столько в его голосе жесткости и тщательно сдерживаемой ярости.

Куда? Куда???

А тебе какое дело???

Такая злоба на меня накатывает, опять, и даже куда более концентрированная, чем до этого, что едва слова выдавливаю.

Как меня задолбали мужики, считающие, что могут решать все за меня!

За-дол-ба-ли!

— Я хочу выйти отсюда! — шиплю я, — не хочу здесь находиться!

Демид пару секунд смотрит на меня, и его серые ледяные глаза становятся еще более пугающими. Пустыми такими.

— Почему? — спрашивает он и, прежде чем я успеваю ответить, добавляет, — если ты из-за… того, что произошло… То можешь не волноваться. Этого больше не повторится.

Че-го???

В смысле «не повторится»?