Глава 13. Бешеный. Маленькая неувязочка

Так быстро я еще до дома ни разу не доезжал.

Понятно, что тут сыграла роль и близость офиса, и то, что, на удивление, пробок не было, и мой бешеный рык в сторону водителя, из-за которого он как вдавил педаль газа, так до самого жк и не отпускал, мне кажется… Но все же, прямо очень быстро. Моргнул — и вот уже в подъезде.

Пока ехал, раздал указания охране, краткие, не позволяющие никаких истолкований.

Задержать.

Доставить в квартиру.

Охранять.

Препятствовать попыткам побега.

И вот теперь, изучая взъерошенную, невероятно злую анимешку в огромном белом халате, ворот которого сполз на спину, полностью открывая хрупкие изящные плечи и тонкую шею, думаю, помимо основной, не очень сейчас своевременной мысли, что надо было сначала выяснить все обстоятельства, а потом уже приказы отдавать.

И, вероятно, надо провести беседу с охраной, чтоб в следующий раз более четко ситуацию докладывали.

Например, информацию о том, что объект решила покинуть квартиру в халате и тапках, следовало сразу обозначивать.

Тогда у меня в голове, вероятно, что-то бы и сдвинулось в правильном направлении.

А так, пока доехал, на чистом психе, на нерве, пока в лифте поднимался, пока получил отчет от парней у двери квартиры, что Ирина оказала сопротивление, кусалась, царапалась, как дикая кошка, и настойчиво пыталась уйти, накрутил себя до крайней степени.

Учитывая, что я и без того не особенно был спокоен, то сейчас совсем пробки вышибает.

Но не до конца.

Способность соединять детали головоломки в одно целое, пока еще при мне.

В частности, понимаю, что выводы сделаны неверные по мотивам моей гостьи.

Смотрю на Ирину, охватывая взглядом все детали, на которые мои тугодумы внимания почему-то не стали обращать, и осознаю, что никуда она не планировала уходить.

Ну не больная же она, в конце концов, чтоб в халате и одноразовых тапках в апрельскую слякоть сквозануть!

Хотя, от женщин всего можно ожидать…

Вообще всего.

Вывод этот делаю, когда приходится уворачиваться от запущенной в голову дизайнерской побрякушки, которую Ирина прихватывает с тумбы и швыряет! В меня!

Странная хрень, которая мне никогда не нравилась и лишь недоумение постоянное вызывала своим диким и нелепым видом, рассыпается на мелкие осколки чуть в стороне от моей головы.

Охереть, меткая какая!

Правда, повторить свой демарш Ирина уже не может, потому что я успеваю первым.

Перехватываю ее, дурочку бешеную, поперек талии, прижимаю к себе.

— Сдурела? — встряхиваю ее так, что голова на тонкой шее мотается вперед и назад, а глаза, бешеные, яростные, наполняются слезами.

— Пусти! — Ирина не плачет, как ни странно. Выворачивается из моих рук верткой рыбкой, да так ловко, что умудряется все же ускользнуть, оставив мне в качестве трофея пояс от халата.

Моргаю на всего лишь на краткое мгновение появившееся и исчезнувшее в пушистых белых складках точеное тело, сжимаю губы.

Ведьма.

Совсем рехнулась.

Что устроила тут?

И, главное, что ей не так?

— Что тебе не так? — решаю не заморачиваться с подбором слов, выдаю то, что в голове.

Обычно я так не делаю, но тут слишком распален.

И мысль о том, что там, под этим халатом, она голенькая, покоя не дает.

Последнее — стыдно в моем возрасте.

Но смирить себя не получается.

Я ее только попробовал же, чуть-чуть совсем.

И сейчас она дразнит. Бесит. И манит фантазией о том, что может быть, если я наплюю на весь мир и тупо возьму ее снова. Силой.

Внутренний голос, который иногда такие парадоксальные вещи выдает, что я сам от себя охреневаю, подсказывает, что эта горячая кошка явно напрашивается. И надо ее усмирить, как усмиряют диких самок в дикой природе. Зубами в холку и жестким трахом во все предназначенные для этой цели места.

Искушение сладкое, но я невежливо затыкаю внутренний голос и подключаю внешний.

— Ты куда в таком виде собралась?

— Ты… Ты… — она задыхается от эмоций, опомнившись, сильнее запахивает полы халата, скрываясь полностью, чуть ли не до ушей, — ты меня тут… Закрыл!

— Охеренная новость, — едва сдерживаюсь я, — а что я должен был сделать? Сидеть возле тебя? Или ты думаешь, что у меня нет других забот?

— Нет! Я не про это! — она отфыркивает темную прядь с лица, обнимает себя, и этот жест, воинственный и беззащитный, почему-то трогает.

Я все еще злюсь.

И вообще в ярости, можно сказать.

Но в то же время понимаю, что налицо неувязка какая-то, недопонимание.

И надо бы это все увязать и допонять, но придется подходить ближе, а я… Я как-то не готов. Пока.

Она голая там, под халатом.

И я изо всех сил стараюсь об этом не думать. Получается откровенно херово.

Потому отвлекаем взбесившийся организм разговором.

— А про что? — как можно спокойней говорю я.

— Про то, что я не могу даже на лестничную клетку выйти! И вообще… Я — не пленница, понятно? Захочу уйти — и уйду!

Ох, как мы независимо подбородок задираем! И глазками сверкаем.

Умиление, мать ее.

— Прямо в халате? — со всей найденной в голосе лаской уточняю я.

— Хоть голая! Это мое право!

— Согласен, — киваю я, — прямо сейчас пойдешь? Голая?

— Пойду!

Дурочка.

Блядь, какая дурочка, все же.

А я думал, что она — взрослая. Где что взрослое у нее? И по виду, и по поведению — девчонка.

Идет к двери, надо же!

Кутается в халат этот. Наступает на полы, летит прямо мне в руки с тихим испуганным вскриком.

Ловлю, смотрю вниз, в отчаянные, полные слез глаза.

И еще ниже — в распахнувшийся халат.

Белая, ослепительно белая кожа. Жилка на шее. Острые пики сосков. Волнующийся мягкий животик.

Ни о чем не думая, словно загипнотизированный, тяну руку.

Веду пальцами от шеи, стремясь поймать эту жилку, потрогать ее через шелк кожи, ниже, по груди, сквозь тихий жадный вздох. Ниже. Моя ладонь живот полностью накрывает. Ниже.

Ирина тоже наблюдает, не шевелится. Даже не дышит уже, кажется.

Гладкая внизу.

Мокрая.

Вскидываю ошарашенный взгляд к лицу.

Нихера себе.

— Ты же сказал, что не повторится… — облизывает губы бешеная анимешка.

— Неувязочка. Маленькая.