Глава 25. Мое прошлое
Рассказывай…
Легко сказать. Я задумчиво перебираю короткие волосы на затылке своего жесткого, но такого внимательного и даже чуткого, как оказывается, любовника, собираюсь с мыслями.
С чего начать-то?
С того, как мне вообще в голову пришла идея петь на камеру и выкладывать это в интернет?
Или с того, как меня заметил Конюховский и пригласил в Москву?
Или уже с конфликта?
Наверно, с него. Потому что все, что было до, Демид, скорее всего, знает. Досье-то на меня сто процентов собрал, но, судя по его вопросам, оно довольно-таки схематичное. Или однобокое.
Только факты: родилась, училась, потеряла родителей, пела песни собственного сочинения и каверы, неожиданно стала популярной. Дальше логично все тоже. Подписала контракт, приехала в Москву, работала. Разорвала контракт, все потеряла. Пропала. Потом появилась. И снова что-то стало получаться. Не так, как раньше, при поддержке Конюховского, его связей и его бабла, а по-своему. Но тоже интересно. И, самое главное, никто меня ничего не может заставить делать. Никто не может приказывать, навязывать… И прочее.
Свобода.
Редкий зверь в современном мире. И, особенно, в мире шоубиза.
Я ее выгрызла. И терять не собираюсь, кто бы и что на эту тему не планировал.
Но последнее — это мои эмоции. Их не поймет человек, далекий от моего мира.
А Демид — крайне далекий.
Я встречала людей, одного с ним уровня. Краем касалась. И радовалась потом, что лишь краем, до того их мир отличается от моего.
В моей вселенной другие законы, другие оттенки, очень часто искаженные, но постепенно привыкаешь к их кривизне. И понимаешь внутренние течения.
А вот то, что происходит в мире высших хищников… Упаси господь, узнать подробнее… Или вообще на своей шкуре испытать.
Судя по всему, Демид просто даже не понял, на что требовалось обратить внимание при чтении досье на меня.
Или выводы сделал неверные.
А я и не смогу его переубедить. Просто даже объяснить не смогу. Нет объяснения с точки зрения нормального человека. А эмоции к делу не пришьешь…
— Ну? — его голос спокойный, а выдох мне в шею — горячий. И руки на мне — тяжелые и горячие. Надежные. — Боишься ты чего?
— Боюсь? — я решаю поработать эхом. Просто, чтоб собраться с силами и нащупать правильную тональность для разговора.
— Да. В квартире. И потом. И сейчас. Конюховский… Это продюсер?
— Да… — выдыхаю я, цепляясь за точку отсчета, — он меня пригласил в Москву, когда ролик завирусился… Ну, ты наверняка знаешь же?
— Знаю, — кивает Демид, — пела-пела и допелась.
— Ну… Да. Конюховский предложил контракт, на пять лет. А я… Так обрадовалась, ты не представляешь! — Невольно повышаю голос, вспоминая то свое состояние невероятного воодушевления, счастья беспредельного. Энергия из меня прямо лилась! И песни писались, и музыка находилась такая классная! Я подготовила много песен, их бы запросто на альбом хватило. Я думала, что это будет кому-то интересно. Я ошибалась.
— И ты приехала в Москву, — помогает мне Демид.
— Да… — киваю я, машинально поглаживая его по шее и погружаясь в то время, когда еще была наивной и глупенькой. — Приехала. Петь. Знаешь… Для меня это было… Словно от дна оттолкнуться. К солнцу. И поначалу, пока не поняла ничего, так и было, наверно. Конюховский был… — тут я замолкаю, пытаясь подобрать слова в тем своим эмоциям. Я-то давно уже это все пережила, уже сто раз казнила себя, как наивную дуру, ни черта не видящую перед своим носом. Но сейчас это как-то надо облечь в связную речь. — Он был профессионалом, — нахожу, наконец, нужное определение, — да. Профессионалом. Он как-то сразу дал понять, что меня ценят, уважают, что то, что я пишу и пою, очень круто… Короче, он умел работать с наивными молодыми певцами.
Так как я снова замолкаю, погруженная в память, Демид тихо направляет:
— И когда все пошло не так?
— Да знаешь… Как-то и не сказать. Может, сразу. Но я не хотела тогда понимать этого. Понимаешь, очень сложно возражать человеку, которого считаешь мало того, что профессионалом своего дела, так еще и уважаешь безмерно. Он же старше, мудрее, экспертней. А ты… Ты — просто наивная, молодая. И хоть я к тому моменту уже не девочкой наивной была… Ну, так мне казалось… Но по мышлению, получается, именно ею. Потому что не возражала. Надо сменить имидж? Пожалуйста! Надо петь то, что предлагает Конюховский? Хорошо… Ему же видней! Тем более, что он реально меня продвигал. Я стала популярной за год, понимаешь?
Демид молчит, поглаживая меня по талии, и мне кажется, что не понимает!
— Это очень быстро! Особенно в то время! Моя популярность, как сетевой певицы, ни в какое сравнение не шла с тем, насколько я стала популярна, когда он за меня взялся! Там же не только деньги! Деньги — это важно, да… Но они не все решают. А все решают…
— Связи, — тихо говорит Демид, и я на секунду замолкаю, понимая, что он меня слышит. И слышит именно так, как мне надо.
— Да, — соглашаюсь я, — связи. Все решают связи. Конюховский пропихнул меня в несколько интернет проектов, типа «Фабрики звезд», помнишь, было такое шоу давным давно?
Кивает, но как-то неуверенно. Ну да, нафига человеку такого уровня все эти мелкие рыбки и разборки?
— Это такое шоу, где принимали участие молодые певцы и певицы, и там конкурс…
— Я понял из названия.
— Короче говоря, сейчас полно такого же плана проводится, но помельче масштабами. Конюховский проплатил мое участие. И мои победы. В этих вопросах важна насмотренность. Надо, чтоб мое лицо примелькалось… А я заметная. И примелькалась. Пошли концерты. Дуэты. Еще и еще конкурсы всякие. Ну, и я продолжала на свое странице выкладывать ролики, типа, из реальной жизни. Такое реалити на одного человека. Оно очень зашло. У меня просмотры были офигенные.
— Короче, по всем площадям били, — кивает Демид.
— Да.
— И что тебя не устроило?
Что не устроило?
И вот как тут рассказать?
Как рассказывать одному любовнику про предательство другого? Пусть и бывшего? Как объяснять?
Я не знаю.
И потому молчу.
Демид же, не дождавшись от меня дальнейшего рассказа, ссаживает с коленей, но не отпускает. Обнимает, внимательно смотрит в лицо.
— Если тяжело, я могу сам рассказать. А ты поправишь, что не так.
О, черт… Реально?
Что может быть еще стыднее?