Глава 36. Концерт не по заявкам

— Интересно, кому ты отсосала, чтоб поставили закрывать первую часть? — ехидный голос Паши Пасонова, выступающего с привычном сейчас стиле «читаю в нос, проглатываю половину слов», застает как раз в тот момент, когда я пытаюсь отрешиться от окружающего мира и поймать нужную для выступления волну.

Само собой, никто мне этого сделать не дает.

В гримерках привычных кавардак, толпы нужного и ненужного народу, вообще невозможно отследить, кто и что делает.

Меня это все неожиданно увлекает.

Оказывается, за время своей вынужденной изоляции я успела соскучиться по концертному тарараму!

Не по всем его особенностям, конечно.

В частности, по всяким придуркам, неожиданно начинающим шипеть за спиной гадости, вообще не скучала!

Разворачиваюсь, изучаю лощеную, подправленную филерами и хирургами физиономию.

— А ты, судя по тому, что во второй части после снежинок выступаешь, так нужный член и не нашел?

— Сучка… — шипит Паша, оглядываясь на всякий случай.

Это потому, что сливы из-за кулис периодически попадают во всякие интересные чаты и оттуда разлетаются веером по всей сети. А плохой пиар — не всегда хорошо, к сожалению.

У Паши образ романтичного героя, брутала с нежной душой.

И бабские разборки, учиненные типичным бабским тоном, намекающим, что Паша у нас — далеко не брутал, а, можно сказать, наоборот даже, ничего хорошего ему не принесут.

— Это ты — сучка, — улыбаюсь холодно я, — тявкаешь за спиной.

— Ой, ну все, — Паша, которому плюй в глаза — божья роса, резко меняет настрой и по-свойски подмигивает, — рассказывай, кому на член упала.

— Не твое дело, — фыркаю я, — тебе в любом случае не светит.

— Че, прямо натурал? — удивленно круглит Паша подкрашенные глаза, — не из наших, что ли?

— Отвали.

Сдавать Демида я не собираюсь, хотя его личность — вопрос времени, конечно. Кое-кто, вон, уже в теме, запись с моим выступлением и куда более занимательным выступлением Демида, унесшего меня на руках, словно добычу, из ресторана, все, кому надо, давно увидели.

Это Паша, у которого из связей — только половые и однократные, по верхам сплетни собирает.

А более серьезные люди глупых вопросов не задают.

Посматривают, конечно, издалека, но пока не лезут.

Мой фавор — вопрос неустойчивый.

Зотова — это, конечно, Зотова, тут вопросов нет. Но она не бегает со своими подопечными под мышкой, не трясется над ними, пытаясь сунуть в каждую дыру, куда только можно. Она по площадям бьет.

И тут либо ты для площадей подходишь, либо сливаешься.

— Кстати, видела? У твоего бывшего новая лялька.

Паша, не получивший нужного градуса в кровь, все никак не уймется.

— Мне пофиг.

— Она твой репертуар поет. Это уже третья, кстати.

Молчу, сосредоточившись на будущей репетиции.

И Демид должен позвонить, мы договорились, что он меня заберет поужинать после.

А Паша все не уходит.

Вампир энергетический.

— До тебя, конечно, далеко…

Как мы быстро от «сучки» до «Иры — офигенной певицы» перепрыгнули. А все почему? А все потому, что связи лишними не бывают.

А то, что поздоровался плохо, так кто на это внимание обращает? Да?

Боже, я уже и забыла, насколько тут другие нравы…

Отличные от нормальных.

— Да и резкая слишком, — продолжает Паша, — я как-то подошел поздороваться, так она меня послала. Грубая.

Если он к ней так же здороваться подходил, как и ко мне сейчас, то не удивительно.

А у девочки Конюховского есть характер… Я бы, наверно, так не смогла послать, когда была еще неопытной и доверчивой дурочкой.

Да и после тоже не могла.

Это я уже потом, когда чуть-чуть пообтесалась, поездила по стране, повертелась в этих кругах, зубы обточнила чуть-чуть.

Да и то не до такой степени, чтоб прям посылать…

Боже, я таким восторженным цветочком была! В розовых очках…

Паша еще что-то говорит, но я уже не реагирую, старательно готовясь к выступлению.

В итоге, он, психанув и снова обозвав меня сучкой, сваливает. Я только усмехаюсь.

Непоследовательный он.

Потому и карьера не идет.

Выхожу из гримерки, все так же глядя в телефон, зависнув на переписке с Демидом.

У него дела еще на несколько часов.

Домой поеду, значит…

Подожду его в постели, как послушная домашняя кошечка. Может, ему понравится, как я буду мяукать при встрече?

Неожиданно наплывают воспоминания нашего с ним секса. И то, какой он требовательный, властный. Горячий.

Мой новый мужчина настолько отличается от всех остальных, что даже сравнивать их смешно. И внешне. И во всех остальных смыслах.

Улыбаюсь, поднимаю взгляд… И замерзаю.

Конюховский стоит неподалеку, сложив руки на груди, смотрит на меня.

И огромных, просто титанических усилий стоит мне не рвануть обратно в гримерку! Это первый раз за несколько лет, когда мы вот так, лицом к лицу, встречаемся.

И меня накрывает.

Что это?

Страх?

Синдром жертвы какой-то?

— Привет, Ирина, — улыбается Конюховский, — как дела? Смотрю, в гору пошли?

— А то ты не в курсе, — с огромным удивлением слышу свой голос со стороны. Спокойный. Надо же… — Упустил что-то в своей слежке? Никак я тебе покоя не даю?

— Да нужна ты мне! — кривится Конюховский, — у меня новые проекты. А ты — тварь неблагодарная.

— А если я твоему новому «проекту» расскажу, как именно ты поанируешь ее развивать?

— Ну, попробуй… — кивает Конюховский. — Но ты же понимаешь, что я не оставлю это?

— Я тебя давно не боюсь.

Боюсь. Боюсь, блин! Иррационально!

— А зря. Твоему новому ебарю нравится хоум-видео?

— Нет. Он нормальный человек. И насчет видео можешь не переживать. У меня от него секретов нет.

Конюховский чуть вздрагивает бровями. Наверно, для него это неожиданность: моя откровенность с любовником.

В его мире такого происходить не может.

Мне повезло, что я теперь в нормальном мире.

— Такая милота, — он берет себя в руки, скалится благодушно, — повезло тебе? А про проблемы с законом твои он тоже в курсе?

— О чем ты? — не понимаю я.

— Как о чем? Ты сколько налогов заплатила за то время, пока со мной была на контракте? М?

— Ты же платил налоги… — а вот тут я реально теряюсь. Вопрос с налогами не вставал никогда… Сейчас я — самозанятая, плачу исправно, а когда с Конюховским сотрудничала, он все на себя брал.

— Свою часть — да, — кивает он, — как твой агент. А вот платила ли ты что-то, я понятия не имею.

Я молчу, не зная, что ответить на это.

А Конюховский подходит ближе и шепчет, тихо-тихо, по-змеиному:

— У нас была договоренность, сучка, ты не лезешь в мои дела, я в твои. Я тебя отпустил. И то, что иногда покусывал… Ну, ты же понимаешь, старая любовь так быстро не проходит… И меня все устраивало, пока ты сидела в своей крысиной норе и никуда из нее не выползала. Но ты тут активность развела. Впрочем, мне тоже на это похуй. Твой ебарь, конечно, крут. Но он не из наших. А, значит, надолго его не хватит. Поиграется с тобой и кинет. И ты вернешься к тому корыту, из которого он тебя забрал. А вот если ты будешь пытаться гадить мне, то я просто стукану в налоговую… Они так или иначе до тебя доберутся, конечно, но если я посодействую… Ну а потом… Не только ты заряжена. У меня тоже много чего есть. И я этим всем бомбану, если мне уже похер будет на все. Так что держи себя в руках, сука, поняла? И не подходи ко мне. И к моим… «проектам».

Он уже давно ушел, а я все стою, гляжу перед собой в пространство и пытаюсь притормозить бешено летящее сердце.

В голове — миллион мыслей и ни одной нормальной.

Новое нападение, которого вообще не ждала, настолько шоковое, что я просто не знаю, как реагировать.

И не понимаю, что делать дальше.

Как объяснять Демиду еще и про налоговую? И надо ли вообще это делать? И… Срочно посмотреть в интернете… Вспомнить, что я подписывала… Документы дома. А я там не была с того дня, как меня Демид забрал.

Все на свете же забыла, глупая бабочка-однодневка!

Мне только мою технику оттуда привезли, для работы, да кое-какие вещи… И все!

И я радостно забила на все остальное!

Боже, когда я уже научусь быть нормальной?

Когда летать перестану?

У меня же море проблем!

А я…

Да ни одному мужику такая проблемная дура не нужна! Всему предел есть…

— Вот, попей, — перед моим лицом появляется бутылочка с водой.

Тонкие пальчики с длинными разноцветными ногтями с хрустом скручивают пробку.

Поднимаю взгляд.

«Проект» Конюховского…