Глава 12

Ангелина

Не успев подумать, открываю и тут же осознаю, что совершила большую ошибку.

Хочу закрыть дверь, но Титов вставляет ногу и не даёт мне этого сделать.

- Уходи, пожалуйста! - прошу умоляющим голосом.

Но он отодвигает меня и проходит в номер.

- Тебе плохо, как я могу уйти?

- Не надо меня жалеть, я взрослая девочка, сама справлюсь.

- Ну какая ты взрослая? Увидела крыло и тебя размазало в кашу.

Тянет на себя, целует в лоб, обнимает.

- Ты моя маленькая девочка, глупая, упрямая и безумно любимая...

И всё, моя броня рассыпается в пыль, слезы градом прорываются из глаз, утыкаюсь ему в грудь и горько плачу. Он так и прижимает к себе, зацеловывая макушку, пока от рыданий не остаются только всхлипы.

Затихаю... Демьян вытирает остатки влаги на лице, целует щеки, нос, губы. Так нежно и трепетно, до мурашек, запуская по телу тепло, наполняя голову густым туманом.

Я больше не возражаю, издаю стон, когда захватывает в засос губы, впускаю настойчивый язык и отдаюсь поцелую.

Опрокинутая на кровать, оказываюсь без халата, а больше снимать и нечего. Несколько секунд он рассматривает меня, пожирая голодным взглядом. Затем ложится сверху, целует подбородок и, шаря ладонью по бедру, закидывает мою ногу на себя. Дорожкой коротких поцелуев спускается по шее до впадинки.

- Демьян... - сама не знаю, что хочу сказать, в голове кишат сумбурные мысли.

Он поднимается на локтях, умоляющим взглядом пронзает сердце.

- Только не говори нет.

С треском разрываю кнопки на его рубашке, помогаю освободиться от неё и зависаю глазами на татуировке.

Не свёл...

Провожу пальцем, он замирает, не двигается, даёт возможность полюбоваться.

- Думала убрал?

Киваю. Он улыбается, ловит губами мои пальцы, перекочевавшие с тату на скулу, втягивает, не сводя потемневших глаз.

- Ммм, - срывается с моих губ.

Каждое наше движение магическим образом затягивает разбередившуюся рану, присыпает пеплом мои сомнения и поднимает на одно облако выше, потому что я сейчас на небесах.

Языком он касается соска, ласкает, а потом накидывается на грудь так напористо, что голова идет кругом.

- Ааа, Боже! - не узнаю свой сиплый от рыданий голос, зарываюсь в его волосы и жадно впитываю ощущения.

- Солнышко, ты нереально красивая... сладкая, офигенная. Как же я соскучился...

Чувствую, как раздвигает мои бедра и вводит пальцы.

- Дааа, - подаюсь навстречу, прикрывая глаза.

Он двигает ими, разжигая желание так быстро, что через минуту уже не нахожу себе места. Стону, беснуюсь, мечусь по подушке, и все плывёт перед глазами.

Его губы курсируют от груди на живот и обратно, тяжёлое дыхание, вперемешку с низкими стонами, качает мои воспалённые до предела рецепторы. Молниями пронзает внутренности, влагой затапливает промежность и пальцы Демьяна, давно так не возбуждалась.

Он задевает клитор, потом надавливает, и я захлёбываюсь стоном. Ещё и ещё. Кажется, вот-вот сойду с ума.

- Хочешь кончить сейчас или со мной, Ангел? - хрипит Титов.

- С тобой.

Властно проникает в рот, до боли сминая губы, смыкаю руки на шее и отвечаю, утопая в экстазе. А потом он вынимает пальцы и входит, беспрепятственно до упора.

- Ммрм, - перекрывая мой стон, рычит над ухом, рвано дыша. - Ангел, я люблю тебя.

- И я тебя, Дём, - скулю, выгибаясь дугой.

Как же хорошо.

Родные ощущения, родной запах, голос, подёрнутые пьяной дымкой глаза. Моё упоение и грех, чужой мужчина, но сейчас я чувствую, что он мой без остатка.

- Скажи ещё раз, - просит надсадно.

- Что?

- Что любишь.

- Люблю.

- Еще.

- Люблю, до безумия.

Демьян выходит.

- Перевернись, встань на колени.

Встаю, дрожу от нетерпения, но он не спешит. Рассматривает, поглаживает ягодицы, целует, поднимается губами к пояснице, затем выше по спине.

- Дёма, не мучай, хочу тебя.

- Не представляешь, как я хотел это услышать, - поднявшись, врезается резко мощным толчком.

- А!... Аммм, Ааа!

Космос, Демьян знает, что это моя любимая поза. И его тоже, кайфует, когда смотрит сверху.

Я все помню, до мелочей... и тело помнит, плавясь, содрогается от накала желания и бессознательно несётся навстречу.

Набрав оборотов, он двигается без остановки, вторит громкими звуками, а мои крики, наверное, слышат и соседи за стеной. Отпустила себя на полную, горю, несусь в экстазе, проваливаясь в чувственную воронку, глубже, мощнее, жарче. Падаю на самый низ и...

Меня выбрасывает в ошеломительный, оглушающий оргазм. Он сотрясает волнами, интенсивно, до потери реальности.

Какое-то время просто молчим. Приглушённое чувство вины блуждает на задворках мозга, норовя выбраться на поверхность, но Титов не даёт. Подтягивает меня к себе и нависает, держась на локте.

- Спасибо, родная, - почти шёпотом.

- За что?

- За твоё люблю. Я четыре года хотел его услышать.

Провожу пальцами по ключице, спускаюсь на плечо, запоминаю каждый сантиметр. Клянусь себе, что это было в последний раз, ему ничего не говорю, позволяю себе насладиться. У меня есть время до утра. Всё потом - угрызения, сожаления, и... не знаю как, но нужно донести Демьяну, что пора ставить жирную точку.

- Мне нужно в душ, - пытаюсь выбраться из объятий.

- Меня возьми.

- Идем, - чмокаю в губы.

Демьян улыбается, а моё сердце щемит безысходной тоской.

Между нами невесомость. Как раньше, тепло и уютно, но раньше это было моё повседневное состояние, сейчас это всего лишь иллюзия. Ворованная ночь, временное помешательство и тяжкий грех. Господи, прости меня!

В душевой кабине мгновенно становится жарко. И не от пара, которым нас окутывает, когда Титов пускает воду. Он тянется за саше с гелем для душа, и я вижу его шрамы. От середины спины до поясницы. По телу заметила ещё несколько. Широкий, рваный на лопатке, забитый татуировкой, покрывающей все плечо и ключицу, а на шрам спускаются щупальца какой-то непонятной для меня абстракции. Но на позвонке самый страшный. Касаюсь ладонью, Демьян замирает, целую его меж лопаток, а затем обнимаю, приложившись щекой к спине.

- Прости...

Он разрывает мои руки, окольцевавшие его торс, поворачивается и сгребает меня в охапку.

- Ангел, прекрати. Я уже и забыл о них, я ж не барышня, мне до лампочки.

Стою, прижавшись, кутаясь в его объятия, как в спасательный жилет. Он даёт время прийти в себя.

- Дём... если бы можно было вернуться в какую-то точку назад в прошлое, куда бы ты вернулся?

- В день, когда мы поехали на базу отдыха. Остался бы с тобой дома, включил фильм, а потом...

- Не продолжай. Больно...

Фиксирует мою голову и целует, чувственно и глубоко, словно вдыхая силу, поглаживает мою спину, и меня слегка отпускает.

- Выходи, а то раскисла тут.

Он наносит гель, смывает и выходит, прихватив с полки халат и тапочки - второй комплект текстиля, предусмотренный для двухместного номера.

После душа нахожу его на балконе. Курит. С мокрой головой на улице, хоть довольно холодно сегодня.

- Демьян, холодно же, - выглядываю в приоткрытую дверь.

- Сейчас зайду.

Собираю его разбросанную по полу одежду, складываю на спинку кресла рядом с кроватью. Он заходит и усаживается в него, располагаюсь напротив на кровати. Взгляд такой серьёзный, что я предчувствую непростой разговор.

- Лин, я всю неделю честно пытался смириться с тем, что мы не будем вместе, внушал себе, что так будет лучше для всех. Что ты улетишь, и мне ничего не останется, как пожелать тебе счастья и жить дальше... Только ни хр*на у меня не получается. Не могу я без тебя, ломает так, что крыша едет.

- Зачем ты мне все это говоришь?

- Давай попробуем сначала.

В тишине комнаты слова резонируют, вспарывая мозг на две части. Одна кричит, что я хочу быть с ним, вторая - требует бежать от него, пока не наделала ещё больше глупостей.

- Как ты это видишь?

- Ты уйдёшь от Картера, я расстанусь с Аней. Других вариантов не существует.

- Я не смогу так, Демьян. Влезть в семью, разрушить... Что обо мне будут говорить твои родители, наши друзья? Как мы будем жить с этим клеймом? И с Кэйном я не могу так вероломно поступить.

- Тебя всё это волнует больше, чем собственные чувства?

- Я... нет, я не готова к такому. Это двойное предательство, я всю жизнь буду этим мучиться.

- А спать с мужиком, которого не любишь - не предательство? По отношению к себе, по отношению к нему это честно? Что ты ему отвечаешь, когда он шепчет тебе о любви?

Опускаю глаза. Ничего не отвечаю, ни разу не говорила Кэйну, что люблю. И да, возможно это нечестно, но и то, что он предлагает, невозможно.

- Мы не будем счастливы, доставив боль близким людям.

- А твоя боль? Ты готова подарить счастье Картеру и всю жизнь притворяться, что тебе от этого хорошо? Носить боль, играть любящую жену, рожать ему детей?

- Всё, хватит!

Подрываюсь с места, каждое слово рвёт сердце на куски, но в этом номере некуда деться, подхожу к окну, обнимаю себя за плечи и тупо смотрю через стекло в одну точку. За окнами лес и темень, практически непроглядная, а ещё поднялся ветер и завывает, качая кроны деревьев, как моя страдающая душа.

- Ангел, - Демьян подходит и обнимает меня со спины, - я тебя не тороплю. Просто подумай, прислушайся к себе. Чтобы через несколько лет на мой вопрос, в какую точку хотела бы вернуться ты и что-то изменить, тебе не пришлось отвечать, что в сегодняшнюю ночь.

- Как ты не понимаешь? Есть вещи, которые для меня табу.

- Девочка моя, это в двадцать два ты такая максималистка. А когда тебе будет под тридцать, ты поймёшь, что жить нужно для себя, любить нужно себя и выбирать себя! Только будет поздно, ты просто станешь ресурсом для тех, кому ты себя посвятила. Поверь, я не понаслышке знаю, как жить с человеком, не любя. Это пустая жизнь, Лина!

- Зачем тогда живёшь?

- Потому что до твоего приезда я был уверен, что выбора нет. Что я тебе не нужен, и у тебя все отлично и без меня. А теперь я знаю, что он есть, и я не могу от тебя отказаться.

Поворачиваюсь, вглядываюсь в другую темноту, жгучую, волнующую и такую любимую.

- Нет, Демьян. Мой ответ - нет.

- Даю тебе ещё две попытки. Будем считать, твоё нет необдуманным.

Открываю рот, чтобы возразить, но Титов затыкает его поцелуем. Долгим, страстным, даже болезненным. Мы оба, как раненные звери мечемся, каждый в своей клетке, пытаясь найти выход, но не находя. Наконец, разлепляемся.

- Дём...

- Чшшш, - кладёт он указательный палец поверх губ. - не хочу больше тратить время на разговоры.

Поднимает и несёт на кровать.

Уснуть удаётся почти с рассветом. А утром, встав тихонько, чтобы не разбудить его, вызываю такси и уезжаю домой.

Душа кровоточит ранами, плачет и просит прощения у небес. Я провела ночь с чужим мужчиной. Сердце, бунтуя, не желает признавать его чужим, но морок рассеялся и наступил день, расставляя всё и всех на свои места.

Он сейчас поедет домой, где его ждёт Аня, а я позвоню Кэйну и скажу, что соскучилась. Не потому, что это правда, а потому что меня разрывает от чувства вины. Он не заслужил предательства.

В сумочке заходится рингтоном мобильный, в Лондоне вечер, Кэйн приехал с работы и решил набрать. Черт! Он звонит по видиосвязи. Отключаю звук, оставляю звонок без ответа.

До Москвы ещё километров тридцать, и по городу до дома добираться полчаса минимум. Но и трубку взять не вариант. Как объяснить, куда или откуда я еду в семь утра, да и вид после бурной ночи не фонтан.

Он звонит повторно, потом ещё раз, и, наконец, телефон затихает, обозначившись тремя пропущенными на экране.

Бросаю его обратно в сумочку и в какой-то прострации, смотрю в окно на проносящиеся перед глазами лесные массивы. Нужно будет что-то придумать, почему я не отвечала. Но мысли не работают в этом направлении, они уплывают на несколько часов назад в гостиничный номер, на белые простыни, где остался спать тот, с кем было так безумно хорошо этой ночью.