Глава 6

Ангелина

- Энджи, где ты была? - встречаю в холле Картера.

Он еле стоит на ногах, его догоняет Ильяс.

- О, Лина, а мы тебя тут в розыск подали.

- Помоги мне его до такси довести, пожалуйста. Я сейчас заберу сумочку и догоню вас.

- Хорошо, ждем тебя на улице. Эй, френд, нам в другую сторону, - направляет Алиханов рвущегося за мной Кэйна.

По пути в отель он засыпает в такси. Спасибо, водитель соглашается за оплату доставить его до номера.

Раздеваю до брюк, укрываю. Смотрю на спящее в отрубях тело и вспоминаю сегодняшний спонтанный секс. Какой ужас, я изменила Картеру!

Принимаю душ, ложусь в гостиной на диване. Хорошо, что в супер люксах даже диваны отличного качества. Натягиваю одеяло, сворачиваюсь калачиком и пытаюсь переварить все, что со мной произошло.

Демьян

Просыпаюсь от дикой головной боли. По ощущениям уже полдень, но на часах десять пятнадцать. Иду на кухню, отыскав аспирин, растворяю в стакане воды и выпиваю с жаждой. Перегнул вчера со спиртным, давно столько в себя не вливал, особенно водка была лишней.

Запускаю кофемашину, делаю себе эспрессо. Пока густая жидкость наполняет чашку, впадаю в марево вчерашнего секса.

Оказывается, я еще живой и способен испытывать все то, что прошел с ней когда-то. Невозможно передать словами спектр ощущений. Это как тебя посадили на цепь в подвал на пожизненное, и вдруг этот подвал разнесло к хр*нам, и ты среди руин, но на свободе.

Когда увидел Лину впервые в своем офисе, думал двинулся. А когда заговорила и я понял, что это действительно она, в мозгах случилось помутнение. Сидел, на автомате отвечал Картеру, не в состоянии оторваться от нее. Оклемался, когда уже стали обсуждать договор.

Мой Ангел оперился и стал еще краше. Макияж теперь ярче, больше уверенности в себе, броская, роскошная, только чужая.

Вернуться бы на три года назад, когда я решил отступить, сделал бы все иначе. Тогда мне казалось, ради ее спокойствия готов пустить свою жизнь в штормовое море, отпустив штурвал, и будь, что будет. Даже если о скалы вдребезги.

В самом начале, после аварии, еще была хоть какая-то иллюзорная надежда на выздоровление. Но, перепробовав всё возможное лечение, я практически разуверился, что когда-либо смогу ходить. А спустя восемь месяцев вдруг появилась чувствительность в правой ноге. Один Бог знает, какими красками заиграла надежда. Первое, о чем подумал, о Лине. Что теперь смогу, ради того, чтобы ее вернуть, готов был сутками пахать, лишь бы прийти к ней на своих двоих.

Четыре месяца сумасшедших нагрузок, не жалея сил, до седьмого пота, подыхал, но хотелось быстрее. В перерывах учил английский, преподаватель приходила прямо в реабилитационный центр. Я дни считал с тех пор, как впервые самостоятельно встал и пошел. Как только сказали, что лечение окончено и дальше могу заниматься дома, в тот же день купил билет на самолёт.

Не знал, как она отреагирует, но был уверен, что смогу донести, что хотел для нее, как лучше. Что самому было больно. Нет, больно - не отображает всего, что чувствовал. Я на стены готов был драться, что и делал, особенно по ночам, когда оставался один на один с собой.

Летел с полной уверенностью, что, завтра моя жизнь станет моей, и Ангел тоже. А когда, наконец, добрался до цели, мои радужные мечты рассыпались, как карточный домик.

После приезда из Кембриджа, где мы так и не увиделись, не стало смыслов и целей. Просто жил на автомате, допуская, что возможно, когда-нибудь в моей жизни появится кто-то, кто сможет дать хоть половину того, что я испытывал с Линой. В уверенности, что у нее без меня все нормально и ко мне только неприязнь, затолкал свои желания подальше и удалился. Мало ли чего я хочу, хотеть должны двое.

А вчера охр*нел от того, что увидел в ее глазах. Там была такая тоска, в голове роилось столько воспоминаний, что мне снесло чердак. Меня что, наеб*ли?

А когда в туалете сошла с ума просто от тактильной близости и отдалась мне на милость, потерял рассудок вслед за ней.

Любит, как прежде. Не хочет признавать, но я, бл*дь, знаю ее наизусть. В каждом вздохе, в каждом стоне, в каждом касании были чувства. Незабытые, болезненные, настолько глубокие, что она и сама их не в состоянии осязать до конца.

Снимаю с поддона чашку, выхожу на лоджию и поджигаю сигарету.

Затягиваюсь, наполняя никотином легкие до отказа. Еще одна вредная привычка со времен инвалидного кресла.

Слышу движняк по квартире.

Странно, ключи есть только у Ани и родителей, но родители еще ни разу не использовали их по назначению.

Возвращаюсь на кухню, Аня разбирает пакеты из супермаркета.

- Привет.

- Привет, опять кофе с сигаретой? Сейчас завтрак сделаю, - подходит, вешается на шею и целует в щеку.

- Мама выздоровела?

- Ей уже лучше, - возвращается к продуктам, отводит взгляд.

- Ты еще вчера утром говорила, что температура не сбивается.

- На вечер сбили, а утром тетка приехала, побудет с ней пару дней.

- Ань... ты напрягла тетку с парализованной рукой, чтобы примчаться поутру сварить мне завтрак?

Выдыхает, поворачивается.

- А ты хотел, чтобы я задержалась? Не путалась под ногами, пока твой Ангел в городе? - складывает руки перед собой, занимая воинственную позу.

Понятно, уже доложили.

- Передай Аглае, что я могу выключить джентльмена, и Айдар ей язык прищемит навеки.

- А что так? Есть, что скрывать?

- Лина была с бойфрендом.

- Ага, только к концу она исчезла, а ты за ней.

- Аня, хватит х*рней страдать! И пусть твои подружки своими мужиками занимаются, а то Морозова, пока будет наводить порядки в нашей жизни, свою профукает!

- Обычно ты спокойнее реагируешь на претензии, почему так взбесился? - пытается она вывести меня на чистую воду.

И правда, зачем палюсь? Но следом посещает странное чувство. Умолкаю, несколько секунд смотрю в глаза. Она понимает, а я впервые не хочу отрицать. Аня всегда знала, что Лина была в моей жизни. И не просто была, живет внутри, глубоко и прочно, разделив эту самую жизнь на до и после.

- Чего ты хочешь, в чем я должен признаться?

Она хлопает глазами, всем своим видом транслирует, что боится услышать правду.

- Просто скажи, что у тебя с ней ничего не было, - в голубых глазах мольба.

Аню устроит ложь, она давно потерялась между чувствами ко мне и достоинством, а здесь не просто очередное увлечение, к Астаховой она ревновала даже на расстоянии.

- У меня с ней ничего не было.

- Дём, - подходит она и утыкается лбом в мою грудную клетку, - давай куда-нибудь уедем.

- Куда? И с чего вдруг?

- Хоть на недельку, отдохнем за границей.

- Отец в отъезде, как я компанию брошу? Ань, не гони.

Обнимаю, положив подбородок на макушку, она смыкает руки за моей спиной.

- Я соскучилась. Сейчас приготовлю завтрак, а потом за тобой долг.

Поднимаю ее лицо за подбородок.

- Какой?

- Супружеский.

Вот на секс с ней я точно сейчас не настроен. Не хочу портить послевкусие от Лины, не смогу. Это как выпить святой воды, а после запить пивом.

- У меня башня трещит от вчерашнего застолья, перебрал, прости. Завтракать тоже не буду.

Отстраняюсь, беру со стола чашку, делаю несколько глотков почти остывшего кофе. Аня молча наблюдает, в глазах обида и все то же недоверие.

- И найми маме на время болезни нормальную сиделку, я оплачу. Устроила цирк, - выхожу из кухни.

Чувствую себя гадко. Не потому что изменил, это бывало и раньше.

В этот раз все иначе. Я не хочу оправдываться, не понимаю зачем. Почему я должен скрывать и лукавить, что у меня был секс с той единственной, которую люблю и хочу быть с ней больше всего на свете? Мне хочется на весь мир прокричать, что она моя, забрать у долбанного Картера и больше не отпускать, никогда и ни при каких обстоятельствах.

Когда я вернулся из Англии ни с чем, казалось, смогу со временем принять, перезагрузиться и жить своей жизнью. Сейчас мне двадцать семь, и я отчётливо осознаю, что то, что со мной происходит - это чужая жизнь. Чужая женщина, неискренние отношения, вранье и замена желаемого декорациями.

Аню жаль лишь в одном - она не понимает, что нельзя выпросить чувства. Нельзя заставить, разжалобить, вымолить...

Наши отношения начались с банального секса. Раз, второй. Потом я схватил вирус и она зависла в моей квартире под благим предлогом вылечить меня. Потом параллельно были и другие, но Светлова смогла понравиться моей семье, по большей части потому, что мои родители дружат с ее семьей и у нее был неограниченный контакт. Других я с родными не знакомил.

А через какое-то время, спустя месяц, после отдыха в Доминикане, она заявила, что беременна. Показала результаты узи с фоткой, на которой я увидел какое-то невнятное пятно и точку. Но меня уверили, что это мой ребенок. Мы всегда предохранялись, но Аня предположила, что дело в бракованном презервативе.

К этому времени мои уже знали о новости от ее матери, сарафанное радио без меня меня женило, и я поддался на этот радостный ажиотаж. В конце концов, ребенок не виноват, что так случилось. Расписываться не спешил, все время переносил дату, ссылаясь на то, что дел много, успеется. Словно чувствовал, что совсем скоро все изменится.

Когда я был в очередной командировке, Аня позвонила в слезах и сообщила, что она в больнице и у нее выкидыш. Я всю ночь ехал, добрался утром. Она была уже дома, сказала, что ее прокапали и отпустили. Теща тоже была у нас, хлопотала по хозяйству, сокрушалась, пускала слезу.

Тогда я поверил, но спустя какое-то время стал сомневаться. А был ли ребенок? Или они разыграли для меня сценку, чтобы Анька осталась со мной жить.

Теща та еще устрица, сводила нас самыми изощренными способами. Невзначай так, чтобы я не понял. Иногда, когда нервы сдавали, потому что перегибала, случались конфликты, но с Ольги Романовны, как с гуся вода. На следующий же день пела соловьём, и Аньке напевала, что мужика надо иногда спускать с поводка, нагуляется и придет домой.

И пока она совала нос в наши дела, собственный муж завёл любовницу, а после и совсем развелся с ней и женился на молодой.

Теща, не пережив позора, уехала на родину, в Ярославль, там теперь и живет.

Здоровье, конечно, подкосило. Да и расстались они некрасиво, Светлов оставил ее ни с чем, приходится помогать.

Беру с тумбочки телефон, найдя в контактах Лину, снимаю блок. Захожу в Телеграмм - она здесь, на старом номере. Фотка свежая, увеличиваю, рассматриваю - идеальная, эффектная и манящая.

Зря ты, Картер, привез ее сюда...

«Доброе утро, Ангел» - пишу и отправляю.

Через минуту прочитано. Пишет, стирает, снова пишет и опять ничего. А потом приходит ответ, который, видимо, по мнению Ангела, должен меня шокировать.

Моя наивная, маленькая девочка. Слова для вранья, о чувствах говорят поступки.